35. Тонкие сигареты
27 мая 2018 г., 08:15
Тонкие пальцы и тонкие сигареты. Сизый дым. Полумрак.
Кэролайн затягивается глубоко, выпуская в потолок кольцо дыма.
Она — вампир. Она давно умерла. Ей можно не бояться рака легких или желтого налета на зубах.
Ей можно никогда не бояться.
Он спит.
Это странно, потому что первородному гибриду возрастом старше тысячи лет отдых вроде бы совсем ни к чему.
Он спит, и следы от ее ноготков на его спине и плечах давно затянулись.
Он спит.
Клаус Майклсон спит, зарывшись лицом в подушку, раскинувшись по кровати так беззаботно-спокойно.
Он ей доверяет.
Такой доверчивый для того, кто настолько славится безжалостностью и паранойей.
Или все дело в том, что это она. Кэролайн Форбс. Сопливая девчонка, что покорила с первого взгляда. Сколько прошло? Два века? Четыре? Она сбилась со счета. Она не может вспоминать сейчас, когда стольких друзей из тех, кто остались людьми, уже нет в этом мире. Бонни, Елена, Стефан, Аларик, Деймон, Мэтт... мама.
Не надо вспоминать, Кэролайн.
Ты здесь совсем не за этим. У тебя особая миссия, помнишь?
Покончить с тем, кого зовут Клаус Майклсон. Не убить, уничтожая кровную линию — тысячи, десятки тысяч вампиров. Изощренный бы получился способ покончить с собой. Не убить, но превратить в человека. Слабого, хрупкого... смертного. Покончить с бессмертным маньяком-тираном.
Никто не смог подобраться бы ближе. В конце концов, у него к тебе всегда была особая слабость.
Вот только ты просчиталась немного, малышка.
За все десятилетия, что сложились в века, ты забыла что-то очень важное.
Он был и твоей слабостью тоже.
Все это время.
Мужская рубаха на хрупких плечах, горький дым на губах и шепот в ухо, что поднимает дыбом волоски на загривке. Он всегда умел быть беззвучным. Как призрак и даже тише. Клаус Майклсон.
— Не помню, чтобы ты курила, love.
— Несколько столетий прошло. Ты совсем не знаешь меня.
Пальцы, что одним движением могут сломать ее тонкую шею, разминают затекшие плечи.
— Я знаю тебя лучше, чем ты сама, Кэролайн. Ты можешь попытаться. Ампула с лекарством все еще в кармане твоего плаща. Там, в гостиной.
Она может. Она правда могла бы, но... Но не сдвинется с места.
Тонкие запястья и тонкие сигареты. И на губах горчит не никотин, не смола.
Он знает ее лучше, чем кто-то.
Миссия провалена, Кэролайн. А Клаус Майклсон не прощает.
— Ты пришел, чтобы убить меня?
Как тогда, в ее День рождения, который почти стерся из памяти, оставив какие-то обрывки — его рука на щеке, терпкий вкус его крови, подвески, что позвякивали на его шее в такт каждому шагу. Ямочка на щеке...
— Ты столько раз предавала меня, а я все еще жду, что стану твоей последней любовью.
Теплые губы на шее, и она вздрогнет, покрываясь мурашками от макушки да пяток.
— Что ты сидишь на сквозняке, love? Холодная, как покойник. Пойдем, я укрою тебя одеялом.
— Еще минуту. Только сейчас докурю.
