Волчья кровь

Каждое утро в пещере становилось всё теплее и теплее. Приближалось лето, а это означало, что сквозь толстый слой почвы яркие лучи дневного светила прогревали воды подземных источников. К сожалению, многие жители деревни, которая долгие годы располагалась под каменным навесом, не имели возможности видеть свет извне. Вся их жизнь протекала в тусклом, нежно-голубом свечении магических кристаллов, которые были расставлены по периметру селения. Пещера не была грязной или сырой, да и никакие вредители не могли проникнуть сюда: старики и женщины следили за порядком в родных стенах. Возле входа в пещеру располагался небольшой грот, в котором из-за неизвестной природной аномалии всегда было холодно, а в некоторых местах даже летом лежал снег. В самом низу можно было увидеть много небольших темных домиков, возле каждого из которых горел костёр, готовилась пища, где-то занимались ткачеством, а некоторые поселенцы производили оружие. Скат, который вёл к Верховной площади, зимой покрывался тонким слоем льда, отчего в каждом ребёнке просыпался соблазн беззаботно съехать по нему. Взрослые частенько ругали малышей, но не очень-то сильно: их родители ещё помнили времена, когда им позволяли выходить наружу, когда фраза «Пора идти на охоту» вызывала в женщинах гордость за своих мужей и сыновей, а не страх потерять их... ... Всё началось три десятка лет назад, когда впервые прозвучал протяжный гул чёрных труб. Дозорные, охранявшие вход в пещеру тем вечером, заметили невиданное ранее свечение, которое с огромной скоростью двигалось в их сторону. И решили предупредить управляющего селения. Несколько минут спустя, когда Первые защитники построились возле входа в пещеру, раздался зловещий вой, и навстречу им из темной чащи леса вышли трое белых светящихся существ, похожих на волков. Они припали к земле, шерсть на их загривках угрожающе приподнялась... В одно мгновение они метнулись к пещере, прорываясь через ряды защитников. И каждый, сквозь кого проходили эти призрачные волки, падал на землю, корчась в страшных муках. управляющий деревни, великий воитель Башха, не мог смотреть, как гибнут его лучшие воины и, собрав всю свою магию на острие меча, ринулся на волков. Ему удалось убить двоих... А третий успел пройти сквозь тело воина, прежде чем принял смертельный удар. Лекари отнесли всех пострадавших в лазарет, пытались отпаивать их отварами, вернуть в сознание заклинаниями, но всё было тщетно. Воины погибали один за другим, лишь Башха был в состоянии говорить, потому что жар, которым пылало его могучее тело, ещё не охватил его разум. Задыхаясь и кашляя кровью, управляющий повторял одну лишь фразу: — Арван, их убивает арван... Старейшины поняли, что имел ввиду умирающий Башха: металл, из которого был сделан меч воина, способен погубить этих призрачных существ. Но для этого нужна была сила, которой мало кто обладал. Далеко не каждый мог заставить свою магию выйти наружу и работать в нужном направлении. Те, кто мог это сделать, считались великими творцами и воинами. Именно на них держалась жизнь в деревне. Таким был и Башха, и в память ему Совет старейшин принял решение увековечить его имя в названии родного селения.

***

Около небольшого озера с теплой пресной водой, которое находилось посреди деревушки, по утрам всегда было людно. Женщины и дети набирали воду для стирки, приборки жилья и приготовления пищи. В то время, пока в домах образовывался уют и порядок, воины деревни собирались на Верховной площади, чтобы в очередной раз выслушать управляющего селения, который был одним из Первых защитников. — Итак, пришло время набирать новых воинов. У нас много погибших за последние месяцы, набеги участились, вы и сами это понимаете. Какие будут предложения? — заметно поседевший за прошедший год Агзам, новый управляющий деревни, окинул взглядом собравшихся, ожидая ответа. Площадь была полна перешептывающихся людей. Мужчины и женщины, высокие и низкие, скандалисты и безмерно спокойные... Каждый из них решился на отчаянный шаг стать защитником только ради спасения своих родных и друзей, ради сохранения своей деревни. — Нам нужны женщины! Проворные и внимательные! Нам не хватает разведчиков! Что толку от сильных мужчин, если мы не можем предугадать, когда нам действительно пригодится их сила? — вперед вышла высокая худая женщина, которую знал каждый из присутствующих. Это была Гайни, предводительница разведывательного отряда. Её отец оказался в числе погибших при первом набеге, и женщина поклялась, что отдаст свою жизнь ради спасения остальных членов семьи. — Гайни, ты безусловно права. Но кто согласится оставить своих детей в столь сложные времена? Кто согласится уходить в лес и рисковать своей жизнью каждый день? — Пожалуй, лишь тот, кто действительно любит своих родных... — женщина пронзительным взглядом пробежалась по лицам присутствующих. — От каждого из нас зависит наше благополучие. Только мы сможем отбрасывать этих бестелесных тварей от наших границ и надеяться, что когда-нибудь это принесёт плоды! — Я хочу стать разведчицей, Гайни! — послышался девичий голос откуда-то из угла площади. Воцарилось молчание. Каждый из присутствующих понял, чей голос только что прозвучал, потому что подобное происходило практически каждое собрание, если управляющий поднимал вопрос о новом наборе. — Асия, тебе было сказано много раз, ты слишком молода, чтобы присоединиться к нам. Этот вопрос не обсуждается, отправляйся домой, — Агзам устало вздохнул и приготовился выслушать очередную пламенную тираду. Спорить с этой девчонкой было абсолютно бессмысленно... И правда, девушка уже прорывалась сквозь плотно сомкнутые ряды мужчин и женщин, чтобы высказать своё мнение по этому вопросу. — Вы неправы! Я чувствую свою силу, умею держать в руках оружие, мне не место около костра и котелка с едой! Если нет других кандидатур, если моё поколение слишком трусливо, чтобы отправиться в лес, то хотя бы я должна сделать что-то для людей, которые вырастили меня! Они приняли меня как родную, они всегда относились ко мне с добротой. И самое лучшее, что я могу сделать — помогать вам всем спасать их жизнь! Остановившись около управляющего, Асия замолчала. Она воодушевленно оглядела толпу и смахнула с карих глаз выбившуюся прядь золотистых волос. Воины молчали, и лишь Гайни удовлетворённо ухмыльнулась. Женщина уже привыкла к постоянным выходкам этой несносной девочки. Она знала её даже дольше, чем помнила сама Асия. С детства девчушка могла перевернуть всю деревню вверх дном, взбаламутить соседских детей, заставить переживать приёмных родителей, убежать без спросу на озеро или попытаться проскочить мимо охраны... Словно какая-то сила распирала её изнутри, пытаясь наконец-то прорваться наружу из этого хрупкого тельца. Управляющий всегда удивлялся, как этой крошечной девочке удавалось таскать с места на место мечи и щиты, бегать в доспехах отчима... Девочка выросла и превратилась во взрослую, умную девушку. И сейчас ей не хватало буквально пары месяцев, чтобы иметь официальное право стать защитником. — Я обещаю, Асия, как только тебе исполнится двадцать лет, ты станешь моей подопечной, — Гайни приобняла девушку за плечи и улыбнулась ей. — Но ещё два месяца, к сожалению, нам придется обойтись без твоей помощи, ты прекрасно знаешь правила... — Асия печально вздохнула, а Гайни кинула недовольный взгляд на толпу. — У неё впереди целая жизнь, и она готова отдать её ради спасения ваших трусливых взрослых сыновей и дочерей! Мне стыдно, что в нашей непростой ситуации кто-то отказывается протянуть руку помощи! Женщина повела девушку сквозь притихшую толпу пристыженных воинов. А управляющий вновь вздохнул, осознавая, что предводительница разведчиц права. — На сегодня собрание окончено, мне нечего добавить к сказанному. Отправляйтесь к своим семьям. Мужчины и женщины разошлись, пытаясь разобраться в своих мыслях, эмоциях... Думая о том, как спасти деревню, но не подставить под удар своих детей. Тем временем селяне продолжали заниматься своими делами. Кто-то играл с детьми, другие отправились на озеро. Третьи же ждали, пока их воины вернутся со встречи с управляющим. — Пата, ты не видела Асию? — раздался грубый мужской голос из кузницы. — Нет, когда я проснулась, её уже не было, — женщина, стоявшая перед входом в дом, услышала, как выругался муж, и посмотрела вдаль. Падчерица частенько убегала вот так, никого не предупредив, но сегодня она особенно долго не возвращалась. — Мам, я здесь, — из-за дома, отряхивая пыльные штаны и рубаху, выбежала Асия и виновато посмотрела на мачеху. — Отец, наверное, рвёт и мечет?... — Поскорее надевай фартук и отправляйся в кузницу, ему с самого утра нужна твоя помощь, — женщина помогла дочери завязать на спине непослушные кожаные ремни и вернулась к своим домашним делам, а девушка, выдохнув, поплелась к отчиму, надеясь, что тот не будет слишком сильно ругать её за долгое отсутствие. — Отец... — Я даже спрашивать не буду, где ты была. Снова на Совете, тут и гадать нечего, — Идиг вытер пот со лба и продолжил отбивать тяжелым молотом заклепки на новых ножнах. — Ты совсем взрослая, Асия. И это твоё право — пытаться стать защитником. Я понимаю тебя, я и сам в твои годы хотел защищать нашу деревню, но не позволила мать. Я был единственным мужчиной в роду, ты и сама это знаешь. Но тебя мы удержать не в силах. Твоя кровь буквально кипит, многие в деревне видят, как твоя сила хочет вылиться наружу. Но не сейчас, дождись совершеннолетия, — отец всё же повернулся к Асии и с отеческой любовью посмотрел в её глаза. — Пойми, рискнуть жизнью ты успеешь всегда. А кроме тебя у нас с матерью никого нет... Ну, да, хватит этих пустых разговоров, пора приниматься за дело... Подай-ка мне этот кожаный отрез, надо бы приладить ремень к этим ножнам... В кузнице у Асии с отцом дела всегда спорились. Пока мать занималась стиркой и готовкой, девушка натачивала клинки, прилаживала рукояти и помогала отчиму сбалансировать мечи. Уже готовое оружие Асия сама относила управляющему, чтобы тот передал его воинам. Их работа была очень важной: воины, особенно разведчики, должны были оставаться активными, способными на стремительные действия и защиту. В их экипировку всегда входили арвановые щиты, легкие, но довольно объемные, и потому боевому оружию уделялось особое внимание. Чем легче и острее был клинок, тем больше возможностей для движения и атаки могли иметь воины. После долгого рабочего дня отец уходил в дом, ужинал, помогал матери разделывать добытое разведчиками мясо. А Асия оставалась в кузнице, воплощая свои детские мечты. Так в её личном арсенале появились три клинка: короткий нож, над которым отец долго смеялся и предлагал отдать его матери на кухню, и два стилета-близнеца. Их длина равнялась длине предплечья девушки, сами же лезвия Асия сделала трехгранными, и каждая грань была заточена настолько остро, что даже отец удивился тонкой работе этой неусидчивой девчушки. Несмотря на прошлые запреты, Идиг и Пата позволили падчерице оставить оружие. Они осознавали, что ссориться с ней выйдет себе дороже, запрещать ей что-то также означало распалять и без того взбалмошный характер... Асия ночами тайком уходила в дальние гроты пещеры, скрытые от посторонних глаз, и тренировалась до самого рассвета, лишь бы доказать самой себе, что она достойна стать защитником родной деревушки. — Асия, просыпайся, нужно отнести управляющему оружие, он настоятельно просил, чтобы к концу собрания оно находилось в его кабинете! — отец распахнул дверь в комнату девушки и отправился на кухню. Асия потянулась на кровати и с огромной неохотой открыла глаза. Она снова легла спать под утро, поэтому голова гудела, а мышцы были разбиты. Но выбирать не приходилось. Девушка взяла со стула серые свободные штаны из плотной ткани, белую рубашку и оделась. Затем повязала пояс, за который заткнула свои стилеты, всунула ноги в легкие кожаные босоножки и пошла завтракать. К сожалению, все жители деревни питались скудно. Чаще всего на стол попадали коренья, фрукты, овощи и ягоды, в общем, то, что можно было без особого риска найти в лесу, не слишком углубляясь в него. Мясо было огромной редкостью, даже по праздникам приходилось довольствоваться вяленым мясом, потому что свежее хранилось очень недолго, а в сыром пещерном климате в столь питательной среде могли завестись какие-нибудь мерзкие жучки. Зато в дальних гротах, где воздух был достаточно влажным, некоторые селяне выращивали грибы. Чаще всего их отдавали защитникам, когда те отправлялись на очередную вылазку, так как это была хоть и слабенькая, но всё-таки замена питательному мясу. Внутри пещеры жителям было запрещено держать животных, даже тех, что выращивались на убой. Старики рассказывали, что много лет назад неизвестная звериная лихорадка чуть не убила всех жителей деревни. К сожалению, тогда заражённую пещеру пришлось покинуть и оставить там всех погибших. Тогда же появилось и правило: кроме жителей деревни ни одному живому организму вход в пещеру открыт не был. Наскоро перекусив, Асия зашла в кузницу, взяла со станка завёрнутые в плотную ткань мечи и кинжалы и, охнув от тяжести своей ноши, медленно поплелась к дому управляющего, в котором помимо жилых комнат были специальные помещения для встреч с селянами и хранения оружия. Путь её пролежал через всю деревню, мимо Верховной площади. Там, буквально в нескольких шагах от озера, и жил Агзам. Проходя мимо площади, девушка краем глаза заметила, что там вновь было оживление, но кроме защитников там были женщины и трое детей. Дети бегали, резвились и громко пищали, а женщины были сосредоточены и молчаливы. Асии не пришлось даже гадать, в чём причина этого внезапного собрания: на сегодняшнюю ночь была назначен вылазка. Обычно они и происходили именно ночью, так как в полной темноте было намного легче заметить светящиеся волчьи силуэты. Видимо, в этот раз звёзды светили особенно ярко. И разведчики не заметили надвигающейся угрозы... Отбросив прочь ненужные печальные мысли, девушка подошла к дому управляющего и толкнула тяжелую деревянную дверь. Внутри дом был таким же, как и у других жителей деревни, разве что комнат там было больше. Помимо двух спален, кухни и ванной в доме было ещё два просторных помещения. В одном из них стоял длинный стол, множество стульев, шкаф, заваленный какими-то исписанными свитками. В этой комнате обычно собирался Совет деревни, чтобы решать её насущные вопросы, не требовавшие вмешательства воинов. Тут же за неприметной дверью находился вход в оружейную. Эта комната была тем из немногих мест, которые успокаивали душу Асии. Находясь тут, она могла часами разглядывать полуторные мечи, с которыми ходили исключительно мужчины, и кинжалы всевозможных форм и размеров, которые из-за небольшого веса предпочитали женщины. Тут были совсем новые, ещё ни разу не использованные клинки, а также те, на которых бурыми пятнами темнела ржавчина. На стене, что была справа от двери, находилось своеобразное святилище памяти. На нём было собрано оружие, которое некогда принадлежало погибшим в бою воинам. Там же располагались ножны, покрытые древними рунами и защитными чарами. В этих ножнах клинки получали особое свойство: они становились недоступным для влаги и ржавчины и всегда были острыми. Уверенными шагами девушка прошла в оружейную, раскрыла свёрток, который принесла, и с трепетом разложила новенькие клинки на ткани. — Пришло и ваше время послужить, — девушка с улыбкой провела ладонью по холодному металлу и вышла в комнату Совета, неплотно прикрыв за собой дверь. Её внимание привлекли листы, лежавшие на углу стола. Некоторые выглядели как обычная бумага, а вот в соседней стопке листы буквально светились изнутри призрачно-голубым свечением. Любопытство взяло верх над осторожностью, и Асия украдкой вытащила один из светящихся листов и открыла рот от изумления. Это был тот самый контракт, которые заполняли воины, чтобы их внутренняя сила проснулась и они могли пользоваться ей в полную мощь. Ведомая непонятным желанием доказать, что она достойна вступления в ряды разведчиков, Асия взяла в руки перо, окунула его конец в чернила. Убрав с глаз мешавшую прядь волос, девушка принялась обводить слова, которые тонкими линиями проявлялись на бумаге в то самое мгновение, когда ладонь Асии прикоснулась к листу. «Мы будем вести свою битву, даже если она будет длиться до скончания веков. Все иные сражения меркнут перед тем, в которое я согласен вступить, даже если этот шаг будет стоить мне жизни. В те времена, когда мой дом находится в большой опасности, я заклинаю каждого рядом со мной не считать меня ни женщиной, ни мужчиной, ни ребёнком, ни стариком. Считать меня отныне можно лишь воином. Воином, который отдаст свою жизнь ради родных земель». Выводя одну строку за одной, Асия ощущала, как её руки погружаются в неведомое раньше тепло. Оно было приятным, но пугающим, потому что бешено колотившееся сердце подсказывало, что сила, которая с самого детства не давала покоя девушке, начала пробуждаться. «Я стану щитом, за которым все слабые найдут своё спасение. Стану взглядом зорким, что в ночной темноте и в ярком свете увидит угрозы. Станут руки мои плодоносными ветвями, которые накормят любого, кто будет голоден. Станет тень моя незримым оберегом родного дома. Станет тело моё живой стеной между врагами и родными. Не посмею осквернить оружия своего, не покину в беде своего друга. Вместе с другими я передам потомкам нашим родную землю, не покалеченную, но более сильную. Буду почитать решения старых и мудрых, буду повиноваться законам, что приняты на нашей земле. Буду защищать каждого, кто живёт и будет жить на моей земле, ибо это привилегия моя: быть сильным и смелым в глазах молодых». Девушка сама не заметила, как вывела последние слова в контракте. Осталось лишь оставить своё имя справа от печати управляющего, если она согласна со всем, что написала. Либо слева, если она отказывается от своих слов. Асия замерла, будучи не в состоянии сделать решающий шаг. Сила переполняла её изнутри, давила на сердце и лёгкие, готовая в любой момент выйти наружу. — Что же я делаю... — Асия бросила на стол перо и обхватила голову руками. Контракт был заполнен, и она всей душой хотела отдать свою жизнь ради каждого жителя деревни. Но управляющий явно будет недоволен её поступком... А что сделают отец и мать, когда узнают о том, что она наделала? Они ведь любили её как родную, делали всё для её благополучия. Но, видимо, в тот момент, когда в ладонях девушки оказалась зачарованная бумага, в ней взыграла кровь её настоящих родителей, которые явно были воинами. Вообще, Совет и мать с отцом старательно избегали вопросов Асии о её истинных родных, но для себя девушка давно решила: они точно были разведчиками, и она пойдет по их стопам. Но, видимо, не сегодня... Тяжело вздохнув, Асия по буквам выводила своё имя слева от печати, но сила никуда не девалась. Ладони становились всё теплее, а дышать становилось всё более и более тяжко. Голова была, как будто в тумане. Девушка пару минут просидела в полусознательном состоянии, и к жизни её вернули голоса, которые приближались к дому управляющего. Она быстрым движением рук вернула перо на место, убрала испорченный контракт в самый низ стопки заполненных бумаг и спряталась в оружейной. И очень вовремя, потому что спустя несколько мгновений дверь дома открылась, и Асия услышала голоса Агзама и Гайни. — Агзам, вы не можете больше игнорировать меня и мои слова! Мои разведчики гибнут, нам нужны новые силы! — Успокойся, ты слишком эмоциональна. Такие решения не принимаются вот так просто. Мы должны собрать всех, кто достиг двадцати лет, поговорить с ними. Тяжело, знаешь ли, рисковать жизнью, понимая, что в любой момент можешь её лишиться. — Знаю, что тяжело! Знаю! — женщина стукнула по столу и тяжело вздохнула. — У меня дома маленькая дочь... Думаете, мне легко уходить в разведку? Но я знаю, ради чего иду на это. — Мы обязаны тщательно обдумывать каждый шаг. Листов с контрактами осталось совсем мало. Готов поклясться, что пару часов назад их было больше... Видимо, мои старческие мозги совсем не работают. У меня не хватит сил, чтобы зачаровать новые листы, Гайни. Поэтому у нас нет права на ошибку. Асия услышала очередной вздох Гайни. Если даже эта сильная женщина начала опускать руки, то что говорить о других селянах? Девушка прикусила губу и ощутила во рту солёный привкус крови. Своим минутным страхом она лишила кого-то шанса стать защитником. Но, к сожалению, что сделано — то сделано. В расстроенных чувствах девушка села на пол и стала ждать, пока управляющий и разведчица покинут дом. Уйти надо было быстро, незаметно, чтобы не вызвать подозрений. Вскоре разговор стих, Гайни ушла, громко хлопнув дверью. А старик остался в кабинете, о чём-то тихо сам с собой беседовал, шелестел бумагами. Наверное, ему было тяжело осознавать, что его время прошло и пора отправлять на верную смерть молодых. Он побродил по кабинету, стуча по полу деревянными подошвами — и ушел, видимо, на ежедневный обход территории деревни. Улучив момент, Асия незаметно вышла из дома и побрела к тёплым водам озера.