Дикая охота. Полотно дорог.

В темноте качался маятник. Маленький камешек с зеленоватым боком, привязанный к тонкой ветхой нити, раскачивался из стороны в сторону, разрезая острыми углами волны темноты. Чья-то невидимая рука крепко держала нитку, и Мара следила за маятником, боясь даже на миг зажмуриться. Это почему-то казалось ей очень важным – не закрывать глаза. Только не закрывать глаза. В невесомости, где не было ни звука, ни времени, остался лишь камешек. Иногда мелькали чьи-то длинные тени, что были еще темнее мглы вокруг – но она не успевала рассмотреть их, и они вновь тонули в густом мраке. А иногда мелькали вспышки света; словно золотые мотыльки, они подлетали к ней, касались ее кончиками крыльев и тут же исчезали, и лишь тусклое свечение напоминало о них еще несколько мгновений. Она не знала, где находится, сколько прошло времени с того момента, как попала сюда, не знала, кто раскачивает маятник – и все силилась вспомнить. Кто же ты? Где ты? Где я? Мара пыталась пошевелить хоть пальцем, поймать камешек на нитке – но тело не слушалось ее, слабое и безвольное, и вскоре ведьма оставила тщетные попытки и лишь дрейфовала во мгле, словно лодочка посреди океана. А над тем океаном разливалась беззвездная ночь, что топила другие корабли, топила целые острова и дворцы на чужих берегах – но ее почему-то не трогала. Как странно ты играешь, Бессмертный… Это же ты, правда? Это твои руки держат маятник? Ответа не было. Лишь время все так же мучительно медленно утекало плавленым воском сквозь ее пальцы. Потом стало светлее, и мир погрузился в дымчатый серый сумрак, состоящий из полутонов и бледных, едва различимых красок. Сквозь пелену она видела приглушенный свет – а вскоре пришло и ощущение. Кольнуло в затекших ладонях, в груди стало больно и горячо. Мара ухватилась за чувство, не давая ему ускользнуть – слишком долго она пробыла в беспамятстве. За пределами ее странного сна осталось что-то важное, что-то, чего она не могла сейчас вспомнить, и ей нужно было выбираться из мягкой обволакивающей темноты, чтоб найти это. Пелена спала, и сквозь нее проступили очертания предметов – ведьма видела горизонтальные темные полосы, а чуть выше них – цветные пятнышки, на которых бликами танцевал свет. Потом кто-то склонился над ней, и кожей Мара почувствовала чье-то легкое прикосновение. Тихий голос проскрежетал: - Спи, дитя. Отдохни еще немного. Ладонь опустилась ей на лоб, и Мара почти физически ощутила, как ее лицо омывают темнотой, словно водой. Веки отяжелели еще больше, и она вновь провалилась в пустоту без звуков. Солнце восходило над дремучим лесом, над сухими полями, где меж высоких стеблей гулял ветер, над спящими огромными камнями, укрытыми мхом. Он шелестел колосьями, переплетал ниточки-травинки, путал их, словно волосы. Под босой ногой от колючей земли поднимался холод – кажется, пора предзимья… Круг солнца был алым, как всегда бывает, когда первые морозы затягивают озера тонкой серебристой коркой, хрупкой и ломкой, словно эльфийское стекло. Мара шла по самой кромке поля, и подол ее платья цеплялся за жесткую траву. Стылый воздух пах снегами, что уже совсем скоро белым одеялом накроют долину. И на много верст вокруг не было ни души. Сон растаял, словно его и не было. Мара даже не знала, сон ли это – на щеках еще остался ледяной поцелуй ветра, а перед глазами все стоял красный диск, медленно выплывающий из-за темной линии горизонта. И где-то на границе сознания раскачивался из стороны в сторону маятник, лишь на миг замирая – а затем снова разрезая воздух граненым боком. Не закрывать глаза. У незнакомой девочки была россыпь бледных веснушек на раскрасневшихся щеках, две смешные смоляные косицы, а под ресницами ее в темных радужках застыли капельки солнца. Девочка стояла и смотрела на алый рассвет, кутаясь в шерстяной платок, и за спиной ее осталась проселочная пыльная дорога со следами колес и подков, совершенно пустая – а больше ничего и не было. Мара когда-то знала ее… Стоило образу растаять во мгле, как ведьма вспомнила то самое, важное и нужное. Даэн! Разом нахлынули эмоции и ощущения, страх впился цепкими когтями в сердце, словно голодный хищник. Мара пыталась вспомнить, хоть что-нибудь вспомнить, но маятник снова качнулся, и темнота поглотила весь мир, прежде чем следующее видение увело ведьму за собой. -… спроси у Лиса, если не веришь мне. Какие-то люди, темное помещение, громкий хохот захмелевших постояльцев и тихие шепотки. Угрюмый трактирщик, наклонившийся поближе к человеку в капюшоне. - Где его найти? Образ сменился так быстро, что Мара ничего не успела понять, даже запомнить говорящих не успела. Краски рассыпались, а затем вновь сплелись, перепутавшись меж собой и обретая новую, иную форму. Глаза уснувшей змеи, не мигающие, холодные, страшные. Темные глаза под густыми черными ресницами. Мара уже видела их в своих ночных кошмарах. - Скольких бы ты за собой не звала – со мной всегда будет в сотни раз больше. Слышишь меня, милая? Скоро мы с тобою встретимся, и вот тогда-то ты мне ответишь за все. На губах ее поблескивало темное пятнышко крови. Женщина смотрела на нее, ухмыляясь и не мигая, а за ее спиной мерцали белые огоньки глаз, которых становилось все больше, и больше, и больше, и… И маятник снова раскачивался перед глазами, и Мара чувствовала себя куколкой на ниточке, покорной чьим-то умелым рукам. Выбраться из-под накатывающих волн видений не было никакой возможности, хотя она всеми силами цеплялась за секундные вспышки мыслей, мелькающие в сознании. Но рядом кто-то тихонько напевал старую колыбельную на неведомом языке, и все ускользало от нее, растворяясь в туманной дымке, обступающей ее со всех сторон. - Одного не понимаю, почему нас не допустили на совет? Чем мы хуже ее?! Мы точно так же боролись с дикими, а стало быть, точно так же имеем право находиться сейчас в Доме Жриц! Ну вот объясни мне, почему мы здесь, а госпожа Коршун – там? Меред устало вздохнула – все утро Атеа разглагольствовала о том, что уж она-то точно достойна отстаивать народ эльфов вместе с королевой Шедавар, а Даэн там делать нечего. Лебедь возмущалась, ныла, ехидничала, доказывала, и это все не прекращалось ни на минуту, а потому к концу третьего часа голова у Меред гудела. - Ну, вероятно, потому, что Даэн – старшая нашего отряда, а потому отчитываться должна именно она, - Атеа открыла было рот, чтоб возразить, но Меред опередила ее, - А еще потому, что вот кого-кого, а тебя нельзя брать ни на какие заседания советов. Ты же превратишь это в балаган, предварительно рассказав всем, что они идиоты, а ты наверняка знаешь, как надо сделать. Вообще, что ты там забыла? Тебе хочется слушать перебранку королевы и Жриц? - Во-первых, мне интересно поглядеть на этих самых Жриц – столько толков о них, столько слухов, а сдается мне, что на самом деле ничего особенного в них и нет. И вся их сакральность – это так, пустой звук, - глаза Атеа блеснули, как всегда бывало, когда та начинала играть, - И потом, мне интересно поглядеть, как королева нагнет их всех и… - Атеа! – Меред укоризненно взглянула на подругу. Та захлопала ресницами: - То есть как королева заставит Жриц подчиниться ей. Возможно, даже унизит при этом. Вот это как раз самый приятный момент, не находишь? - Нет, не нахожу, - тихо ответила Меред, сверля девушку взглядом. Та, вытянув длинные ноги на кушетке, полулежала, откинувшись на высокую узорную спинку, и ухмылялась, словно бес. - Это потому, что ты скучная, - сообщила ей обличительным тоном Атеа, подпирая ладонью щеку, - Будь проще, безымянная моя подруга. Жизнь – это такой нелепый фарс… я вам двоим пытаюсь это втолковать уже бес знает сколько времени, а вы вечно ходите с постными рожами, словно на ваших плечах лежит судьба мира. - Она лежит на наших плечах, Атеа, - напомнила ей Меред. Девушка лишь звонко расхохоталась, откидывая голову назад. Взгляд молодой Птицы поневоле скользнул по ее белой шее, по ямочке меж ее тонких ключиц, и Меред напряженно сглотнула. Атеа мучила ее слишком долго – хотя и вряд ли сама об этом знала. Отсмеявшись, Лебедь посмотрела на Меред и полушутливо вздохнула, покачав головой: - Ну так и что теперь, замотаться в саван да торжественно помирать? Ну уж нет, дорогая, - глаза ее сузились, а губы изогнулись в гадливой ухмылке, - Уж я-то не собираюсь вести себя как ты, или как наша госпожа Коршун. Вы двое слишком много об этом думаете и слишком увлеклись ролью страждущих героев. - Зато ты совсем об этом не думаешь, - отводя глаза, бросила Меред. Лебедь как раз потягивалась, катаясь по кушетке, словно кот, и легкая белая ткань ее рубахи задиралась, обнажая красивые подтянутые бедра. - Ну хоть кто-то же должен, - рассудительно заметила Атеа, - И кто-то уж точно должен бы разряжать обстановку на этом проклятом совете. Вот посмотришь – по итогу они не договорятся, Шедавар придет злая, как безумная химера, а Даэн – еще и всклокоченная, потому что ее ведьма где-то там сейчас валяется пластом в пещере эльфийской старухи, а наша госпожа Коршун сделать ничего не может. И будет страдать от собственной непомерной любви, или что у них там… - Вот это совсем не твое дело, Атеа, - голос почему-то становился все тише. Меред уже привыкла к поведению своего Лебеденка, как она втайне звала девушку, и готова была простить златовласой Птице все что угодно – но ей совершенно не нравилось, как пренебрежительно та отзывается о чувствах другого человека. - Естественно, - поморщилась Лебедь, - Я же не собираюсь помогать им строить семейное гнездышко, или, не приведи богиня… - Довольно, - мягко оборвала ее Меред, поднимаясь с места и набрасывая на плечи форменную куртку, - Я не желаю больше этого слушать. Вернусь, когда ты прекратишь плеваться ядом. Не обижайся на меня, пожалуйста – но я правда устала от этого, - Лебедь надулась и примолкла, скрещивая руки на груди, а молодая Птица вышла, чувствуя спиной колкий взгляд подруги. На верхней галерее, ведущей к Дому Знающих, никого не было – лишь свет факелов отражался в синих, белых да фиолетовых камнях, источающих бледное сияние. Игра теней и бликов завораживала, и Меред поймала себя на том, что стоит, прислонившись к одной из колонн, поддерживающих крышу, и уже несколько минут глазеет на пляску огоньков в ограненных боках кристаллов. Впрочем, почему-то это успокаивало, девушка наслаждалась тишиной, а потому уходить отсюда не торопилась. Внизу кипела жизнь. Меред слышала, как на тренировочных подвесных площадках то и дело тренькает тетива, а еще ниже, на земле, переговариваются эльфийки, и их голоса сливаются в монотонный гул. Где-то молот стучал, мерно разгоняя сталь на наковальне, где-то слышался звук флейты - он терялся, но все же мелодия лилась тонким ручейком меж камней, где-то разведчицы звали друг друга, и среди сталактитов разносились гортанные окрики. Лореотт давно проснулся, и сейчас его жители, словно муравьи, сновали туда-сюда по белокаменным улицам, взбирались на верхние ярусы, куда-то торопясь. И в этом было что-то удивительно светлое и приятное. Меред взъерошила волосы, запуская пятерню в темные, сильно отросшие пряди. Вернусь в Гильдию – обрежу к бесовой матери. Волосы уже неприятно щекотали кончиками затылок, и для девушки такая длина была лишней. Она привыкла обрезать их покороче, чтоб ничего не отвлекало на тренировках, и сейчас ощущала себя некомфортно, будто бы находилась не в своей тарелке. Впрочем, так было и всегда. Мысли путались, словно ниточки ковыля под ветром, словно отблески света на стенах и полу. Меред лениво наблюдала, как рыжий блик преломляется в полупрозрачной грани и рассыпается на тысячи мелких отсветов, пока ее не отвлек тихий голос. - Госпожа? Девушка вздрогнула и подняла голову. Напротив нее стояла одна из ведьм, что лечили Птиц вчера ночью – та, самая жуткая, Рожденная Луной. Имя ее вертелось на языке, но Меред никак не могла вспомнить его – помнила лишь, что назвали девочку в честь ледяной звезды, а потому находиться рядом с ней совершенно не хотелось. - Да, Знающая? – Меред осторожно взглянула на нее, пытаясь заглянуть в глаза эльфийской ведьме, но темнота скрадывала ее черты, и Птица видела лишь тонкие бескровные губы да точеный подбородок. - Могу ли я поговорить с тобой, госпожа? – женщина не шевелилась, словно была каменным изваянием, и Меред стало жутко. Эльфийская ведьма со странным именем казалась ей слишком уж чужой и страшной, а потому девушке пришлось себя буквально заставить согласно кивнуть Знающей. - Конечно, - она неуклюже пожала плечами, чувствуя на себе тяжелый взгляд эльфийки, - Чем я могу помочь тебе? - Я слыхала, что вместе с вами из Лихого Леса возвратилась Знающая, что родом не из этих краев, - женщина помедлила, складывая руки замком. Меред обратила внимание, что ладони у нее узкие и маленькие, хоть сама ведьма была выше Птицы чуть ли не на голову, - Кто она? Меред напряглась. Вопросы были слишком уж странными – с какой стати ведьме выяснять, кто такая госпожа Мара? Птица, тщательно взвешивая каждое слово, задумчиво проговорила: - Об этом ты можешь спросить у нее, Знающая. Я не колдунья, а потому многого не ведаю. О ней с ней же и говори – я вряд ли сумею тебе помочь. Прошу меня простить за это, - она склонила голову, опуская глаза вниз. Ей не нужно было видеть, чтоб знать – ведьма не шелохнулась даже, и с места не сдвинулась. - Она ныне у праматушки Мэгавар, госпожа. И ей нужен отдых – все мы чувствовали, что в Лихом Лесу творится что-то невообразимое. Ваша Знающая обратила тьму в пепел да разметала его по ветру – а на это требуется очень много сил. Праматушка Мэгавар позаботится о ней, но мне должно узнать, кто она и что за сила в ее руках. Это может помочь нам. - Кому же - нам? – Меред буравила ее внимательным взглядом. Знающая не нравилась ей. Было в ней что-то настораживающее, и доверять эльфийке Птица не собиралась. - Тем, кто желает победить, - в тон ей ответила женщина, подходя на шаг ближе. - Всегда есть несколько сторон, желающих победы, - Меред чувствовала, как в плечах зазвенело напряжение, медленно растекающееся вниз по венам, и чудом удержалась от того, чтоб отшагнуть от ведьмы, - Вопрос лишь в том, на одной ли мы стороне. Эльфийка несколько секунд молчала, замерев возле Птицы подобно мраморной скульптуре, а затем кивнула, из-за чего капюшон еще больше надвинулся на ее лицо. - Это ты узнаешь немного позже, госпожа. Всего тебе доброго. С этими словами женщина развернулась, держась совершенно прямо, и зашагала прочь. На один миг Меред показалось, будто свет факелов высветил тонкую-тонкую развевающуюся прядь, выскользнувшую из-под капюшона, что была белее снега – но это могло лишь привидеться ей. Эльфийская ведьма нырнула под узорную арку выхода и вскоре скрылась из виду – лишь остался легкий шлейф ее запаха. Меред принюхалось: горные травы, костровый дым, какие-то цветы – и еще что-то, пряное, терпко-горькое. Видать, колдовство ее тоже такое. Осенив себя знаменем Хартанэ, девушка вновь отвернулась к открытым смотровым окнам, что перемежались лишь тонкими колоннами, но сейчас жизнь подземного города занимала ее куда как меньше, чем странная эльфийка, Рожденная Луной. Тэаргавар. Меред все же сумела вспомнить ее имя, и от одного его звука по позвоночнику волной прокатилась дрожь. Жесткое, гортанное, оно не нравилось Птице так же сильно, как и сама Знающая. В нем почему-то ей слышался звук рога войны, лязг стали и вой зимних ветров, пришедших со стороны гор. Тряхнув головой, Меред отогнала от себя вереницу образов, что тут же начали заплетаться вязью слов в строки. Скоморошья привычка все никак не пропадала, сколько бы она ни гнала от себя воспоминания о былой жизни. Втайне ото всех Птица продолжала писать стихи, пряча их в толстую ветхую тетрадь вместе с засушенными горными травами и мягкими перышками. Ныне времени на это совершенно не было, но любой яркий образ тут же обращался строкой, а затем так же быстро исчезал среди тысяч других нерожденных стихов. Она и не заметила, как добрела до Дома Пришедших. Зал, куда они с Атеа спустились утром из своих покоев, пустовал – несносной девушки нигде не было. Меред нахмурилась. Богиня, ни на минуту нельзя оставить ее одну! И где прикажешь ее искать? Почему-то Птица очень сомневалась, что Лебедь удалилась в комнату и мирно отдыхает там – наверняка ведь бродит сейчас где-то и цепляет окружающих эльфиек, доводя их одним своим видом до белого каления… Меред беспомощно завертелась по сторонам, размышляя о том, где сейчас могла быть Атеа. Пещера Лореотта была поистине огромной, и быстро найти Лебедя не представлялось ей возможным. Чутье подсказывало Меред, что затишье продлится недолго – и хорошо бы, чтоб все случилось до прихода Даэн с совета. Старшая уж точно девять шкур с девчонки спустит, если узнает – Атеа за все время пути успела довести Коршуна до нервного тика и уже пару раз нарывалась на встряску от нее, но остановить ее не могло ничто. Наверное, проще было заставить андарского мула встать на задние лапы и заговорить по-человечьи, чем убедить Лебедя вести себя чуть потише. Впрочем, Атеа никогда не отличалась кротким нравом, и на самом-то деле это тоже привлекало Меред. Иногда. Вряд ли она спустилась на нижние ярусы – с галереи подъемник видно, он и не двигался… Значит, где-то наверху шляется. Вновь взлохматив волосы, Меред быстрым шагом покинула Дом Пришедших, на ходу размышляя, куда бы она пошла, если бы была взбалмошной безмозглой девицей по имени Атеа. На душе было паршиво – беспокойство за златовласку все нарастало и нарастало, да и ей не хотелось, чтоб Лебедь снова попалась под руку Даэн. Хотя старшую Птицу Меред и понимала – ей на плечи взвалили двоих несмышленых Птенцов, и один из них постоянно суется к змеям и бешеным псам, успевая при этом рассказать тем, что они дураки. Тут не мудрено взвыть. Высокие арки, тонкие перекрытия и дивные узоры на стенах притягивали глаз, и скоро Меред вновь поймала себя на том, что плетет строки. Подземный город был удивительно красивым и таинственным местом, наполненным тишиной, задумчивостью и рассеянным бледным светом. Кристаллы под потолком отсюда напоминали крохотные звезды, и где-то вверху угадывались очертания громадных сталактитов, что находились еще выше дворца королевы. Молодая Птица задумалась: интересно, есть ли здесь библиотеки? И есть ли поэты среди пещерных эльфов? Наполнены ли их стихи печалью этих подземелий – или наоборот, светом солнца, который они так редко видят?.. Внезапно впереди мелькнула серая накидка. Знающая? Меред заторопилась за ней – если ведьма никуда не спешила, то можно было бы спросить у нее, не видела ли она Атеа. Из разговоров девушка поняла, что Лореоттские Знающие как-то связаны с городом, а посему, наверное, могут видеть его насквозь. Птица быстро пересекла высокий изогнутый мостик и свернула туда, где мелькнуло одеяние эльфийки. Коридор пустовал, но в конце его виднелась лестница, уходящая куда-то вниз. Чуткий слух Меред уловил эхо чьих-то шагов, и Птица уверенно направилась туда. У подножия лестницы коридор расходился, но Меред не понадобилось выбирать, в какую сторону пойти. Четверо Знающих стояли напротив тоненькой девушки с золотой куделью волос, рассыпанных по плечам, и вид у ведьм был угрожающий. Мысленно застонав, Меред в несколько прыжков преодолела ступени и буквально подлетела к Атеа, высокомерно взирающей на эльфиек. Заметив ее, Лебедь растянула красивые губы в улыбке: - О, Меред, ты как раз вовремя! Мы со Знающими здесь размышляем о быстротечности времени и о том, что всякий цветок увядает, когда подходит срок. Что ты об этом думаешь?.. Меред ощутила, как к горлу подкатывает ком. Наверняка эта смазливая дура уже успела оскорбить ведьм, судя по ехидной ухмылке и по тому, как побелели лица Знающих. Для полного счастья Келерийским Птицам не хватало только военного конфликта с государством подземных эльфов… Закрыв плечом девушку, Меред тут же низко согнулась в поясе, кланяясь эльфийкам: - Что бы она не сказала вам - прошу вас, не гневайтесь на нее! Она… - Не ведает, что говорит, ну конечно, - осклабилась одна из ведьм, - Только, видать, в вашей Гильдии не учат отвечать за свои слова и действия. А кто-то должен преподать урок ей, - она кивнула на Атеа. Девушка лишь оскалилась в ответ: - Да-да, преподай мне урок, госпожа Знающая. Посмотрим, как твоя королева потом по головке тебя за это погладит. Знающие вдруг расступились, становясь линией – и все в упор смотрели на Атеа. Меред ощутила, как на затылке волоски стали дыбом, но не отступила, упрямо нагнув голову. - Не пытайся прикрыться моей королевой, - прошипела ведьма, и Дар Хартанэ в груди Меред предостерегающе задрожал огоньком на ветру. Значит, поблизости появилась опасность, невидимая для человеческих глаз – почему-то Птица не сомневалась, что как раз сейчас в ладонях ведьм собираются те самые тени, что совсем недавно лечили их. Только ныне они вряд ли будут такими же спокойными. - О, твоей королевой я бы с удовольствием, скажем так, прикрылась – несколько в другом контексте, - Атеа уперла руки в крутые бедра, - Но, впрочем, я работаю над этим, не беспокойся, госпожа. Ведьма, говорящая с ней, чуть ли не зарычала, приподняв верхнюю губу. Меред с ужасом глядела, как кристаллы в стенах начинают тускнеть, а все тени медленно стягиваются к кончикам пальцев Знающих. Теперь Птица видела это своими глазами и отстраненно понимала, что им уже не спастись – эльфийки разозлились не на шутку, и никакие увещевания сейчас не помогут. Даже если Атеа перед ними станет просить прощения на коленях. Что же делать, Хартанэ, что же делать?.. Меред уже приготовилась встретить удар теней, как вдруг тихий голос отвлек ведьм. - Сестры, что происходит? Меред подняла голову, лихорадочно соображая. На белых ступенях, придерживаясь рукой за перила, стояла Тэаргавар, с ног до головы закутанная в одеяние Знающих. К удивлению Меред, эльфийки тут же слегка склонились перед ней, а та, с которой переругивалась Атеа, глухо ответила: - Девчонка-Птица оскорбила нас и наше племя, сестра Тэаргавар. Тени хотят проучить ее. Ведьма в капюшоне чуть наклонила голову набок, и эльфийки тут же склонились еще ниже. - Не тени хотят – хочешь лишь ты. Теням до девчонки никакого дела нет. - Она посмела задеть честь королевы Шедавар! – визгливо воскликнула одна из ведьм, самая молодая, - И честь Дома Знающих! Тэаргавар несколько мгновений молчала, а потом тихо молвила: - Я разберусь с ними. Идите, сестры. Нет нужды в этот смутный час ссориться с теми, кто на нашей стороне, - последние слова она выделила – будто специально для Меред. Девушка недоверчиво смотрела, как ведьмы, бросая на Атеа ненавидящие взгляды, разворачиваются и уходят прочь, запахиваясь в свои длинные накидки. Тэаргавар, все такая же недвижимая, стояла на ступенях и молчала. Как только последняя из эльфиек покинула коридор, Меред повернулась к Рожденной Луной. - Благодарю тебя, Знающая. Прости, что доставляем столько неудобств… - девушка бросила на Атеа выразительный взгляд, - Этого больше не повторится. - Надеюсь на ваше благоразумие, - Тэаргавар спустилась с лестницы и встала напротив них, вновь сплетая тонкие пальцы замком, - Ссориться с Домом Знающих – не самая разумная идея, златовласая Птица. С кем угодно – но только не с владычицами теней. Что-то было в ее голосе, что-то такое, что заставило Атеа чуть заметно кивнуть и потупить взгляд. - Я прошу прощения, госпожа Знающая, - девушка вновь подняла взгляд на нее, и Меред тут же услышала, как ее тон опять переменился, став медовым, - Могу ли я тебя отблагодарить за то, что ты спасла нас от гнева своих сестер? - Можешь. Меред скорее ощутила, чем увидела, как Лебедь распрямляется и делает шаг навстречу ведьме. - И что же мне сделать? Меред поморщилась, давя в себе тупую боль. Она слишком хорошо знала эти интонации с придыханием. Ей захотелось вдруг оказаться где-нибудь подальше отсюда, чтоб не видеть проклятую Птицу, не видеть, как она играет в одной лишь ей понятные игры, снова делая все, чтоб добить Меред, притом сама того не зная. Каждый раз – одно и то же. Каждый. - Прекрати играть, - просто ответила Тэаргавар, и Меред с изумлением взглянула на нее, - И возвратись в свои покои. Туда скоро придет и твоя подруга – я задержу ее лишь на несколько мгновений, не боле. Ступай. Пару секунд Атеа, абсолютно не ожидавшая такой реакции, просто смотрела на нее, а затем деревянно поклонилась: - Как пожелаешь, госпожа Знающая. Не смею больше задерживать тебя. Она выпрямилась и церемонно прошла мимо ведьмы, едва не задев ту рукой. Водопад ее локонов все-таки мазнул рукав серого одеяния эльфийки, но та даже не шевельнулась, выдержанная и спокойная, словно скала. Когда Атеа удалилась, Тэаргавар заметила: - От этой девочки одни неприятности. - Как и от всякого ребенка, которого недолюбили в детстве, - рассудительно ответила Меред, пытаясь понять, что нужно от нее эльфийке. Слишком много совпадений за один день случилось. Стало быть, зачем-то это угодно богине… - Ты не взяла с нее благодарности, Знающая. Почему? - Потому что отблагодарить меня сможешь ты, - женщина подошла ближе к ней, и Меред про себя усмехнулась: видимо, сейчас колдунья попросит ее рассказать о Маре и все-таки добьется своего. Ведьмы всегда получают, что хотят. - Что ты хочешь? – голос звучал как-то отстраненно, словно и не ее. Вдруг губы Тэаргавар изогнулись в легкой улыбке – впервые за все время, что Птица видела ее, и это было до того странно, что Меред дар речи на миг потеряла. - Ты возьмешь меня с собой, когда покинешь Лореотт. И я буду следовать за тобой. От этого Птица опешила еще больше, чем от улыбки ведьмы. Почему-то стало страшно, и в груди тянуло. Запинаясь, Меред неуверенно покачала головой: - Я не старшая нашего отряда. Госпожа Даэн вряд ли позволит… - Я поговорю с ней и расскажу об этом инциденте, - мягко перебила ее Тэаргавар, - И если она позволит мне следовать за вами, в чем я не сомневаюсь, твоей платой за златовласку станет путь, который с тобой разделю я. - Госпожа, я не… я не понимаю… - Меред смотрела на нее, совершенно не понимая, что происходит, - Зачем тебе это? Куда тебе отсюда? Мы не идем на прогулку под солнцем – наша дорога трудна и страшна, и… - Именно поэтому эта дорога мне и нужна, - взгляд Тэаргавар ощущался кожей, и Меред поняла, что попала в ловушку, - Я не юная авантюристка, Птица. И знаю, на что иду. И ты тоже знала, на что идешь – вот прямо сейчас знала, когда, защитив собой девчонку, сняла с нее ответственность за ее действия. Ты взяла эту ответственность на себя, поэтому и платить должно тебе. Все имеет свою цену, Птица. И кто знает, что произойдет, если долг останется неуплаченным. Каждое ее слово отдавало угрозой, каждое слово било в цель. Меред стиснула зубы, глядя в темноту под капюшоном. Все имеет свою цену. - Я согласна. Как ты просишь – так и будет. Но не больше того, - она сверлила женщину взглядом, вот только та даже не шелохнулась. - Больше и не надо. Она развернулась и направилась прочь по ступеням, а Меред глядела ей вслед, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя, как тревога в груди все нарастает. Что-то подсказывало ей, что хозяйка теней приведет за собой беду – но, по крайней мере, теперь она будет на виду у Птицы, а значит, Меред сумеет защитить Атеа, если понадобится. Вопрос был лишь в том, чем придется за это платить.