Дикая охота. Полотно дорог.

В зале стояла такая тишина, что Шедавар могла различить гул наземного яруса далеко внизу, за толщами камня. Птицы переваривали полученную информацию, ведьма выглядела отстраненной, но удивительно светлой, а королева подземного города смотрела на чужеземок и думала о том, что, возможно, они переломят ход истории. И вместе с ними – она, и необратимый процесс уже начался, прямо здесь, прямо в этом зале, прямо сейчас. Все менялось, заплеталось что-то совершенно иное, а Шедавар ощущала, как весь мир сопротивляется, ворчит недовольной химерой, мотает седой головой из стороны в сторону – и не хочет, не хочет, не хочет верить в то, что его время уже прошло. И гласом старого мира стала Атеа: - Лорелей с ума сошла? Шеда усмехнулась, глядя на нее: - Вот ты у нее об этом и спросишь. В любом случае, письмо лежит перед тобой, ты можешь внимательно изучить его, коль мне не доверяешь. А потом выскажешь все в лицо госпоже Старшей Птице – только меня позови: я с удовольствием погляжу, как она тебе все разъяснит. Договорились? Девчонка метнула на нее взгляд, горящий злостью, и Шедавар чуть было не заурчала: златовласая пташка нравилась ей все больше. Она напоминала чем-то химеру – такая же своевольная, темпераментная, совершенно безумная. Эльфийка не сомневалась в том, что Атеа лишь корчит из себя дурашку, а на самом деле в такие моменты в ее голове выстраивается четкий и продуманный план действий. Да, иногда события выходили из-под ее контроля, но это было даже забавно – пока не появлялось угрозы для жизни окружающих и самой Атеа. Шедавар привлекали такие сумасшедшие женщины, хотя девчонке и было далеко до ее идеалов, под которые королева с давних пор подгоняла всех окружающих. Впрочем, это совершенно не мешало любоваться людьми со стороны, принимая их безоговорочно. Вот и сейчас она заворожено глядела в глаза Лебедю и наблюдала за тем, как пламя разгорается в смоле ее радужек. Девчонка наклонилась вперед, исподлобья глядя на Шеду, и золотой локон свесился с ее плеча вниз, мазнув колено девушки: - Не договорились, королева. И письмо я изучу – с твоего позволения. Она, не сводя взгляда с Шеды, дотянулась до невысокого столика, на котором лежал скрученный свиток пергамента. Даэн, до того времени молчавшая, задумчиво протянула: - Не думаю, что получится, - она подняла глаза на Шедавар, - Не думаю. - Почему? – почти по слогам поинтересовалась эльфийка, усаживаясь на кушетку напротив женщины. Та покачала головой. - Все очевидно. Нас считают юродивыми от Креасса и до Тиннереда. Едва ли кто-то пойдет нам навстречу – ты ведь сама говорила, что миру за Железным Трактом неведом ужас Дикой Охоты. Согласятся лишь в том случае, если произойдет чудо, какого свет еще не видел. - Даэн, - королева поморщилась, словно от зубной боли, - Не разочаровывай меня… Неужто тебе – и не верить в чудеса? Неужто тебе – и идти на попятную, даже не попытавшись побороться? Шедавар бросила быстрый взгляд на ведьму, сидящую рядом с Даэн, и Птица это заметила. Что-то промелькнуло на ее лице, тень понимания, и Птица, чуть нахмурив черные брови, потерла висок. Королева удовлетворенно кивнула самой себе – ныне она не сомневалась, что Коршун приложит все возможные усилия, чтоб исполнить приказ Лорелей. Ее Знающая сама была чудом, а посему она точно сумеет совершить то, чего до нее никто не делал. Меред, тихая и собранная, наконец подала голос: - С твоего позволения, королева… - Отбросим всю эту шелуху, девочка, - Шедавар с трудом подавила раздражение, поднимающееся в груди, - Я не твоя королева. Так что давай, излагай быстро и по делу. И я уже говорила вам четверым: меня зовут Шедавар. Шеда. «Королеву» я могу принять от своего народа, но для вас я никто. Это если по сути, не в обиду вам. Я вас в битву не вела. - Как скажешь, кор… Шедавар, - поправилась Меред, опуская голову. Эльфийка успела заметить румянец на ее щеках и едва сумела сдержать вздох: стриженная напоминала ей Ищущую, что только предстала пред очи важных особ и теперь мнется, смущаясь и нервничая. Впрочем, она понимала: торопить девчонку не стоит, а то она еще больше испугается, и потом слова из нее не вытянешь, - Прошу прощения – но я хочу еще раз уточнить нашу задачу. Это несколько… неожиданное решение, и мне бы не хотелось подвести Даэн, - стриженная склонила голову в сторону Коршуна. Вид у Меред был такой, словно она собралась взваливать на свои плечи Караласскую гряду. Шедавар фыркнула: - Ох, боги мои. Поглядите на нее, маленькая героиня. Ты ведь действительно можешь подвести Даэн – задача и впрямь крайне сложна… Щеки Меред расцвели, словно маковые цветы на склонах в июне, и вся она заметно напряглась. Посмеиваясь, Шедавар подняла ладони вверх: - Ладно, пташка, не серчай. Еще раз: твоя задача – забрать вот это стихийное бедствие из Лореотта, - она указала на Атеа, и девушка чуть было не зашипела в ответ, - И вместе с ней прибыть в Гильдию с докладом, который с вас и спрашивали. Разница лишь в том, что к Лорелей теперь пойдет не Даэн, а вы сами. Расскажете все, что знаете о Мертволесье, о диких… А там уж госпожа Старшая Птица решит, что с вами делать. Конечно, может без Даэн вам теперь будет тоскливей – но не маленькие уже, сами развлечетесь. Уяснила? Меред неохотно кивнула, все так же хмурясь. Точно медведь. За всю жизнь Шедавар лишь однажды видела медвежонка – на севере отсюда, в Живом Лесу: тот неспешно ковылял вдоль берега ручья, смешно вытягиваясь вверх и нюхая влажным носом воздух. Юная Шеда замерла в кустах, наблюдая за зверьком, а потом откуда-то из чащи послышался громогласный рев. Эльфийка бежала так быстро, как никогда в жизни, и с тех пор зареклась бродить в Живом Лесу одна. А сейчас, глядя на Меред, она почему-то вспоминала того медвежонка, пушистого и тяжелого даже на вид, коренастого, крепкого – и неуверенного в собственных шагах. Давай, девочка. Ты уже достаточно выросла для того, чтоб отойти от своей защитницы и взять на себя ту же ношу. Все дороги рано или поздно расходятся, чтоб потом снова переплестись. Пора. Из раздумий ее бесцеремонно выдернула Атеа: - Так, - Лебедь бросила свиток на стол и устроилась на кушетке так, словно сама была здесь хозяйкой. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на пышной груди, Атеа изогнула бровь, глядя на Шеду, - Допустим, это все не фикция, признаю. И приказ Лорелей относительно нас мне ясен и понятен. Вернуться в Гильдию, донести весть, все дела… А дальше-то что? Я не верю, что ты, королева, не обсудила с Лорелей дальнейшую нашу судьбу. Шедавар отметила, как девчонка выделила слово королева. С ее языка оно сорвалось капелькой яда, что мог бы прожечь и толщи камня, но эльфийка знала: она прочнее скалы. Действительно прочнее. А потому, подавшись вперед, она лишь осклабилась в ответ: - Я не господь-Бог, девица, чтоб еще судьбу твою обсуждать с Лорелей. Она-то тоже не Небесная Праматерь. Почем нам знать, доживешь ты до старости или до завтра? Не можем мы, златовласка, думать о том, как все в твоей жизни сложится. Атеа хохотнула, поднимая подбородок и глядя на Шеду из-под полуприкрытых ресниц – да так надменно, что эльфийка вновь чуть было не заурчала. Вот же строптивая девка! - О, почему же? Вы ведь решили отправить меня и Меред обратно в Гильдию, а нашего Коршуна вместе с госпожой ведьмой отсылаете бес знает куда. Значит, на нас у вас, вероятно, тоже имеются какие-то планы. Почему бы их не озвучить нам? - Ну, на тебя у меня никаких планов нет, как и на твою подругу, - обворожительно улыбнулась ей Шедавар, - В моих планах – свой народ спасти, а вот что там в планах Лорелей – я уж не знаю. Поди спроси, да только сама. У тебя вон как раз возможность и повод есть – это ее приказ. Так что лети, лебедушка, и вот ее с собой прихвати, там для вас уже снежок у ворот расчитили, тропинку к обители Лорелей вытоптали… - Хорошо, - спокойно ответила та, только в глазах ее бесы плясали. Она нагнулась еще сильнее, буравя Шеду взглядом, и тихо-тихо, безо всяких эмоций, выдохнула, - Как пожелаешь, моя королева. Я сделаю как ты хочешь. А потом вернусь да спрошу тебя еще раз. - О, ну тебя всегда рады видеть в моем королевстве, - эльфийка прижала руку к груди, широко раскрыв глаза и предельно честно глядя на девушку, - Особенно в Доме Знающих. Атеа лишь дернула уголком рта, и губы ее растянулись в кривой усмешке. Она хороша. И впрямь хороша. Шедавар отогнала от себя мысль, так невовремя закравшуюся в голову, а затем повернулась к Даэн и Маре. Коршун все так же сидела, опираясь на колено, и о чем-то размышляла. Меж ее бровей залегла задумчивая складка, и Шедавар отметила, что женщина эта могла бы стать королевой – или главой своей Гильдии. За ней люди пошли бы хоть на край света, хоть по Звездной Тропе, что летними ночами мерцала в ночном небе над горными хребтами, хоть к самому сердцу земли. Даэн казалась ей надежной, непреклонной, твердой, и только она могла сделать то, что задумала Лорелей. Она и ее ведьма. Колдунья Гарварнского леса впечатлила ее еще в первый раз, когда только появилась в Лореотте. Что-то в ней было такое, что заставило Шеду всматриваться гораздо внимательнее, чем обычно. Чужеземная Знающая вела за собой жизнь и смерть, что так причудливо сплелись в одну нить – однако сама пыталась разделить их надвое и оставить лишь жизнь для всего мира. Она казалась королеве сияющим кристаллом – оболочкой, проводящей магический свет. Земная женщина, которая несла божественную волю, в одной руке держала знамя войны, а в другой – знамя мира, и Шеда видела это так ясно, словно прямо перед ней на ветру развевались полотна: черное и белое. Эльфийка почему-то верила: Мара сумеет справиться. Даже если останется совсем одна. Впрочем, ее рука почти касалась руки Даэн, и даже в этом Шедавар видела невероятную силу и нежность – пусть и нежность неприкосновения. И если Мара была мечом, то Коршун стала ее щитом, и разрушить его не сможет ни время, ни самые страшные битвы. Даэн, потирая подбородок, выпрямилась. Полуобернувшись к Шеде, она склонила голову набок, внимательно разглядывая королеву: - Ты считаешь, что это имеет смысл? - Да, - не отводя взгляда, кивнула эльфийка, - Нас слишком мало. Действительно мало, и сами мы не справимся. Езжайте с миром – и уж попытайтесь договориться. Коршун поднялась с места. Заложив руки за спину, она принялась прохаживаться по залу, неспешно шагая. Голос ее отдавался эхом от каменных сводов. - Хорошо. Предположим, в провинцию Эллоина мы с Марой прибудем недели через три – при условии передвижения на лошадях, подводах, да хоть на чем. Главное, что не пеше. Что дальше? - Лорелей хочет, чтоб вы поговорили с правителем провинции. Рассказали ему обо всем, что происходит за Железным Трактом, рассказали о том, что творится в Мертволесье. О масштабах всего этого кошмара. Если человек не глуп, то он выслушает вас. Убеди его вывести войска к границам. Убеди его дать тебе людей, Птица Даэн. - Такого никогда не было, - вклинилась Меред, и Шедавар усмехнулась про себя: они с таким упрямством вцепились в былое, эти молодые девочки… - Государства Бар-эс-Тиллада никогда не ввязывались в войны Изломов! - Ага, - Шедавар кивнула, преувеличенно серьезно глядя в глаза девчонке. Даэн поддержала младшую Птицу: - …И если даже император пойдет нам навстречу, его люди станут обычным мясом для бойни. Дикие их сметут. - Именно поэтому ты просишь не только людей-воинов, но и человеческих ведунов, - перебила ее эльфийка, - Уж не знаю, сколько там правды в тех вестях, да только я слыхала, что при дворе состоят очень мощные колдовские общины, назовем это так. Испокон веков люди вели войны с лесными эльфами, да еще небо знает с кем, и за спиной армий всегда стояли ведуны, что создавали непробиваемые щиты, огненные кольца, зачаровывали оружие. Да, против эльфов это едва ли поможет – но вот против диких… - она покачала головой, - Ведуны сумеют ослабить диких, а воины-люди смогут помочь нам. Ты сама все прекрасно понимаешь, Даэн. Против Дикой Охоты ваша Гильдия, пусть и с племенем горных эльфов – вообще ничто. Мы не справимся. Нужно действовать – да так, как наши пращуры не действовали. Коршун долго молчала, повернувшись спиной к окружающим и явно размышляя о чем-то. Шедавар смотрела на ее жесткие прямые плечи, на черную тугую косу, хвост которой доставал до поясницы, на ножны, в которых покоились Крылья – и видела птицу. Самую настоящую хищную птицу, сражающуюся со всем миром, рожденную, чтоб летать против ветра и побеждать. И верила в нее. В ее ведьму, что тоже сейчас глядела в спину Даэн из-под опущенных век. В себя верила – по сути, сейчас все они будут вести сложную и захватывающую игру, и Шедавар не знала, кому из них придется сложнее. - Вопрос упирается во время, - Даэн повернулась к ним. Лицо ее было жестким, а взгляд – серьезным как никогда, - Есть ли у нас время до того, как Ярис будет в зените? Что если Дикая Охота начнется раньше, чем мы доберемся до столицы? Или тогда, когда мы будем в пути? Шедавар нахмурилась. Об этом она тоже думала слишком часто. Нынешний Излом сильно отличался от предыдущих, и предсказать, когда Ярис поднимется достаточно высоко, знаменуя начало конца, не могли даже Знающие. Слепая Мэг лишь что-то лепетала о рассыпанных сухих лепестках, что перемешались, о перепутанных нитях, о том, что сейчас все происходит слишком по-другому. В этом Шедавар, королева подземного города, ничего не смыслила – она была рождена для стали и битв, и разгадывать загадки ведьм не умела. Да и не больно хотела. - Ну что ж… - она усмехнулась, пожимая плечами, - Если так произойдет, мы будем сдерживать их сколько сможем. Постарайтесь успеть. Последнее прозвучало почти что просьбой, мягкой и тихой. Даэн некоторое время молчала, глядя в пол. Свет факелов и бледное сияние молочных кристаллов отражался в ее странных солнечных глазах, и тени танцевали на складках темной кожаной куртки, зашнурованной от горла до талии. Тени касались ее четко очерченных скул, темных кудрей, стянутых в косу, тени отражались бликами в серебряном изгибе фибулы, что обычно скрепляла плащ, на ее груди. Шедавар почему-то любила наблюдать за пляской света и темноты – в этом была неведомая, странная красота. Наконец Даэн распрямилась. В глазах ее читалась решимость. - Добро. Значит, так тому и быть: Меред, Атеа, - стриженная встрепенулась, а Лебедь даже не посмотрела на Коршуна, словно это было ниже ее достоинства, - Отправляетесь в Гильдию с докладом, чем скорее – тем лучше. Рассказываете все. Абсолютно все, начиная с Серой Топи и заканчивая Мертволесьем. От меня передадите, что приказ Лорелей приняла и отправилась его выполнять вместе с ведьмой. Доложите и о Маре – расскажите, кто она. Это тоже должно знать. Пусть Келерия услышит, что есть человек, который начнет новый оборот Колеса. Нам есть, за кем идти, - она взглянула на ведьму, серьезно – но в то же время тепло. - Есть, старшая, - коротко бросила Меред. Атеа громко фыркнула и вдруг хищно заулыбалась: - Ну, Меред, теперь-то госпожа Коршун не старшая нашего отряда. Стало быть, мы не обязаны отвечать ей в такой форме. Даэн приторно улыбнулась ей: - Госпожа Коршун по-прежнему остается старше тебя по званию. И по-прежнему может навешать тебе оплеух, если ты все-таки доведешь ее. А с учетом последних событий, у тебя есть все шансы. Я даже почти прошу тебя об этом. Девушка окрысилась было, но Даэн уже не слушала ее. Не обращая внимания на Лебедя, Птица продолжила: - В это время мы с Марой движемся вглубь Эллоина, ко двору правителя, и просим его о помощи. Просим о людях и ведунах. Дальше действуем по обстоятельствам. Я ничего не упустила? Шедавар лениво подхватила свиток со стола, пробежалась взглядом по ровным строчкам, написанным убористым мелким почерком. - Нет, ничего. Все согласно приказу Лорелей. - Хорошо, - Даэн опустила левую руку на рукоять Крыла, чуть огладив кончиками пальцев гарду, - Будем молиться о том, чтоб боги дали нам время. Хоть немного времени. Мы обязаны успеть. Хорошо, что ты понимаешь это, Птица Даэн. Женщина вновь взглянула на Шедавар. - Что же будешь делать в это время ты? - Ох, за меня не беспокойся, - заулыбалась эльфийка, щурясь, будто кот, - У меня тут столько развлечений будет, что горевать и тосковать по вам я не стану. А если серьезно, Птица Даэн… Жрицы помочь мне отказались – стало быть, я сама отправлюсь в Аэль-Роадан с визитом к королеве. А заодно отправлю доверенных Ищущих к повелителям других кланов. Не знаю, что мне ответят, не знаю, согласятся ли они… Но без дела нам сидеть нельзя. Если боги будут благосклонны ко мне, я уведу эльфов из подземелий до начала Дикой Охоты. Если нет… - в груди тяжестью налилось сердце. Шедавар заставила себя отогнать паршивые мысли, - Если нет, клан Вар выйдет вместе с вами, как бы там ни было. Думаю, что в этом случае другие кланы рано или поздно поймут, что в наших городах больше небезопасно, и тоже выступят против Синеокой со временем. Хоть я и надеюсь на их поддержку уже сейчас. Даэн слушала ее, изредка кивая или склоняя набок голову, будто подмечая что-то для себя. Шедавар умолкла, обдумывая все, что только что было сказано в этом зале. Шансов на успех у каждой из них оказалось не так уж и много – по крайней мере, весь их план звучал абсурдно. Королева понимала это, однако отступать не собиралась. Что с того, что против нас стоит стеной весь мир, отгородившись и закрывшись? С нами небо – а значит, все мы справимся. Она не сомневалась, что для Меред и Атеа глава Келерийской Гильдии приберегла свои задания, но о них не ведала. Как и не сомневалась в том, что еще встретится со златовласой девицей, но не ведала, когда и при каких обстоятельствах. Словно читая ее мысли, Даэн подытожила: - С нами боги, Шедавар. Они помогут. - Знамо дело, - пожала плечами королева. Больше говорить было нечего, и ей отчаянно хотелось удалиться в свои покои, хоть и общество Птиц совершенно не досаждало ей. Однако ей нужно было все обдумать. Впрочем, один вопрос оставался не разрешенным – и внутри Шеды все приятно затрепетало: так всегда бывало, когда ей выпадала возможность еще чуть-чуть поиграть. Предвкушая дальнейшее, Шедавар заухмылялась и обернулась к Атеа, - Есть еще кое-что. Я не уведомила Лорелей о белокуром довеске, который вы потащите за собой, дамы, - говорила она это, адресуя слова непосредственно Атеа, и девчонка впилась в нее цепким злым взглядом, - Удержать ее я не смогу, а посему если она пойдет с вами до самой Гильдии – это уж ваша забота. Возможно, она окажется чем-то полезной, даже очень. Недаром Мэг звала ее своим продолжением, самой сильной ведьмой нашего племени… Мара как-то разом встрепенулась и словно напряглась, подняв взгляд на эльфийку и непонимающе хмуря тонкие, с изломом, брови. Королева, хмыкнув, ответила ей на незаданный вопрос: - Об этом пикантном случае тебе поведает Птица, Знающая. В любом случае, это касается их двоих, не тебя. Но это, конечно, забавно, да. Мара не опускала пристального взгляда, но королева уже и не видела того. Поднявшись с кушетки, Шедавар подошла к Даэн и хлопнула ее по плечу. - Что же, Птица Даэн… Покуда отдохните до рассвета – а там начнем дорогу. Каждая свою. Перед вашим уходом я зайду, с вашего позволения, попрощаюсь что ль. - Ты, оказывается, сентиментальная, королева, - мурлыкнула Атеа, но в глазах ее танцевали недобрые искры. Шедавар ухмыльнулась ей в ответ, не сомневаясь в том, что улыбка произведет нужное впечатление: - Ты даже представить себе не можешь, насколько. А уж как по тебе буду рыдать – так этого не передать вообще никакими словами. И вместе со мной весь Дом Знающих в слезах утонет. Меред впервые на памяти эльфийки хихикнула – правда, нервно и как-то неуверенно. Даэн улыбнулась Шеде, хоть и королева видела: Птица напряжена и задумчива, и тут уж ничего не попишешь. Сейчас наступало тяжелое время – и все они понимали это. - Мы покинем тебя, королева – нам и впрямь стоит отдохнуть. Да и тебе. Шедавар поднялась с кушетки, разминая затекшие плечи. - Ну, формально это я вас покидаю, пташки, и удаляюсь к себе. Доброго вам вечера. Не засиживайтесь особо долго. Меред что-то пробормотала в ответ, а свистящий полушепот Атеа прокатился по обнаженным рукам Шедавар, будто бы не слова, а шелковый платок. До встречи, моя королева. Эльфийка почти чувствовала, как Лебедь раздевает ее не то что взглядом – речами, и обнимает, прижимаясь разгоряченным телом, чтоб в следующий момент с хохотом умчаться куда-нибудь. Одним своим видом она дразнила всех окружающих, но поддаваться этому Шеда не собиралась. Видала таких, и не единожды. Пока что ее занимала лишь опасность, что нависла над ее краем – а когда все закончится, можно будет поглядеть по сторонам да полюбоваться на таких вот девок. Пожалуй, на Атеа она бы действительно поглядела еще разок. Под другим углом. И возможно, с другой стороны. В ее покоях стояла мягкая тишина, которую королева так любила. Шедавар прошла вглубь комнаты, туда, где пряталась неприметная дверка. За ней находился еще один зал, почти что крохотная келья, в которой была лишь кровать, стол с плетеным креслицем напротив да чаша с чистой водой для омовения. Шеда медленно подошла к чаше, склонилась над ней и зачерпнула воду в ладони. Прохлада коснулась щек и лба, капли сбежали вниз по скулам, скатываясь по шее за шиворот и посылая мурашки по телу. Шедавар, рожденная здесь, в недрах холодных гор, не боялась ни ледяной воды, ни прикосновений морозных ветров – напротив, любила свежесть и холод, от которого зубы сводило. В колеблющемся зеркале воды ее отражение размывалось, разбитое и ломанное, но с каждой секундой потревоженная гладь становилась тише и вскоре совсем замерла. Из чаши на эльфийку смотрели внимательно золотые глаза – не только ее, но и глаза всего ее народа. Она берегла память тысячей жизней, хоть и сама не ведала о ней. Каждый эльф несет в себе все свое племя, по крохотной частичке, говорила ей Мэгавар когда-то давно, и науку старой ведьмы Шедавар берегла. Оставалось лишь вынести все, что им начертано, оставалось лишь уберечь каждого из тех, кто так или иначе вплелся в жизнь племени. А уж потом… Потом будет и солнце, и златоглазые дети, чьи волосы растреплют ветра с южных холмов, будут и самые красивые женщины с медовыми губами и медовыми очами, острые на язык и жаркие на поцелуи. Будут города с башнями до самых звезд, будут поля, засеянные золотым зерном, венки из диких цветов и звенящие ручьи. Буду я. В белый город прокралась ночь на мягких лапах, заползая в каждый дом, в каждую келью. Королева спала, и ей снились чудеса, дивные сказки, рассказанные старой слепой ведьмой – что тоже ныне дремала, нашептывая сны городу. В пальцах ее лежала ветхая нить, бесцветная, серая, да только была она крепче стальных канатов, крепче корней самых старых деревьев. И город пока еще дышал. Город спасался. В покоях, где почивала ведьма Гарварнского леса, пахло дикими травами. Факелы давно погасли, и мягкий дым витками распускался в темноте, словно лепестки призрачного цветка. На стене танцевали тени, сплетаясь в одну все теснее и крепче, все неразрывнее, становясь одним целым. Тихий шепот нарушал тишину, но никто того не слышал, кроме двоих, для которых не существовало иного мира. Ее тело под руками было горячим - едва ли не самим пламенем. Даэн смотрела на нее снизу вверх, смотрела, как смоляные пряди ее волос соскальзывали с белых плеч, падая на высокую грудь с твердыми темными сосками, покрытую мурашками, смотрела, как она откидывает голову назад, исступленно шепча ее имя – и задыхалась. Хоть и темнота обнимала их, а в глазах Мары горело солнце, и Даэн молилась лишь о том, чтоб этот свет никогда не гас. Никогда. Даэн сцеловывала соленые крохотные капельки с ее напряженной шеи, с ее ключиц, вдыхала ее запах, и Мара билась в ее руках живым огнем, выгибаясь все сильнее. Ее крик мог бы перебудить весь город – но Коршун знала, что камень не пропустит ни звука. А если бы и пропустил… ей было плевать. - Не отпущу, не отпущу!.. - Не отпускай… Она склонилась над Даэн низко-низко, ослабшая, дрожащая, пахнущая вереском и полынью. - Не отпускай. Пожалуйста. Она целовала, и губы ее были нежными и теплыми, сладкими и терпкими. Она целовала все горячей, и Даэн забывала обо всем на свете. Никогда. Никогда и никому я тебя не отдам. Хартанэ и все боги мира – тому свидетели! Потом она обнимала, да так, словно пыталась слиться с Даэн воедино – и та тянулась к ней всей собой, каждой клеточкой, каждой частичкой себя. А потом темноту разогнало солнце, распустившееся лучами-стрелами под веками. Я люблю тебя. Слова, сказанные не устами, утонули в шорохе дыхания и гулком стуке сплетенных сердец. А над горными хребтами начинался зимний рассвет нового дня – дня, когда по стенам былого мира поползла первая, едва заметная крохотная трещинка. - Я хочу, чтоб ты была рядом, когда Колесо повернется. - Всегда.