Отведи меня в церковь

Ноги кажутся такими тяжелыми, будто к ним привязали гири. Надоело убегать. Нет смысла убегать. Он закончил здесь все свои дела, он готов вернуться. Почему же его не возвращают? Высокая фигура Риза маячит впереди, все больше удаляясь из виду. Может быть, Джон и начал бы, в итоге, ему доверять. Кто знает. Вопрос для викторины – сколько раз нужно спасти жизнь Джону Ризу, чтобы тот проникся к тебе доверием? У них не будет возможности проверить это на практике. Полчаса назад… Непонятно, что на него нашло. У него были все шансы улизнуть, пока Риз пытался выбраться из разбитого авто, параллельно отстреливаясь. Но ноги как будто сами понесли по направлению к одной из окруживших перевернутую машину темных фигур, что пристроилась за мусорным баком с короткоствольным автоматом наизготовку. Бен ударил телескопической дубинкой снизу вверх по руке, державшей оружие, ломая запястье, потом рукояткой в висок, подобрал автомат… Было чертовски похоже на боевик про гангстерские разборки. Так забавно… Прислонившись к стене из голого кирпича, Лайнус жадно ловит ртом воздух с запахом снега. Рука, зажимающая левый бок, онемела, а сам бок будто кипятком ошпарили. Там, под пальто мокро и липко, смотреть туда не хочется. Да и не разглядишь при таком освещении. Риза не видать. Он и назад-то ни разу не оглянулся, впрочем, зачем оно ему – Лайнус ведь не Финч. Райончик препаршивый – какие-то пустующие склады, свалки и минимум жилых домов. Здесь не стоит особо надеяться на чью-то помощь. Зато здесь почти нет камер. Но если кто-то питает надежду, что Бенджамин Лайнус покорно ляжет под забором и сдохнет, то совершенно напрасно. Стиснув зубы, Бен отталкивается от стены, но его тут же ведет куда-то вбок. Свет фонарей впереди мигает и тускнеет; где-то неподалеку заливисто лает собака и, оборвав лай на самой высокой ноте, тоскливо взвывает, будто по покойнику. Мир начинает пугающе вращаться, и Бен судорожно шарит вокруг себя рукой в поисках опоры. Риз появляется непонятно откуда, кажется, он ушел совсем в другом направлении. Подхватывает, куда-то не то ведет, не то тащит, почти несет; что-то говорит, но смысл его слов ускользает, теряется в тумане. В голове немножко проясняется только когда Риз опускает его на твердую поверхность. Какая-то скамья… Моргнув, Бен оглядывается по сторонам. Да, определенно. Деревянная скамья, рядом клумба с деревьями и кустарником, чьи голые ветви нелепо торчат во все стороны. Слева церквушка за невысокой оградой из ржавых металлических прутьев. Кажется, тоже заброшенная. Здесь, в округе, вообще есть что-то не заброшенное? Риз торопливо, путаясь в рукавах, сдергивает с себя пальто, накидывает Лайнусу на плечи. - Мой телефон разбился. Там впереди я видел таксофон, я оставлю тебя здесь ненадолго и позвоню в службу спасения. Бен молчит, глядит на него снизу вверх, рассматривает его лицо, будто картину. У Джона еще не до конца сошли старые синяки, остались желтоватые разводы. Добавились новые ссадины, наверно от осколков стекла. И этот его взгляд, и выражение… Люди бывают такими жалкими, сентиментальными, жертвенными. Если перевести на человеческий язык то, что написано сейчас на лице Риза, то прозвучало бы оно примерно так: «я все бы отдал, лишь бы сейчас поменяться с тобой местами». Господи… - Слушай, Джон… - Чего? - Сделай одолжение, убери со своего лица это выражение. Я - не он. - Не понимаю… - Ладно, - Бен машет рукой, - Иди уже, звони. Оставшись один, Лайнус бездумно глядит в темное небо, откуда одна за другой появляются белые пятнышки снежинок. Снег в конце ноября… Рановато. Локк появляется из темноты внезапно, подобно призраку. Садится рядом. Просто садится и сидит, тоже глядит на небо, на снежинки. Как будто оживший мертвец это самое обычное явление для окраины славного города Нью-Йорка. Бен косится в его сторону, болезненно кривит губы в усмешке. - Я знал, что это будешь ты. Что именно ты придешь по мою душу, когда настанет мое время. Кажется, однажды мне это даже снилось. Локк поворачивает к нему голову, знакомо улыбается, и морщинки лучиками расходятся в стороны от его глаз. Кивает в сторону церквушки. - Это церковь Элоизы. Я иногда прихожу сюда. Посидеть, подумать. Но мне еще рано заходить внутрь. Впрочем, как и тебе. Когда придет назначенный день, ты, как сегодня, будешь ждать меня. Прямо на этой вот скамье. Я точно знаю. - Джон…, - голос у Бена сипнет, срывается. Он уже почти не ощущает конечностей, и все тело как деревянное. - Не оставляй меня, ладно? Только не оставляй меня… Прости меня, Джон…