Аэропорт

POV Ева       Если верить Википедии, расстояние от Солнца до Земли составляет 149 600 000 километров. Это огромная цифра! - воскликнете вы. Да, она довольно-таки внушающая. Тогда у меня вопрос: какого это солнце такое меткое, что на таком огромном расстоянии оно пекло мне голову лучами уже на протяжении двух минут?!       Я нехотя откинула одеяло, потянулась, зевнула и хотела принять вертикальное положение, свесив ноги с кровати, как вдруг поняла, что вообще-то лежу на полу. - Это что же получается, - в полудреме размышляла я, - ночью мне стало дурно спать на кровати и я переместилась на пол? - эх, если бы это было так. Полностью открыв глаза, я замерла на месте, ибо находилась в незнакомой для меня комнате, да еще и в одном нижнем белье. - А-а-а! - заорала я, думая, что это мой максимум. Но когда с кровати поднялся какой-то мужик, вот тогда я и выжала свой максимум, знатно надорвав себе глотку, а его слегка оглушив.       Схватив первый попавшийся под руку предмет, - книгу, которая покоилась на полу у бортика кровати, - я метнула ею в того человека. Кажется, это был Харуки Мураками, хотя это вовсе не важно. Да еще так ловко, что мужчина снова упал на кровать, правда теперь в несколько неестественной позе.       Я испугалась не на шутку. Сами подумайте, каково было бы ваше состояние, если бы вы проснулись в незнакомом месте, полуголая, да еще с каким-то мужиком чуть ли не в одной постели (что очень могло бы быть до пробуждения)? И стыд, и страх, и удивление, - все это переполняло меня, если гамму проигрываемых чувств упростить до минимума. Только сейчас меня глодал страх не только за себя, но еще и за этого дядьку, ибо пригрело его, видимо, не слабо, раз он в глубокой отключке.       Я взглянула на свои руки. Ладони тряслись, и к тому же я слышала свое сбитое, глубокое и частое дыхание.       Так, ладно, сейчас главное - найти одежду и выйти отсюда нахер, как можно скорее. В спешке я нервно шныряла из угла в угол, отчего казалось, что прошла уже уйма времени. Воображение разыгралось не на шутку, и подленькая мысль о том, что я приложила мужика слишком сильно, начала меня постепенно подъедать. Не хватало мне еще стать убийцей!       Я моталась из комнаты в комнату, коих было две, дабы найти это чертово платье, в котором мне, к несчастью, довелось выйти в свет. Никогда не любила его, поэтому потеря не очень-то велика, а вот то, что мой багаж тоже не нашелся, меня уже расстроило. Черт с ними, с вещами - тут бы целой и невредимой остаться, но документы...       Я уже была готова опустить руки, как в голову ударила хорошая идея - слямзить у этого чувачка одежду. Нет, ну, а что? Он мои вещи куда-то унес, я - его, разве не справедливо? И вообще, если я буду убегать в одном белье - это будет выглядеть еще более подозрительно. - Надеюсь, ты не обидишься, если я позаимствую твою синюю рубаш... - примеряя перед зеркалом его вещицу, не успела договорить я, как в апартаменты принялись долбиться так, что дверь затрещала. Могу поклясться, что не нашла лучше места для пряток, как узкий промежуток между полом и кроватью, в который я шмыгнула с поразительной скоростью и ловкостью, притаившись в надежде, что меня не заметят. Этому даже не помешал пресловутый второй размер, хотя места оказалось катастрофически мало, и сейчас я терпеливо глотала пыль, что чуть ли не клубками перекатывалась перед носом. Офигеть, какая он "хозяюшка". - Пауль, черт возьми, открывай! Мы из-за тебя опаздываем! - кто-то кричит из коридора, видимо. Голос явно принадлежал мужчине крепкого телосложения, как я думаю. - Ладно, Пауль, мы не хотели этого делать, но придется. Уж извини, - человек, по всей видимости, хотел сильно дернуть за ручку, думая, что дверь заперта, но она была открыта, поэтому тот чуть ли не ввалился в помещение, а за ним вошли еще двое.       По началу я не могла разглядеть их лиц, так как эти трое стояли спиной ко мне. Вообще-то, надо сказать, лежа под кроватью разглядывать лица - само по себе дело нелегкое, когда у тебя перед глазами ноги и приличной ширины деревянная планка. Главное сейчас вести себя тихо, а то мало ли... Приключений с этим долбанным, улетевшим без меня, самолетом и так достаточно, не хватало только группового изнасилования до кучи. Вон они какие нервные... Мало ли что?       И вообще, долго тут лежать еще? Тут под кроватью кто-нибудь когда-нибудь убирается? Боже, у меня уже глаза слезятся от количества пыли.       Ну вот, один развернулся, а лица по-прежнему не видать. - Пиздец какой-то, - пробормотал один из мужчин, - Что за веселье он тут устроил вчера? Пауль, - он повысил голос, почти закричав, - Поднимай свою жопу, иначе Раммштайн поедет на сборы без тебя, и улетит тоже!       Ч-чего?       В носу свербить резко перестало, а вот глаза у меня округлились до размера двадцатицентовой монеты.       Что за чертов балаган?       То есть... Если рассуждать логически... Я находилась в одной комнате с людьми, как-то связанными, мать их, с немецкими рокерами! А хуже всего в этом случае то, что я, получается, одного из них хорошенько огрела па башке.       Так, ладно, тише. Главное, чтобы бы это были рокеры, а не люди, связанные с военной базой Ramstein, ибо тогда про меня всем можно будет забыть, как страшный сон, всем родным, близким, друзьям и тем, кому я с завидной регулярностью портила сладкую жизнь.       В момент, когда я начала это трезво осознавать, все маты, которые я знала, закончились. Хотелось громко разрыдаться, причитая и зовя мамочку. Вряд ли от восхищения - тут дурак не поймет.       В какое же дерьмо я влипла!       Вот это я понимаю - судьба распорядилась. Я гуляю, как оказалось, по номеру чертовски серьезного человека, который вполне может быть опасен. В его, между прочим, рубашке!!!

***

      Мужчины ушли очень нехотя, и за это время я уже успела конкретно известись: мне очень хотелось в туалет, желудок предательски урчал, и еще я вспотела как лошадь. Долго так продолжаться не могло. Того самого страдальца все-таки удалось растолкать, после чего он очень жаловался на больную голову и пробовал что-то лепетать про девушку, которую он в порыве героизма спас вечером, а затем пытался выяснить у друзей, где она, и все ли с ней в порядке. Верилось в эту чушь с трудом, хотя я поняла, что речь идет обо мне.       Его товарищи придерживались того же мнения, отчего самый говорливый - мужчина в черных спортивных штанах по фигуре с тремя фирменными лампасами по бокам, - назвал своего друга Паулем, затем "Ходячей Жопой" а еще посоветовал не мешать антидепрессанты с алкоголем.       "Ладно, фиг с ним, - сказала я самой себе, выжав грудью максимальный выдох и предпринимая попытки вылезти из своего убежища, - сейчас нужно выбраться и позвонить... А кому позвонить?"       Вот именно, что некому. Родители сейчас отдыхают в деревне, знать не знают, во что вляпалась их удачливая до омерзения дочурка, потому что еще слишком рано. Небось уверены процентов на сто, что я вернулась в Питер и, отоспавшись отправилась себе в универ, да исправно пишу, отсиживаю лекции, ведь я - непоколебимая отличница, и пути у меня другого нет.       Ну, была таковой, грешок имеется.       Да и был ли у меня выбор? Родители никогда не сомневались в моих способностях, поэтому резонно решили построить всю жизнь за меня, чтобы я не просрала свои великолепные таланты.       Друзей мне выбирали они специально, для связей. Занятия, которые якобы мне доставляли удовольствие, как втирала всем моя мама, выбирали тоже они, следовательно, хирургом я стала не по своей воле. Я не жалуюсь, профессия мне нравится, но немного неприятно, что за мной не оставили право решать. Почему? Да потому, что когда тебя всю жизнь учат быть послушной, не дерзить и вежливо отвечать на самые гнусные выпады самых грязных свиней, принявших отчего-то человеческий облик, ты просто не задумываешься о том, что можешь поступить иначе. Тебя просто не научили тому, что есть выбор.       Не важно. Важно то, что когда я осознала, насколько ограничена в вариантах, меня это очень разозлило. И сейчас мы видим то, что видим. Куда делась моя вежливость?       Я отправилась в Германию только потому, что соврала маме с папой, что это необходимо для учебы. Что-то вроде легкого отдыха, легко совместимого с полезной научной практикой, а на самом-то деле моей мечтой было увидать красоты Германии, и не более того. Выстриженные улочки, дивная, пусть и холёная природа... А родители меня дальше порога собственного дома не пускали, я до сих пор не понимаю, как мне удалось найти лазейку для этой поездки. Не скажу, что мое детство было ужасным: я была обеспечена, жила на всем готовом, но морально моя свобода отсутствовала полностью. По расписанию проснулась, по расписанию покушала, сходила в пару развивающих кружков, почитала, сделала уроки, снова покушала и ровно в десять я снова в кровати. Это мне так было нужно, не так ли? Моя учеба - это их достижение, и если бы не они, то я бы так и осталась глупой распи...       Чего бояться? Распиздяйкой!       Но повторюсь: если бы родители тогда знали, в какой я сейчас жопе нахожусь... Они бы давали мне чуть больше свободы, они бы научили меня выбирать и понимать ситуацию. А сейчас я ничего не могу предпринять, потому что все еще жду указаний "сверху".       Вылезя на свет божий, я присела на край кровати со смятыми простынями, которая теперь пустовала. Стресс внутри меня заклокотал с новой силой, норовя вырваться наружу. Если буду нервничать, то ничего хорошего из этого не выйдет - однозначно, но как же тяжело осознание всей печальности ситуации! Сейчас главное правильно, трезво проанализировать сложившиеся обстоятельства. Мне нужно найти простой и оптимальный выход, желательно через дверь и без особых потерь. На крайний случай, можно покинуть это место через окно: всего-то второй этаж. Если быть предельно аккуратной, то все получится.       Я обратно задернула штору из прозрачной голубоватой органзы и закусила губу, убрав фиолетовую прядь за ухо. Ах, да. Пока я была на отдыхе, то покрасилась в фиолетовый цвет. Родители будут в ярости. Ну или в шоке. Но одной баночкой валерьянки точно не обойтись - в этом я уверена.       Найдя нужную мне дверь, которая оказалась заперта, черт возьми, меня в который раз за сегодня одолела паника. Я учащенно задышала, ладошки вспотели моментально, а в голове крутились мысли о том, что я попала в сексуальное рабство, и шанс из него так же благополучно выпасть гуляет где-то у меня перед носом.       "Успокойся, не реви, тс-с, - говорил мне внутренний голос, - рано или поздно он вернется, а ты в это время быстро вылетишь отсюда. Ведь тебе уже удалось его уделать?".       Немного успокоив себя, я отыскала ванную комнату, и с удовольствием умылась холодной водой, смыв остатки сна и растерянности. В зеркальном отражении над умывальником на меня смотрела нервная, с нетрадиционным цветом волос, особа в мужской рубашке, которая держалась на двух пуговицах, застёгнутых на груди (другие я просто не успела). Вчерашняя тушь и подводка - теперь все это превратилось в одну массу, и серыми каплями стекало по щекам.       Но это ничего. Зато я не плакала. Хотя имею на это полное право. И вот опять же - воспитание. Примерно с десяти лет мама мне каждый день втирала, что я должна быть сильной и никогда не показывать слезы на виду. И вообще не должна плакать, будто я человек, у которого сбой в организме отмечается тем, что я совсем не умею хныкать. Глупо и тупо, фу.       Бросив взгляд на маленькую пластиковую корзинку над раковиной я отметила, что все предметы помечены одним лейблом, а такие расходные материалы как мыло и зубная паста не то, что не вскрыты - вообще не тронуты.       Так, значит, я в гостинице.       Тем проще! С горничной справиться будет куда легче, чем с этим самым... Паулем. А вот долбиться и просить о помощи точно не стоит, иначе гостиницу я не покину еще долго, и, мало того, что вмешается полиция, так еще и не дай бог я снова попаду в лапы к этим... К этому...       Для самообороны я взяла со стола на кухонной стойке (а номер-то люкс, не иначе!) перочинный ножичек, потренировалась его быстро открывать. Моя попытка вскрыть им замок не увенчалась успехом, и чтобы все совсем не испортить, я занавесила все окна темной плотной шторой и села в темный угол комнаты. Для раздумий. Но если честно, я сама точно не знала, зачем это сделала, ведь я терпеть не могу темноту, только вот сейчас она меня вряд ли пугала, хотя в детстве я ее боялась до чертиков. В данный момент, все было иначе, пусть в далеком прошлом у нас с ней и были разногласия.

***

      Прошло, как мне показалось, час или два. Может даже больше. За это время у меня уже дважды затекли ноги, я успела перерыть содержимое мини-бара, холодильника, покушать, посмотреть телевизор, даже слегка покопаться в вещах своего "Господина". Но стыд за содеянное меня не глодал вовсе. Должна же я знать, куда я угодила? Тем более, если для получении информации не требуется много, и ситуация предоставляет мне достать сведения почти безболезненно, не в ущерб себе.       После долгих расхаживаний по номеру, я, проходя мимо главной двери, открытия которой жду, как ждут явления Христа народу, вдруг услышала, как кто-то ее опирает. Ключ характерно скребся в скважине, которую я, видимо, все-таки повредила, раздолбав ножом. Мое сердце в ту же секунду стало перекачивать кровь быстрее обычного, а ножки подкосились, словно призрака увидала, поэтому мое параличное нутро тут же забыло, что такое двигаться: ни рукой пошевелить, ни заорать. Эдакий сонный паралич.       Как он не кстати, зараза.       Дверь отворилась и зашел мужчина. Крепкого телосложения, брюнет, как мне показалось в сумеречной темноте задернутых окон. Так бесцеремонно завалился - с сигаретой в зубах. Он достал рукой до выключателя, щелкнул, а я, как последняя дурочка с красной от смущения мордой выдавила из себя жалостливое русское: - Здрасте, - и помахала зачем-то рукой.