Дикая охота. Полотно дорог.

Когда отряд под предводительством Инарэ вошел в Лореотт, город уже спал. Нижний ярус пустовал, и тусклый свет факелов играл на исчерченных узорами площадях и улочках. Гулкая тишина скрадывала все звуки, и только эхо шагов отзывалось где-то под сводами пещер. Для Даэн весь мир сжался в точку, в которой не было ничего, кроме этого звука да шороха дыхания шедших рядом Птиц. Эльфийки шагали бесшумно, поэтому казалось, что их и вовсе рядом нет. В молчании отряд двигался через пустой город к подъемному механизму, и Даэн уже видела высокий сталагмит с узкими прорезями-окошками. На посту дежурила уже знакомая Даэн молодая эльфийка, совершенно сонная и скучающая. То ли услышав, то ли ощутив приближение отряда, девчушка вытянулась по струнке, пряча зевок в кулаке. Когда Инарэ подошла ближе, часовая коснулась пальцами тесьмы, пересекающей лоб, и чуть склонила голову. - Ищущая Инарэвар! - Вольно, - буркнула Инарэ. – Аллэи уже здесь? Даэн обратилась в слух, разом сконцентрировавшись. Мысли о Маре не давали ей покоя, и страх за ведьму никуда не девался, сколько бы она не убеждала себя, что с нею все будет хорошо. Часовая кивнула. - Да, прибыла около получаса назад. Не одна, вместе со Знающей. Унесла ее к Мэг. Хвала тебе, Хартанэ! Казалось, и полумрак подземного города развеялся, будто первые лучи восходящего солнца проникли сквозь толщи холодной породы, заставив темноту боязливо отступить в дальние углы. По крайней мере, Мара была здесь, а, значит, все обошлось. Надеюсь, что обошлось. - Хорошо, - Инарэвар задрала голову, вглядываясь в темноту под потолком пещеры, – Опускай подъемник. Минуты потянулись медленно, секунда за секундой. Казалось, будто короткий миг растянулся на сотни веков, и золотые песчинки в небесных часах Хартанэ плавились и скатывались вниз по фигурному стеклу, словно густая-густая смола. Когда подъемный механизм наконец стукнулся о белокаменный пол, Даэн уже потеряла счет времени. Инарэвар шагнула на платформу первой, следом за ней вошли и Птицы. Одна из разведчиц, пришедших вместе с ними, вопросительно взглянула на старшую. - Ищущая Инарэвар, какие будут указания касательно нас? - Свободны, - коротко ответила Инарэвар, и подъемник с натужным скрипом начал медленно подниматься вверх. Даэн еще успела заметить, как разведчицы побрели куда-то по витым улицам, а затем и вовсе скрылись, затерявшись в каменном безмолвии. Тишина царила и на верхних ярусах Лореотта. Тренировочные площадки, воздушные галереи, светлые изогнутые мостики, подсвеченные молочным сиянием белых кристаллов, - все пустовало, словно город был заброшен. Лишь иногда Даэн чувствовала на себе чей-то внимательный взгляд – где-то на невидимых наблюдательных постах находились эльфийки, провожающие подъемник зоркими глазами. Но занимало ее вовсе не это, и потому Даэн не обращала никакого внимания на неприятное ощущение, возникающее каждый раз, когда за ней кто-то следил. Инарэ тихо молвила: - Прямо сейчас пойдем к королеве. Она приказала доставить вас без промедления в Лореотт, и очень боялась, что мы можем не успеть. - Королева – это хорошо. Надеюсь, она по нам соскучилась, – промурлыкала Атеа. Даэн ощутила легкое раздражение, смешанное со странным покоем: что-то в этом мире всегда оставалось неизменным. Решив, что Лебедь, как и обычно, ерничает ради забавы, Коршун поступила как всегда. Проигнорировав младшую Птицу, Даэн с сомнением посмотрела на Ищущую. - Нам не помешала бы помощь Знающих. Нас всех зацепило здорово. Инарэвар понимающе кивнула. - Как скажешь, Птица… - она вопросительно взглянула на Коршуна. - Даэн из Фаулира, - ответила та. - Хорошо, Даэн из Фаулира. Тогда сейчас поднимемся в Дом Знающих, пусть глянут, что можно с вами сделать. Мэг сейчас над вашей Знающей ворожит, наверное, но ее ученицы должны справиться. Думаю, для Шедавар полчаса не сыграют особой роли. Даэн тоже так считала, но вслух не сказала ничего. Почему-то разговор давался ей тяжело, и поддерживать его совершенно не хотелось. Где-то наверху, в пещере старой эльфийской ведьмы, сейчас была Мара, и слепая ворожила над ней, призывая на помощь своих жутких теней, о которых толковала, когда они встретились впервые. Даэн опасалась той странной неведомой силы, к которой обращалась Мэгавар, но та была самой могущественной Знающей Лореотта, и едва ли кто-то кроме нее смог бы помочь. Из раздумий ее вывел тихий голос Меред. - Отсюда кажется, что город мертвый, – она помолчала, задумчиво глядя на плавные изгибы улиц внизу, – Будто бы мы совсем одни. - Ага, - отозвалась Атеа, – Жуткое местечко. И желтоглазые эти как призраки… Инарэвар неодобрительно кашлянула, но девушка не обратила на это никакого внимания. - Интересно, по ночам здесь всегда как в склепе? – Атеа поежилась, обхватывая себя руками и неодобрительно поглядывая вокруг, – Даже боюсь представить, что творится в местных борделях. Меред поперхнулась, а Инарэвар, сверля Лебедя убийственным взглядом, прорычала: - В Лореотте нет борделей. Только люди опускаются до того, чтобы продавать и покупать любовь за деньги. - То-то я смотрю, вы все такие напряженные, - с искренним сочувствием вздохнула Атеа, – Вам бы не помешало… как бы это выразиться?.. Разнообразить свои унылые будни. И, должна тебе сказать, что до этого опустились не только люди, но и лесные эльфы, и гарринары, и даже эти зануды карлики, хотя я даже не хочу представлять себе, как это выглядит, - поморщилась она. Даэн, привыкшая к отвратительной манере Лебедя, украдкой взглянула на Инарэвар. Та, судя по всему, была настолько возмущена словами несносной Птицы, что потеряла дар речи. Меред неодобрительно покосилась на Атеа. - Думай, что говоришь. Иногда – вернее, всегда, - твои слова обижают других. - Я не собиралась ее обижать. Я только что открыла ей глаза на несовершенство их общества. В других краях за такие вещи спасибо говорят, - парировала Лебедь. Чтоб хоть как-то сгладить ситуацию, Даэн обернулась к Инарэвар. - Не обращай на нее внимания, Ищущая, - она чуть склонила голову в знак уважения, – Она у нас малость блаженная, не ведает, что говорит. Вся Гильдия уже свыклась с этим. - Да я вижу, - отозвалась Инарэ, с недобрым прищуром глядя на Атеа. – Но вам бы следовало научить ее держать свой острый язык за зубами, иначе она может его лишиться. - На самом деле, остроту моего языка ты можешь проверить сама, лично, - в тон ей парировала Лебедь, ухмыляясь и выгибая тонкую золотистую бровь дугой, - А там уж решишь, держать мне его за зубами - аль нет. По лицу Инарэвар прошла судорога, но сказать что-либо она не успела: подъемник мягко стукнулся о край выступа, и механизм остановился. Возблагодарив за это Хартанэ, Даэн первая сошла с деревянного настила, втайне надеясь, что Инарэвар не зарежет глупую девицу прямо за ее спиной. К счастью, Ищущая, видимо, никогда не сталкивалась с подобной наглостью, поэтому лишь молча спрыгнула следом за ними, подчеркнуто не глядя в сторону Атеа. - Идите за мной, - сухо позвала она. Из центрального коридора, ведущего в покои королевы, они свернули вправо, в неприметный проход, освещенный тусклым сиянием холодного камня. Вдоль стен виднелись неведомые письмена, закручивающиеся в целые узоры, что огибали россыпи кристаллов и темные арки боковых ответвлений. Инарэвар вновь свернула вправо, затем куда-то налево, и Даэн подумалось, что сами они давным-давно заблудились бы здесь. Ищущая вела их по лишь ей одной ведомому пути, и вскоре они вышли на открытую террасу, в которую упирался огромный сталактит. Вокруг него змеей обвивалась винтовая лестница с высокими белыми перилами, а у самого ее подножия безмолвными тенями замерли две эльфийки в свободных длинных одеждах. Ни одна из них не шевельнулась, когда Инарэ повела Птиц вверх по ступеням, и ни одна не обернулась им вслед. Почему-то Даэн не сомневалась, что они – в Доме Знающих. Даже воздух здесь был иным: искрящимся, дрожащим, удивительно свежим, но все же совершенно нездешним. Казалось, будто только что в пещере прошел дождь, и теперь пространство от самого пола и до потолка, теряющегося во тьме, заполнили призраки молний. Таинственные узоры на стенах сталактита перемежались рисунками – Даэн видела карту звездного неба, изображения солнца, луны, неведомых ей животных и странных существ. Несколько раз промелькнули силуэты крылатых людей и людей с рыбьими хвостами, но Инарэвар шла быстро, а потому рассмотреть их Даэн не успела. Лестница последний раз вильнула вбок, а затем они вышли к очередной узорной арке, завешенной белой плотной тканью. Эльфийка шагнула вперед, отдергивая полог и жестом приглашая Птиц следовать за собой. Воздух здесь был такой же колючий и живой, и у Даэн даже голова закружилась, будто бы они прогуливались по дождевому лесу, напоенному влагой. Дом Знающих оказался громадным внутри, изрытым ходами и коридорами, лазами, петляющими как кроличья нора. Все эти проходы закрывались белой тканью – либо тяжелой, палаточной, либо совсем легкой и полупрозрачной, колышущейся от малейшей воздушной волны. За ними показывались размытые тени с золотыми искорками глаз, и тихий шепот шелестел где-то далеко. Даже чуткий слух Даэн не мог различить ни слова – но ей и не хотелось того, как и не хотелось видеть секреты, сокрытые за вуалями. В конце концов, подземный город имел право на свои тайны. Инарэвар остановилась у одной из таких белых занавесей и взглянула на Даэн. Кажется, она уже успокоилась после диалога с Атеа – по крайней мере, лицо ее не выражало совершенно ничего. - Ждите меня здесь. Я доложу Знающим о вас. Как только тяжелый полог опустился за ней, Даэн развернулась к Лебедю, которая в тот момент как раз широко зевала, прикрывая рот изящной ладонью. Несмотря на рану, вид у девушки был донельзя довольный, словно у объевшегося сметаны кота, который, совершив злодеяние, умудрился избежать взбучки от хозяина. - Просто объясни мне одно. Зачем, бес тебя забери, ты это делаешь? – голос Даэн звучал ровно, спокойно, без повышенных нот, и женщина похвалила себя за это: кажется, она научилась относиться к Лебедю философски, - Тебе нравится задевать людей? Нравится бить их побольнее, раздражать их, нарываться на неприятности? - Она и не человек – она эльфийка, - заметила Атеа. На губах ее бродила легкая полуулыбка. - Ты поступаешь так абсолютно со всеми, должна тебе напомнить. - Вот именно, госпожа Коршун, - кивнула девушка, и что-то в ее лице изменилось, сделав черты более хищными, - Именно. Я лишь честна со всеми, лишь говорю, что думаю, не пытаясь прикрыть свое мнение учтивыми фразами. Именно в этом-то и вся суть. В отличие от всех вас, я играю по своим правилам. Она улыбнулась, отворачиваясь от Даэн и заводя руки за спину. Коршун лишь хмыкнула. - Когда-нибудь тебе и ответят, как следует – и отдача такой будет, что мало не покажется. Можно играть по своим правилам - но иначе. - Это как ты, что ли? – Атеа скосила взгляд на нее, - Слишком скучно. Для меня, по крайней мере. У каждого своя дорога, старшая Даэн. И следовать твоим советам я не собираюсь. - Твое право, - дернула плечом Даэн, отстраненно думая о том, что копирует жест Мары, - Просто это забавно. Еще несколько часов назад ты спрашивала у меня, как мы будем бороться с ордой диких, говорила о том, что нас чуть было не убили – и уже сейчас остришь, ради неведомого мне удовольствия доводя других до белого каления. Словно совсем недавно ничего не происходило, и тебя ничего не заботит. - Что было, то ушло за водой – знаешь такую поговорку? – девушка усмехнулась, и сквозь запекшуюся кровь на ее щеке блеснула свежая, выступая капельками вдоль раны, - Если тебе так будет легче, считай это моей броней. Я защищаюсь от своих страхов как умею, как знаю. Смотрю, как вы все беситесь, и прямо расслабляюсь. И мир сразу как-то дружелюбнее становится. - В отличие от окружающих тебя людей, - проворчала Меред, хмуря лоб. - Чихала я на людей, - доверительно сообщила ей Атеа, - Да и вообще, вот вам двоим – грех на меня жаловаться. С вами я еще… ммм… лояльна, - она щелкнула пальцами, - Да. Вы же мне как бы дороги. - Величайшее счастье, - пробормотала Даэн. В этот самый миг тяжелая ткань отодвинулась в сторону, придерживаемая тонкой рукой, и в арке показалась хрупкая худенькая эльфийка, чем-то напоминающая сову. Две седые косицы спускались ей на грудь, и в них Даэн увидела кожаные белые ленты с оттисненными узорами. Круглые золотые глаза, словно плошки, тускло мерцали в сумрачном свете. Окинув всех троих внимательным цепким взглядом, женщина скрипуче молвила. - Идемте. Знающие ждут. Внутри оказался широкий зал – удивительно широкий даже для сталактита такого размера. Неужто ворожба? Даэн слыхала, что существуют заклятия, увеличивающие пространство, и с виду крохотный ветхий домик внутри может оказаться огромным дворцом в несколько этажей с тысячей комнат. Возможно, и в Доме Знающих было то же самое. Из центрального зала, под потолок которого уходили высокие колонны, лучами в разные стороны расходились коридоры, воздушные лестницы стремились вверх. Тонкие белые статуи притаились у стен, и Даэн поежилась: казалось, будто призраки прошлого возвратились в подлунный мир и ныне смотрят на смертных безжизненными пустыми глазами. Атеа не так уж и ошибалась: сейчас Лореотт больше всего напоминал древнюю усыпальницу, где жизнь давным-давно застыла. Знающая, за которой они шли, оказалась невысокой, тоненькой и хрупкой, как тростинка. Подол ее серого одеяния стелился за ней длинным шлейфом, и пару раз Даэн чуть было не наступила на него – поэтому теперь Коршун держалась чуть дальше, на почтительном расстоянии от эльфийской ведьмы. На шее, не закрытой плотным воротом, Птица видела черный узор странных символов, закручивающийся по спирали и уходящий куда-то вниз. Кажется, у Мэгавар были подобные знаки на ладонях, но Даэн не слишком-то помнила. В тишине слышался лишь звук шагов Птиц – эльфийка не издавала ни звука, действительно напоминающая привидение, и Коршун не знала уже, кого боялась больше – старую Слепую Мэг, в чьей пещере под потолком висели горные травы и перешептывались тени, или безмолвных Знающих, ее учениц, больше напоминающих плакальщиц. Между тем Знающая остановилась возле одной из арок и тихонько позвала. - Леинавар, Тэаргавар. И как они языки себе не ломают-то, с такими именами?.. Отогнав дурацкую мысль, Даэн взглянула на вышедших к ним женщин. Одна была совсем молоденькой – еще моложе Атеа, взволнованной и немного напуганной. Поймав на себе взгляд Даэн, девочка тут же низко склонила голову и вся словно сжалась, но Коршун видела, как она украдкой старается рассмотреть их. Наверное, в первый раз видит чужеземцев. Вторая же привлекла ее внимание гораздо больше. Из-под серого капюшона, надвинутого на лицо, Даэн видела лишь тонкий нос, прямой и острый, бледные губы и высокие точеные скулы. Понять возраст женщины, с ног до головы закутанной в темно-серое одеяние, было невозможно, как и увидеть ее глаза – казалось, будто тень от капюшона не смог бы разогнать даже теплый солнечный свет. Но Даэн знала, что Знающая смотрит на них, и от этого взгляда мурашки ходили по позвоночнику. Ни слова не говоря, эльфийские ведьмы расступились, и Даэн, истолковав этот жест как приглашающий, вошла под арку. Птицы шли рядом, молчаливые и непривычно тихие. Внутри зал оказался маленьким, невысоким, и потолок его был усеян россыпями мелких-мелких кристаллов, больше похожих на звезды. У стены напротив входа стояла узкая чуть изогнутая дугой белая лавка. А больше ничего в комнатке и не было, не считая одинокой статуи, изображающей печальную женщину в ниспадающих одеяниях. Волосы женщины спускались мягкими волнами до самых колен, а в своих ладонях, сложенных чашей, она держала цветок, похожий на колокольчик. Даэн усмехнулась: в чаше белых рук лежала горечавка. - Садитесь, - проскрипела эльфийская ведьма, и все трое прошли к лавке, опускаясь на выглаженный камень. Знающие подошли к ним, становясь напротив. Атеа, до этого молчавшая, все-таки не вытерпела. - Госпожа Знающая, а можно меня излечит самая красивая из вас? Ведьма хрипло рассмеялась – точно так же смеялась колдунья Гаэра в Гильдии, Даэн помнила. И как и у Гаэры, в холодных глазах эльфийки не было ни единой искорки смеха. - Шутница. Сдается мне, тебя и не надо лечить – вон как зубки скалишь. Знать, и не умрешь. - Прошу простить мою сестру, госпожа Знающая, - Даэн исподлобья взглянула на Лебедя, и та чуть вжалась лопатками в стену, - Она не хотела обидеть вас. Прошу вас, помогите и ей – нас ранили дикие, и… - Я знаю, кто вас ранил, - перебила ее седая ведьма, морщась словно от зубной боли, - И до слов твоей девицы дела мне нет. Может хоть догола раздеться, если ей захочется – только пусть помолчит. Тени любят тишину. Леинавар, - молоденькая эльфийка встрепенулась, вопросительно взглянув на старшую, - Иди к шутнице, твоей силы на нее хватит. Тэаргавар, - женщина в капюшоне не шелохнулась, стоя напротив Даэн, - Излечишь старшую. С этими словами эльфийка подошла к Меред, приподняла ее лицо, внимательно изучая его взглядом, хмыкнула и возложила ладони на голову Птицы. Большего Даэн не увидела – чьи-то холодные руки коснулись ее подбородка, и Коршун повернулась, вглядываясь во мрак под серым тяжелым капюшоном. То ли дело было в тусклом свете, то ли в том, что все эльфийки отличались бледностью, но ведьма по имени Тэаргавар казалась совсем уж серой, и губы ее были бескровными. Даэн что-то пугало в ней, отталкивало, но жесткие пальцы держали крепко, и отвернуться возможности не было. Затем колдунья отпустила ее лицо, и Даэн ощутила лед ее ладони на своей макушке. Мара лечила совсем по-другому. Даэн хорошо помнила теплое сияние, мягкое и родное, такое нежное, словно утренняя зорька, или вода в прогретых солнцем лесных прудах. Когда ведьма Гарварнского леса лечила Меред, ощущение было таким, словно весь мир очистился от темноты и грязи, словно все живое только что умылось сладким весенним дождем, и ласковый ветер высушил влагу на листьях, травинках и на ее собственной коже. И пусть за окнами тогда выл стылый зимний ветер, а в сердце Даэн распустилась водяной лилией весна. Ведьмы Лореотта призывали на помощь тень. Тэаргавар не шевелилась, как не шевелились и остальные, но Даэн чувствовала, как на кончиках ее пальцев собирается странная, неведомая сила, что чернее, чем ночь. Она не была темной, не была злой – она просто была совершенно другой, чужой, а потому пугающей. Это не напоминало прикосновения Хартанэ, сотканной из света, не напоминало колдовство Мары, наполненное свободной силой природы, мягкой и свежей. Казалось, будто сейчас из-под земли, из горных глубин к ним выползли темные тени, покорные зову ведьм. И если ныне они несли благо, то в следующий миг вполне могли бы разрушить целый город, будь на то их воля – или воля тех, кто призвал их. Внутри кололо, жгло, болело, выкручивало узлами. Даэн сжала зубы, ощущая, как с тяжелым скрежетом в ее вены проникает толстыми жгутами черное колдовство, растекаясь по ним и выгоняя прочь яд. Это было и хорошо, и в то же время как-то не так. Слишком незнакомо, слишком темно. Когда Мара оправится, попрошу ее выгнать их из меня. Ей не хотелось, чтоб иное колдовство касалось ее, жило в ней – лишь ее ведьма имела на это право. - Все, - прошелестела Тэаргавар, снимая руки с ее головы, и Даэн вздрогнула: этот голос отозвался в черепе странным эхом, неприятным до боли. Ведьма отступила от нее, опуская руки и замирая безмолвной статуей. Точно так же отошли от Птиц и другие ведьмы, и молоденькая девчушка тут же ужом юркнула поближе к Тэаргавар. Та медленно склонила голову набок и опустила на тонкое плечо маленькой эльфийки руку, чуть сжав пальцы. - Устала, дитя? – проскрежетала ведьма, приведшая их сюда. Девочка неловко кивнула, и во взгляде ее мелькнуло что-то, похожее на вину, - Ну ничего. Ты молодец, - она повернулась к Птицам, оглядывая их, - Все, Птицы, яда в вас больше и нет. Можете спать спокойно. Я проведу вас к выходу из Дома Знающих – Инарэвар ждет там. За спиной остались Тэаргавар и Леинавар, и Даэн, закрывая глаза, все еще видела тонкие губы странной эльфийской ведьмы, ее острый подбородок, а выше – непроглядную темноту. Ускорив шаг, Коршун поравнялась с седовласой Знающей и тихонько позвала ее: - Могу я задать тебе вопрос, госпожа? - Спрашивай, - бесцветно ответила та, даже не обернувшись на голос Даэн. - Женщина, что исцеляла меня… Тэаргавар. Почему ее лицо сокрыто? - А почему ты не спросила об этом у нее? – полуулыбнулась ведьма, наконец соизволив взглянуть на Коршуна. - Мне показалось, что она не слишком-то любит общение. - Правильно показалось, - ведьма снова отвернулась от нее, устремляя взгляд вперед, - Тэаргавар редко говорит – все больше слушает. Она не любит, когда кто-то не из Дома Знающих обращается к ней, сторонится других эльфиек. А что до ее лица… - она помедлила, подбирая слова, - Тэаргавар с самого детства была… не такой, как все. Ее принесли в Лореотт совсем младенцем – мать ее умерла, давая жизнь ей. С того момента она живет в Доме Знающих и всю себя посвящает учению. Ей пророчат, что однажды она займет место Слепой Мэг. - В чем же она не такая, как все? – подала голос Атеа. - Тэаргавар выглядит не так, как мы. И уж точно не так, как вы, - усмехнулась эльфийка. До выхода оставалось совсем немного – потянулся длинный коридор с завешенными входами, - Насколько я знаю, в человеческих городах Рожденных Луной сжигают еще в детстве. Или изгоняют прочь, оставляя подыхать на дороге. Даэн поняла, о ком она. Рожденными Луной называли альбиносов, людей с алыми глазами и белыми, словно снег, волосами. В ее краях таких действительно считали проклятыми, детьми бесов, а потому матери сами отдавали свое дитя на расправу городскому палачу, который прилюдно сжигал ребенка – чтоб тот не накликал беду на землю. В Гильдии даже говорили, что на землях Креасса считалось, будто если в Огнецветов день родится альбинос, то ровно через двенадцать лун начнется война, в которой падет вся страна. Эльфийка продолжила: - Само собой, мы не звери. Но другие боялись Тэаргавар – как и все на земле боятся тех, кто не похож на них. Потому-то она никогда и не снимает капюшон. Здесь никто ее не обидит, здесь она может совершенствовать свою силу – боги видят, у нее талант. Ей почти век, и за это время она многого добилась. Да и здесь никто не судит о том, как она выглядит. Тени любят ее, какая она есть – и этого довольно. Даэн поневоле обернулась назад, к лабиринту коридоров. Перед глазами вновь возник образ Тэаргавар, и Даэн поняла вдруг, что назвать ее кратко, без клановой приставки, язык не поворачивается. Поймав мысль, Коршун вновь обратилась к Знающей: - Ваши имена имеют какое-либо значение? - Конечно, - хмыкнула ведьма так, словно это было само собой разумеющимся. Даэн осторожно спросила: - И что же означает ее имя? - В переводе с языка пещерных эльфов «Тэарг» означает «лед». Тэаргой мы зовем звезду зимы на небе. Ее назвали в честь Ярис? Даэн чуть было не споткнулась. Кто бы в здравом уме назвал дитя в честь звезды, что испокон веков была вестницей смерти? Впрочем, вслух она этого не сказала, и остаток пути прошел в молчании. Белые занавески тихонько покачивались, провожая их, и вскоре они вышли на лестничную площадку, от которой начинался спуск вниз. - Всего доброго, Птицы, - эльфийка церемонно поклонилась, и, не говоря больше ни слова, развернулась и скрылась в темноте провала. - Жуткая женщина, - тихо проворчала Атеа, буравя темноту арки взглядом, - Как и все они. Даже не знаю, что лучше – смотреть на них или чувствовать, как эта темная дрянь проникает под кожу и якобы лечит. У меня такое ощущение, что они еще больше нас отравили. - Да нет, это вряд ли, - покачала головой Даэн, - Знающим ни к чему это делать. Ты же знаешь, мы нужны их народу. Но ощущения и впрямь не самые приятные. Довольно быстро они втроем спустились вниз, к Инарэвар, ждавшей их у подножия лестницы. Эльфийка, окинув их беглым взглядом, склонила голову набок: - Все в порядке? - Да, Ищущая Инарэвар, - Даэн благодарно кивнула ей, - Спасибо тебе, что позволила нам пройти исцеление, прежде чем встретиться с Шедавар. - Не за что. Это мой долг, - Инарэ скупо улыбнулась, - А теперь – идемте. Королева ждет – не будем больше медлить. Вновь перед глазами проносились коридоры и галереи, крытые белыми крышами с узорами по самой кромке, пятнышки кристаллов и бесконечные провалы пустоты меж нижним и верхним ярусами. Инарэвар вывела их на площадку, у которой останавливался подъемник, и свернула на один из тонких мостиков, перекинутых до следующей галереи. Даэн узнала эти переходы – точно так же они шли к королеве в первый раз, когда лишь прибыли в Лореотт. Здесь она бы точно не заблудилась, но Инарэвар довела их до самых покоев Шедавар и остановилась лишь перед двустворчатой дверью. Несколько раз коротко стукнув костяшками пальцев, эльфийка приотворила дверь и, заглянув туда, коротко доложила. - Королева, я привела Птиц. Гулкое эхо похитило слова Шедавар, и Инарэ, отворив дверь пошире, подтолкнула вперед Даэн. - Идите. Я покину вас. - До встречи, Ищущая Инарэвар. И спасибо тебе за все, - улыбнулась ей Даэн, - И прости уж за нее, - она мотнула головой в сторону Атеа, тут же сощурившейся, словно злая кошка, - С ней даже старшие Гильдии ничего сделать не могут. Мы уже смирились. - Ничего. Всем воздастся по заслугам, - с этими словами Инарэ наградила Атеа хищным взглядом, снизу доверху оглядев девицу, и удалилась. Даэн шагнула вперед, проскальзывая в тускло освещенное помещение, следом за ней вошли Меред и Атеа. Здесь было просторно, но совсем не так, как в Доме Знающих. На темных колоннах в металлических гнездах мерцали факелы, освещая белокаменный пол и рассыпая на выглаженных плитах рыжеватые блики. Шедавар расхаживала взад-вперед перед высоким троном и чуть ли не рычала. Возле трона же стояла Аллэи, устало потирая висок. Королева, не обращая внимание на вошедших, развернулась к эльфийке: - … если понадобится, я их всех сожгу к бесовой матери! - И половина твоих воинов проклянет тебя сразу же, - отвечала Аллэи, - Жрицы слишком уж важны для клана. - Ну-ну, - процедила сквозь зубы королева, - Так было до того, как они начали посылать на смерть наших детей. К бесу этих старых куриц. К бесу их законы и бесконечные вопли на тему того, что я их нарушаю. Плевать. Я клянусь тебе, Аллэи, если они не станут на нашу сторону – я либо сама зарежу их, либо сожгу весь их проклятый Дом вместе с ними. Пусть погреют старые кости… - в голосе Шедавар Птице послышалась ядовитая усмешка. Аллэи открыла было рот, чтоб ответить королеве, но взгляд ее метнулся в сторону подошедших Птиц, и она негромко молвила: - Приветствую, Пташки. Королева тут же обернулась, всклокоченная, со сверкающими золотыми глазами. - Хвала богам, вы здесь! Аллэивар рассказала мне о вашей Знающей, - заметив, что Даэн вся подобралась, Шедавар успокаивающе подняла руки, - Она у Мэгавар. Не тревожься за нее – Лореоттская ведьма свое дело знает. Дай ей немного времени. И покуда – расскажите мне все. Абсолютно все, с того самого момента, как вы покинули наш город. Судя по тому, что Аллэивар сказала о Мертволесье, времени у нас не так уж и много, - королева нахмурилась, и на ее щеках заиграли желваки. Коршун кивнула: - Хорошо, королева. Они поведали правительнице Лореотта обо всем – о старой мельнице, где жил тот-кто-играет-со-светом, о черепах, что тянутся вдоль кромки леса, о путающемся следе эльфийских девочек, и о первой скаах. О том, как Мара одолела ее, о том, что произошло позже на поляне, окруженной мертвым терновником. Атеа вытащила из-за пазухи кристалл и протянула его королеве, когда Даэн принялась рассказывать о рассыпавшейся прахом скаах, что перед самой смертью приняла облик эльфийки – Коршун сама видела это: тогда она только соединялась с Хартанэ и сквозь золотую пелену следила за Марой, чтоб в случае чего помочь ей. Шедавар слушала внимательно, не перебивая – лишь вертела меж пальцев погасший холодный кристалл да сжимала зубы. Когда Даэн закончила, королева коротко взглянула на Аллэи: - Видишь? Это уже неопровержимое доказательство. И им придется пойти мне навстречу. Иначе мы умрем, когда эти твари выберутся из своего бесового леса. - Ты сказала, что один из духов напоследок принял облик одной из нас, - медленно проговорила Аллэи, - Как это возможно? - Я не знаю, Ищущая, - Даэн покачала головой, - Говорю лишь то, что видела. И Мара может подтвердить это – она сама сражалась с тем диким. И этот самый кристалл остался от него, когда он исчез. - Я верю тебе, - кивнула Шедавар, помедлив, - Верю, не бойся. Что ж… - она задумалась, замерев и глядя куда-то в пустоту. Золотые глаза ее мерцали, отражая свет факелов, - Мне понадобится немного времени, чтобы все обдумать. Сейчас мы просто обязаны убедить Жриц в том, что подземные города нужно оставить. Завтра же утром я пойду в Дом Жриц, на совещание. Аллэи, ты со мной, - эльфийка поморщилась, но смолчала, - И ты, Птица Даэн, тоже. Расскажешь им то же, что и мне. А дальше – посмотрим. - Думаешь, Жрицы прислушаются к моим словам? – хмуро отозвалась Даэн. Сейчас ей больше всего хотелось забыть обо всем, броситься в пещеру к Слепой Мэг и ждать там, пока Мара не очнется. Но та сейчас была в руках своего бога, даже не эльфийской ведьмы – и кому, как не ему, Даэн могла бы доверить колдунью? - Прислушаются, - Шедавар все так же стояла, не двигаясь и глядя на пляску языков огня, - Сейчас перед ними будет выбор – я дам им его: уйти вместе с нами или погибнуть здесь, когда дикие придут. В любом случае, я не позволю им губить свой же народ, - королева усмехнулась, - Время перемен настало. И вы сами видели, что нас ждет, если мы не будем двигаться дальше. Донеси до них это, Птица Даэн, - внимательные золотые глаза заглянули сквозь нее, в самую душу, и Даэн вновь подивилась силе и внутреннему огню, что бесновался в сердце Шедавар, - Донеси до них это, и тогда у моего народа будет надежда на солнце и жизнь. Что-то было сейчас здесь, повисло в этом зале невысказанным словом, тихим неоформленным отзвуком, в котором на самом-то деле скрывалось все. Даэн не ответила королеве. Она осторожно, словно ребенок, касающийся рукой горячих угольев, тихо позвала ведьминого бога по имени. Бессмертный. Если ты меня слышишь… если я имею право взывать к тебе, если ты примешь мою молитву – помоги нам всем. У каждого из них сейчас была своя битва, и все они заплетались в единую борьбу, в единое стремление – а в таком случае, какая разница, как называть бога? Если он на их стороне – непременно услышит. Об этом Даэн просила от всего сердца. Помоги нам. Будь с нами, когда первая трещина прорежет Колесо.