Отведи меня в церковь

Take me to church I'll worship like a dog at the shrine of your lies I'll tell you my sins and you can sharpen your knife Offer me that deathless death Good God, let me give you my life... (с) Hozier

Кажется, сегодня пятница. Да, точно. Близятся ранние сумерки; слабые лучи ноябрьского солнца едва-едва пробиваются сквозь редкую облачность, натыкаются на крыши и стены небоскребов, переплетения проводов, нагромождения фонарных столбов, светофоров и бессильно обвисают, так и не достигнув серого асфальта. Мегаполис сдержанно гудит шумом проезжающих мимо авто, отголоском полицейских сирен, человеческими голосами, музыкой, звучащей непонятно откуда, мигает световыми рекламными панно. Электрический свет, смешиваясь с солнечным, бросает на асфальт резкие тени от человеческих фигур. Двое мужчин и одна собака идут рядом. Бену нравятся огромные города. Не то, чтобы он жаждал поселиться в одном из них, нет. Слишком суетливо, чтобы терпеть это изо дня в день, слишком много людей, слишком много раздражающих факторов. Но на короткое время очень даже. Да, вполне. Особенно если надо улаживать дела, требующие нестандартных подходов. Он украдкой косится снизу вверх на своего рослого спутника. Глаза Джона Риза теряются в глазницах, черты кажутся резче. Все его лицо расцвечено кровоподтеками. Три сломанных ребра, легкое сотрясение мозга, трещина лучезапястной кости, царапины и гематомы не в счет. И он идет выгуливать собаку. Чудно. Человек-терминатор. Несгибаемый, упертый, несговорчивый. И крайне трудно управляемый. Теперь вот Риз усиленно делает вид, будто его, Лайнуса, тут просто нет. Будто он пустое место. Можно путем логических умозаключений догадаться, что совместные прогулки были для этих двоих чем-то особенным, даже интимным. Бен сардонически дергает уголком рта. Как трогательно, боже ты мой. Медведь время от времени оглядывается на него через плечо с немым вопросом и даже, как будто, с неодобрением в глазах. Угу, и он туда же. Кто угодно мог перепутать их с Финчем, но только не собака. Впрочем, Риз тоже догадался практически сразу. Два верных пса… В Центральном парке все как обычно – ровные дорожки, присыпанные опавшей листвой, спортсмены, собачники, почти голые ветви деревьев и кустарника, чуть подрагивающие на ветру. Риз отцепляет поводок, медленно опускается на скамью. Болезненная гримаса едва заметной тенью мелькает на его лице. Лайнус пристраивается рядом – не слишком близко, но так, чтобы со стороны они не выглядели незнакомцами, случайно усевшимися на одну скамейку. Молчит. Он хорошо знает, когда и что нужно говорить, а когда стоит просто помолчать. Риз не выдерживает первым – медленно поворачивает голову, глядит в упор, тяжело и недобро. Отек на левом глазу заметно спал, но зрелище все равно не для слабонервных. Произносит – негромко, с хорошо рассчитанными интонациями, заставившими бы любого здравомыслящего человека немедленно ретироваться куда подальше. - И какого черта ты тут делаешь, а? Лайнус смотрит в ответ открыто и младенчески невинно. Отчего-то в голове всплывает первая неделя после их знакомства, тот день, когда Риз впечатал его в стену, замахнулся кулаком, да так и застыл изваянием. И Лайнус мгновенно интуитивно понял, что тот никогда его не ударит. Не ударит, не выстрелит и не причинит вред. Просто физически не сможет. - Я приглядываю за тобой, Джон. Характер твоих травм таков, что ты можешь грохнуться в обморок прямо посреди улицы. - Супер. Я сейчас расплачусь. Риз отворачивается, уставившись перед собой в одну точку. - Джон…, - голос Бена звучит мягко, но не вкрадчиво, а с той максимальной искренностью и теплотой, на которую он только способен, - Ты не должен отвергать мою помощь. Однажды ты уже отверг её. Помнишь, к чему это привело? Ты потерял своего подопечного, свой номер, так вы их называете. А сам оказался в руках колумбийского наркокартеля, откуда, между прочим, именно я тебя вызволил. – Губы Риза сжимаются в тонкую линию, лицо каменеет. – Тебе придется признать, что один ты не справишься. Тот вновь медленно поворачивает голову в его сторону. - Я понимаю, зачем все это нужно было Финчу, я понимаю его мотивы. Но я не понимаю, зачем тебе нужно мне помогать. Пока я этого не пойму – мы не сработаемся. Бен отворачивается, покусывает губу, морщит лоб. - Послушай… Я не стану строить из себя филантропа и спасителя мира. Но я не бессердечный злодей, каковым ты меня, по-видимому, считаешь. У меня есть то, что мне дорого, то, что я хочу защитить. И на данный момент, наши с тобой интересы совпадают. Устроит тебя такой расклад? Медведь появляется откуда-то сбоку, тащит в зубах то ли ветку, то ли древесный корень. Гордо кладет добычу Ризу на колени, садится рядом, всем своим видом показывая, что ожидает похвалы. Джон рассеяно проводит ладонью меж собачьих ушей, его мысли явно витают где-то далеко. Так и не удостоив Лайнуса ответом, он встает, пристегивает поводок и направляется к выходу из парка, а Бену ничего не остается, кроме как последовать за ним, проклиная про себя несгибаемую упертость этого человека. Когда где-то на пол-пути к библиотеке один из таксофонов начинает звонить, Риз заметно вздрагивает, на миг утратив железный самоконтроль. Замирает посреди улицы, потерянно и обреченно глядя на злосчастный аппарат, настойчиво продолжающий заливаться переливчатой трелью. - Возьми трубку, Джон, – произносит Лайнус, пряча в мягкости тона сталь приказа, – ты же не собираешься сдаваться, верно? Возьми её, и не повторяй прошлых ошибок. Теперь жизни ваших номеров зависят только от тебя. Риз деревянно делает шаг в сторону, снимает трубку и подносит к уху. Пока он запоминает код, Бен пристально вглядывается в мигающий алым огонек уличной камеры прямо над их головами. Он думает о том, зачем человек, который создал монстра, мог понадобиться Острову.