For you, Caroline

— Милая, я брожу за тобой по студии уже четверть часа. Может быть, соизволишь обратить на меня свое драгоценное внимание? У него голос дрожит от едва сдерживаемого смеха и ямочки на щеках такие очаровательные, что все ассистентки побросали дела и обстреливают исподтишка томными взглядами. Это раздражает. Нет, это бесит, и Кэролайн буквально взрывается, разворачиваясь на каблуках к этому мистеру-я-вас-всех-покорил. — Вообще-то, я здесь работаю. Не знаю, кто пустил сюда посторонних, но у охраны определенно будут проблемы. А теперь, быть может, ты, мистер зазнайка, соизволишь свалить из моей студии и дашь мне продолжить заниматься делами? Она встряхивает головой, и пружинки пшеничных волос, обрамляющие лицо, подпрыгивают, будто сердятся вместе с ней. — Мы могли бы заняться более интересными делами в более подходящем месте. Мужчина откровенно веселится и будто не замечает бешенство, разгорающееся в лазурных глазах, и стиснутые зубы, и сбившееся (не от вожделения, отнюдь) дыхание. Очаровательна в гневе. Он уже представляет, как распускает ее волосы, вытаскивая многочисленные заколки, как опускает ее на подушки, нависая сверху, как она шепчет его имя, зовет, умоляет.... И резкий тычок в грудь заставляет растерянно отступить на полшага назад. Клаус почти сбивает с ног оператора, но лишь добродушно хмыкает, наблюдая, как она что-то кричит в телефон. — Думаешь, самый умный? - Кэролайн шипит, как змея, и щурится. - Как ты обдурил охрану? Почему они клянутся, что в здании нет посторонних? — Может быть, потому что я не посторонний, любовь моя? Боже, он бесит так сильно, что хочется взять за воротник и встряхнуть обеими руками. ... Чтобы вытрясти из одежды? ... Господи, какие глупости лезут в голову! — И кто же ты? Прекрати так загадочно ухмыляться, ответь и дай мне вернуться к работе! Определенно, в ней есть искра, думает Клаус, любуясь тонкими изящными пальчиками и плавным изгибом открытой шеи. ... — Мистер Майклсон... Клаус. Вот ты где. - Запыхавшийся Стефан Сальваторе выскакивает из-за осветителей, как джин из бутылки в том глупом мультике про Алладина. Он кажется встревоженным и почему-то ужасно растрепан. - Я не заметил, как ты ушел. Уже познакомился с Кэролайн? — Еще б ты заметил, друг мой. Кажется, крошка Кэтрин - та еще штучка, не так ли. Подмигивает игриво замершей с открытым ртом Кэролайн, что переводит взгляд с него на Стефана и обратно. Она открывает и закрывает рот, чтобы что-то сказать, но отчего-то не получается. Будто воздух запечатал горло, как сургуч - горлышко бутылки вина. — Что-то случилось, милая? Нет, ему не смешно, его не сгибает пополам от беззвучного хохота и явного недоумения, написанного на прекрасном лице. Черт, она восхитительна. — Ты? ТЫ - Клаус Майклсон? Прижимает ладони к груди и кланяется - вылитый шут Ее Величества. Прежде, чем подумать, Кэролайн отвешивает ему подзатыльник, и в студии повисает гробовая тишина. Так, что слышно, как ровно, чуть посвистывая, дышит прикорнувший в уголке Тайлер. А Стефан - этот подлец и по совместительству ее первый помощник, все еще беззвучно лупает глазами, будто онемел и отупел за мгновение. — И когда ты собирался сказать? — Может быть, во время ужина? Или завтрака... Хохочет, уворачиваясь от нового подзатыльника, но в последний момент перехватывает руку. Такую тонкую, что может переломить запястье, лишь сжав посильнее двумя пальцами. — Только через мой труп, - бросает девушка прежде, чем пулей вылететь из студии. — Я жду тебя в восемь, любовь моя. Ты же хочешь обсудить свою работу с новым директором телекомпании? - Кричит Майклсон ей в спину, сияя, как новенький цент. — Клаус? - Стефан осторожно касается руки школьного друга. - Какого черта это было сейчас? — Знаешь, бро... - тянет Ник, и глаза его подергиваются мечтательной дымкой. - Кажется, я скоро женюсь. Будешь моим шафером?