.
17 августа 2015 г., 13:33
Carl Espen — Silent storm
Я вижу воронов. Снова. Кружась надо мной, они задевают длинными несуразными крыльями мои волосы. Они почему-то отросшие, почти до плеч, кажется. Она не оценит. В глазах серость, опаляющая зрачки странным перламутром, но вдруг — линия за линией — цвет меняется, и яркая синева режет взор. Солнца нет, но небо неестественно светлое. Вот один ворон стремительно падает вниз, набирая скорость, и его подхватывает какая-то крупная птица. Черные перья летят в разные стороны, будто мыльная пена, а мои уши пронзает дикий вопль — мелкая птица трепещет под когтями хищного ястреба. Но крики прекращаются так же резко, как и начались, странная, необъяснимая тишина давит на виски, я чувствую гулкое биение своего сердца. Я вновь слышу душераздирающий вскрик и закрываю уши руками, чтобы не мучить себя этим, под пальцами что-то мокрое и холодное. Становится до трясучки страшно — ведь моя эйфория сменилась ужасом слишком неожиданно, — когда понимаю, что кричу я сам. Что раз за разом острые когти ястреба пронзают мою грудь, пытаясь добраться до того, что раньше звалось сердцем. Разбитое, разорванное и черное. Я падаю — лечу-лечу-лечу, никак не достигая смертельно-острых скал, раскинувшихся по побережью. И вот уже пики касаются моих крыльев, боль пробегает по кончикам пальцев, как камень сменяется водой, и тяжелая волна подбрасывает меня вверх — обратно к небу, к звездам и к ней. Взлетаю. Звезды совсем рядом, я тяну руку и хватаю. Вот только огонь от нее сжигает даже отсыревшие крылья, и я кричу. Опять. Перья тлеют, распространяя противный запах паленой шерсти, меня воротит от этого «аромата», но я продолжаю наблюдать, как огонь пожирает меня. Перьев совсем не остается, и синее, дурнопахнущее пламя принимается за кожу. Она чернеет, обугливается, разъедается. Кровавые плеши будто запекаются, а запах сменяется с тошнотворного на приятный и будто бы знакомый. Аромат жареного мяса завладевает пустым желудком, и во рту скапливается лишняя слюна. Это слишком даже для меня. Но мясо стремительно покрывается корочкой, она тоже чернеет все сильнее, пока наконец не показывается молочно-белая кость. Огонь застывает, и все прекращается. Боли нет, будто и не было. Мои руки целы, только под ногтями грязь, а это вполне естественно для меня. Волосы той длины, что была день назад, и все, кажется, в порядке. Кажется. Лицо странно щиплет, даже какая-то покалывающая боль, и вот под пальцами ощущаю что-то горячее и пульсирующее. Кровь, уже местами запекшаяся, продолжает медленно стекать на шею, а под ногтями я обнаруживаю ничто иное, как засохшую коричневую массу. Разодрать лицо в кровь. Браво, Малфой. Вдруг понимаю, что мои штаны тоже не в порядке. Я будто вернулся в прошлое, когда из-за разных видений я обделывался под себя, но сейчас (как и тогда) я не чувствую стыда. Уверен, что могу все исправить, пока она не вернется. Но слышу крики и хлопки где-то неподалеку, а значит — не успел. Какая-то толика времени отделяет меня от реальности и спасения, но мой шанс вновь упущен. Браво, Малфой.
