Счастливое темное будущее

             По дороге выглянуло солнце, так что за время пути орк даже почти обсох и вполне радовался жизни. Зато собственная, точнее одна на двоих, комната встретила его полумраком задёрнутых плотных штор.       — Не включай, — заметили из темноты, когда рука орка потянулась к выключателю. — Глаза болят.       Таруг вздохнул — опять углы сшибать в темноте, — но руку послушно убрал. Рилонар был сумеречным и яркий солнечный свет переносил плохо. А учитывая, что аудитории всегда освещались добросовестно, к концу занятий у него часто возникали проблемы со зрением.       — Ужинал? — для очистки совести спросил орк, на ощупь залезая в шкаф под стазисом.       В ответ донеслось неразборчивое бурчание, которое при желании можно было интерпретировать и как положительный ответ, и как пожелание отстать в принципе. Таруг на ощупь соорудил бутерброд, с удовольствием откусил.       — Шлушай, Рил, а ты мештных шветлых хорошо знаешь?       — Кого как, — со стороны эльфа послышался шорох, видно, он пожал плечами. — С кем общался — тех неплохо. А в чём дело?       Что Рилонар никак не среагировал на краткую стычку орка со светлым, было неудивительно. Он, кажется, и перетаскивание на задние ряды, и внезапную переписку Таруга с незнакомой студенткой воспринял как само собой разумеющееся, витая где-то там. Орк дожевал бутерброд и постарался поподробнее вспомнить внешность нужного эльфа:       — Такой белобрысый, с косой чёлкой и серебристо-зелёной татушкой на правой щеке — что за фрукт? Ещё глаза вроде синие.       — Этирис? — припомнил имя подходящего под описание светлого Рил. — Художник волей богов. Таланта море, зазнайства — столько же.       Из уст сына светлой эльфийки подобная характеристика значила многое.       — Из богатой семьи. Родители его совсем распустили и теперь стараются хоть как-то держать в рамках, в основном руками старшего брата. Этир… — Повисла пауза, видно, сумеречный пытался вспомнить похоже начинавшееся имя.       — Этирил? — подсказал Таруг и досадливо сплюнул. — Если его пытаются воспитывать руками этого отморозка, то вырастет полная жесть. С ножом на девчонку лезть!       — Чего? — по-простому изумился Рилонар.       — Да вчера возвращался, смотрю — три отморозка девчонку в переулке зажали. Двое держат, а третий с ножом примеряется, погань. Ну, я ему в морду и засветил. А сегодня Киру попытались орочьей подстилкой ославить.       Тихо щёлкнул выключатель — это эльф зажёг висевший на стене тусклый зеленоватый ночник, единственное освещение с его стороны комнаты. Сел обратно на кровать, задумчиво потёр подбородок.       Может, он и казался временами не от мира сего, но кое-что от него не ускользало. Например, то, что нужно для выживания в среде эльфов: слухи и сплетни, ниточки чужих интриг. И теперь Рил перебирал известные ему факты, прикидывая и так, и эдак.       — Я слышал, Этирис какой-то человеческой девушкой заинтересовался, да всё не знал, как к ней подойти, — медленно заметил он. — Эльфийки-то к нему сами липнут: завидная пара, древний род. Но жену ему уже выбрали, так что дальше флирта не заходило. Выходит, старший ему не смог объяснить, что человек — слишком низко и мерзко, и решил зайти с другой стороны.       От орка донеслось неразборчивое ругательство. Эльфийские хитросплетения Таруга не затрагивали, он оценивал их с точки зрения своего гораздо более простого кредо. И по нему выходило, что старшему из братцев стоило хорошенько пересчитать рёбра, да и младшему профилактический удар в табло не помешал бы.       Одно обидно — эльфы же, до следующего дня вылечат…       — А скажи-ка, друг мой Рилонар… Как высмеять светлого, чтобы надолго запомнили?       — Сделать так, чтобы его ошибку помнили все, — как само собой разумеющееся отозвался задумавшийся о своём Рил.       Задумавшийся зря. Из-за этого он не заметил, как мрачно загорелись глаза орка, уже что-то прикидывавшего в уме.       

*   *   *

             Строить особо сложные планы Таруг не стал. На его незамысловатый орочий вкус, публично натыкать эльфа в пол было более чем достаточно. Главное — сделать это так, чтобы ассоциация с нагадившим котёнком возникала сама собой. В том, что Этирис предоставит повод, орк даже не сомневался. Оставалось только проследить, чтобы в этот момент рядом не оказалось Киры с её миротворческими стремлениями. А то ведь испортит весь воспитательный эффект. Поэтому устраивать разборки с эльфом стоило либо с утра пораньше, либо в моменты занятий по специализациям. Сразу после пар тоже было бы неплохо, но этот вариант пришлось отбросить из-за необходимости проводить Киру.       Так что пришлось исхитряться, чтобы не пересечься с остроухим раньше времени. Зато когда эльф снова распустил язык, Таруг прижал его к стене и довольно спокойно поинтересовался:       — А в круг за свои слова рискнёшь выйти?       Этирис смерил его наглым взглядом, будто это не орк его воротник держал, а наоборот.       — С тобой? — показательно лениво протянул он. — Сомневаюсь, что в твоих жилах течёт хоть капля крови высоких семей… Лишь они могут бросить мне вызов, а не какой-то безродный орк.       — Так и знал, что ты не просто мразь, а ещё и трус, — сплюнул Таруг.       Можно было бы, конечно, всё равно поставить эльфу фингал, но такое забыли бы уже к завтрашнему утру. Физическое превосходство орков ни для кого секретом не было. Нет, тут нужна была именно показательная дуэль. А если просто начистить Этирису морду, то ещё и хай поднимется на весь университет — как же, талант обидели! Так что пришлось воротник отпустить. Правда, Таруг показательно отряхнул руки, как после чего-то мерзкого, но до артистического таланта эльфов ему было далеко, так что эффект вышел смазанным. Куда там до Этириса, который оправил одежду и взглянул на орка как на что-то весьма мерзкое и вонючее.       — Будь добр, исчезни из моей жизни, — нарочито устало попросил эльф с таким выражением, что и большему тугодуму, чем орк, стало бы ясно: его послали далеко и невежливо.       Таруг стиснул кулаки до побелевших костяшек, но всё же удержал рвущиеся наружу ругательства: началась пара. Пришлось отложить вбивание мозгов в кое-чью белобрысую голову на потом. Но от скрипа сжатых клыков удержаться не удалось, так что соседи постарались боком-боком, но отодвинуться подальше. А то вдруг эта махина взбесится? Не замечал этого только Рил, как всегда витавший в облаках, да Кира, которая вообще окончательно замкнулась в себе и не разговаривала даже с орком.       Немудрено: неприятности сыпались на девушку со всех сторон, к травле со стороны эльфийек с удовольствием присоединились и другие девушки. Слухи разлетаются быстро — а когда слух такой вкусный… К тому же Кира была достаточно незаметной до этой истории, чтобы не принадлежать ни к какой компании, которая вступилась бы просто за «своего». А издеваться над тем, кто не может дать отпора, не приедалось разумным во все времена.       Постоянное психологическое давление выматывало, поэтому на предложение Таруга дождаться завершения её факультатива девушка огрызнулась. А вот Этирис ушёл из университета один и, что удивительно, даже пешком, бросив друзьям что-то про ждущие его дела. Такой шанс упускать было нельзя, и орк решил, что успеет ещё вернуться.       Маршрут эльфа пролегал в подозрительно знакомую сторону: к дому Киры, мимо того самого переулка, куда остроухий и свернул. Таруг гневно свёл брови, подозревая, что тот собирается выкинуть очередную гадость в адрес девушки, и ускорил шаги.       — Эй ты, остроухая борзота! А ну стой!       Этирис обернулся, но, вопреки ожиданиям, расплылся в улыбке.       — А я думал, нам придётся ждать тебя, орк, — весело заметил он, глядя на перекрывших Таругу дорогу назад эльфов, за спинами которых виднелся и его старший брат.