For you, Caroline

Они семья, они есть друг у друга, они счастливы, думает Кэролайн, делая вид, что разглядывает семейные фотографии на полке, пока мама-волчица и две другие блондинки воркуют над чудо-ребенком Клауса Майклсона. Кэролайн не завидует, это некрасиво и плохо, тем более, в Рождество. Кэролайн просто грустно и одиноко. У нее в животе - чужие дети. Не ее даже, не ее, не его! "Несправедливо! - хочется крикнуть в роняющее снежинки небо, да только и на это права ей не оставили. — Ты слышала, Ками, она сказала "мама"?! Хоуп сказала свое первое слово! Клаус лопнет от злости, он был уверен, что это будет "папа" или "клыки"... Хейли Маршалл кажется такой счастливой, она совсем не похожа на ту колючую, дерганную девицу, что заявилась однажды из Аппалачи под руку с Тайлером Локвудом, а потом отправила двенадцать гибридов на смерть, даже глазом не моргнув. Она стала красивее, женственнее, нежнее. "Она родила ребенка от твоего парня", - подсказывает внутренний голос, который то ли удавить хочется, чтоб помалкивал, то ли разрыдаться в голос. Это все гормоны, убеждает себя девушка, хотя дети не ее и гормоны не должны быть при делах... Тем более, у Хейли есть муж-оборотень-вожак-стаи, и нет причин завидовать или ревновать. — У нее глаза, как у отца, и такие же ямочки на щеках, - говорит Камилла своим тихим приятным голосом. И бесит так, что Кэролайн приходится несколько раз глубоко вдохнуть, заставляя клыки спрятаться и набухшие на лице вены - разгладиться. Еще не хватало. Мисс совершенство, влюбленная в бессмертного Короля Нового Орлеана. Кол, пока вез ее из аэропорта, успел намекнуть, что чувства жалкой смертной барменши-психолога взаимны. Тогда Форбс лишь раздраженно передернула плечиками, потому что - это ведь Кол, и все знают, как он любит издеваться и манипулировать. Но сейчас... Сейчас она не была уверена уже ни в чем. Фрея (еще одна вновь обретенная сестра - семейство Майклсонов множилось на глазах. Может быть, они почкованием размножаются?) бросила на гостью брата обеспокоенный взгляд и поднялась, разглаживая свое элегантное платье. Кэролайн моментально почувствовала себя жирным безобразным китом в идиотской шапке Санты. "Не упрямься, детка, ведь Рождество", - сладко пропел ей младший из Майклсонов и нахлобучил этот дебильный колпак на голову прежде, чем умчаться куда-то с надоедливой ведьмой, которая, кажется, и среднюю школу-то окончить не успела. — Кэролайн, все хорошо? Ее беспокойство не наигранное, и, странно, но Фрея не раздражает. Возможно, с ней можно было бы и подружиться, если бы карты выпали немного иначе. — Просто закружилась голова, - она зачем-то обхватывает ладонями свой огромный живот, будто бы инстинктивно защищая детей. Тех, что даже не ее. — Ник приедет с минуты на минуту, - зачем-то сообщает Фрея, а потом улыбается ласково и обнимает, будто... будто сестру. Почти сразу после этого отворяется дверь, впуская Никлауса, Элайджу и смеющуюся Ребекку. Они обвешаны разноцветными пакетами, из которых торчат какие-то гирлянды и упакованные в яркую бумагу свертки. Клаус замирает на пороге, и старший брат успевает подхватить пакеты, выскользнувшие из его разжавшихся пальцев. — Кэролайн, - одними губами, бросаясь вперед, чтобы сжать в руках, найти губы губами. - Кэролайн, любовь моя. Прижимает к себе нежно и бережно, но вместе с тем крепко. — Я так боялся, что ты передумаешь, не приедешь. - И опускает руку на выпирающий живот, где моментально затихают брыкающиеся до этого дети. - Кажется, они будут теми еще сорванцами, - бормочет гибрид со странной нежностью. И Кэролайн, впервые с того момента, как самолет коснулся колесами земли, кажется, будто она вернулась домой. — С Рождеством тебя, Клаус, - шепчет она и тянется за еще одним поцелуем. — С Рождеством, любовь моя, - отвечает бессмертный, и не думая размыкать объятия. — Наконец-то вся семья в сборе, - довольно выдыхает Ребекка, а потом уводит за собой девушек, чтобы накрыть праздничный стол.