Азартные игры

Наш джип заглох посреди пустоши в дне пути до Убежища; после я, играя в аззарду, вытянул короткую спичку. Судьба высказалась ясно: в этот день я должен был умереть. Впереди, у капота машины, наш механик Паулье смачно ругался, пытаясь разобраться с проблемой. Он говорил, не умолкая, то повышая, то понижая голос, но напускная злость не помогала - все чувствовали его страх. Ярпен, командир группы, курил снаружи и заодно наблюдал за окрестностями. Шофер Янник сидел, отвернувшись к окну, изо всех сил стараясь не смотреть на меня. Я вывернул рюкзак на заднее сидение и теперь собирался, молча и стремительно. Две фляги с водой, немного еды, нож, еще нож и пистолет. Платок на голову, защитные очки на случай пыльной бури. Все остальное, включая сам рюкзак, лучше оставить. - Ты скоро? - не выдержав, нервно выдохнул Янник, и тотчас получил оклик от командира: - Оставь его, ну! Я выпрыгнул из машины, взметнув облачко белесой пыли, и пошел к Ярпену, на ходу отсчитывая патроны. Себе оставил два - таков обычай для проигравших в аззарду; остальные ссыпал в руку товарища. - Ты крепкий парень, - тихо сказал мне Ярпен. - Может, и выдержишь. В этот момент на вершине горки, которую мы преодолели как раз перед тем, как машина заглохла, появился первый искореженный темный силуэт. Янник, смотревший в ту сторону, застонал сквозь зубы. Механик оторвался от мотора, глянул через плечо, выругался особенно злобно. Ярпен нахмурился. За первым силуэтом появлялись все новые и новые - копошащаяся серая масса на фоне светлого неба. Ветер уже нес сюда их запах - резкий, кислый, вызывающий тошноту. Я был бы рад сказать, что оставался спокоен в тот момент, но к чему лгать - ладонь на рукояти пистолета взмокла от пота, по спине так и бегал противный холодок. Самым трудным оказалось сделать первый шаг. Второй дался уже легче, как и короткое "Удачи!", брошенное остающимся. Я пошел вперед, в гору. Навстречу мертвецам. ...Мы зовем эти земли пустошами, но на самом деле они отнюдь не пусты. Тут много всего встречается - дороги, заправки, здания старых заводов и складов, небольшие городки. Все - разоренное и заброшенное. Живых людей не встретишь на дни и дни пути вокруг. Мы зовем эти земли пустошами, и хорошо знаем: в таких местах движение - это жизнь, а остановка - смерть. Потому что здесь нет живых людей, зато очень много мертвых. Целые орды мертвецов ушли из мегаполисов после того, как прежнему человечеству пришел конец, и обосновались в пустошах. В городах они, говорят, другие - быстрые, сообразительные, умеют охотится и устраивать настоящие засады на людей. Еще говорят, что именно "городские" зомби выгнали наших, пустошных, со своей территории. Не знаю, правда это или нет. Зато повадки мертвецов из пустошей мне известны хорошо. Они едва ли хоть что-то соображают, но… их очень много. И они умеют впадать в спячку, когда долго не находят пищу - выбирают место поукромнее и отключаются. Но только до тех пор, пока поблизости не окажется кто-нибудь живой, с горячей кровью. В спячке они почему-то даже пахнуть перестают, поэтому никогда не знаешь, где найдешь очередной могильник. Вот ты идешь по плато, высматриваешь в бинокль - нет ли поблизости чем поживиться? Вот поворачиваешь за неприметную группу камней… и вот тебя уже рвут на части. Они никогда не бывают сыты и убивают любую добычу, попавшую в руки. Они неплохо ориентируются по запаху, но еще лучше - по звуку. Они никогда не устают. А еще умеют как-то передавать информацию другим, словно у них, как у муравьев, есть общий разум. Разбуди один могильник - и в радиусе трех-четырех километров начнут пробуждаться остальные. ...Мы зовем это место пустошами, потому что не можем признаться себе: мир вокруг - больше не наш. Это мир мертвецов. Земля мертвецов. А мы здесь даже не гости, а кто-то вроде комаров или тараканов. И настоящие хозяева этих мест избавляются от нас, безжалостно и неотвратимо. В попытке уцепиться за жизнь мы изобретаем новые законы - законы пустошей. И игра в аззарду - один из них. Этот обычай, как говорят, в ходу на всем континенте, везде, где еще остались живые. Его соблюдают неукоснительно даже в жутких бандах с пустошей, члены которых давно потеряли человеческий облик. Простые правила: если группу людей где-то застигает беда, по воле Случая они выбирают из своего числа одного. Того, кто, оставив себе ровно два патрона, пойдет навстречу мертвецам. И отведет беду, выиграет время для остальных. Потому что человек может умереть, а вот человечество умирать не должно. Аззарда стала для нас, выживших в катастрофе, почти священным ритуалом. Я ни разу не слышал о человеке, который попытался бы уклониться от него, хотя теперь на своей шкуре узнал, каково это - добровольно шагать в лапы к мертвецам. Если бы такой отступник и нашелся - ему не осталось бы места в человеческих поселениях, ни одна община, банда или убежище не приняли бы к себе. Аззарда священна, она - закон; вытянул короткую спичку - иди к мертвым. Судьба слепа. И некоторым - таким, как я - просто однажды не везет. Спускавшаяся с холма стая мертвецов, кажется, еще не почуяла меня - урча и хрипя, трупы размеренно двигались вперед. Я уже мог разглядеть их лица отсюда - уродливые, покрытые грязью, странными наростами и следами разложения, с глазами - пустыми и тусклыми, как затянутое хмарью небо. Я уловил движение справа и быстро глянул туда. Еще одна толпа мертвецов выворачивала из-за холма. Плохо дело! Я оказался посреди склона между первой группой и второй; но что еще хуже - те, вторые, быстро двигались к машине. Дольше ждать было нельзя, и я поднял пистолет, потратив первый из двух патронов на выстрел в воздух - Вызов, как его называли, ритуальный старт аззарды. Грохот раскатился далеко окрест. Я повернулся на полкорпуса, чтобы в поле зрения оказались обе группы мертвецов. Нетрудно было догадаться, что сейчас произойдет - привлеченные громким звуком, первые волной покатились вниз по склону, а вторые, позабыв про машину, повернули в мою сторону. Приняли Вызов… Я слушал как, стуча, катятся по холму мелкие камешки, и считал шаги, оставшиеся тварям до меня. Девяносто шагов - первым, сто пятьдесят - вторым. Семьдесят - первым, сто сорок - вторым. Их запах забился в нос и горло, заставляя дышать судорожно, как после долгого бега. Пятьдесят шагов - первым, под гору они шли куда быстрее второй стаи. Стоять. Двигаться нельзя. Я должен отвлечь мертвецов от машины и оставшихся там людей, а нижняя группа пока недостаточно далеко ушла от нее. Тридцать шагов до первой группы. Камешки, потревоженные ими, заканчивали путь у меня под ногами, и я уже видел в деталях шагающего впереди огромного покойника - он при жизни мог бы быть баскетболистом, наверное. Двадцать пять - первым, вторым - меньше сотни. Все! Я рванул с места - вниз по холму, но в противоположную сторону от поднимавшихся мне навстречу зомби. Дружный хрип-рык и топот дали мне понять, что они клюнули на приманку - обе группы устремились за мной. Я уводил их на запад - прочь от машины, но и от безопасной земли у Убежища, к сожалению, тоже. Призрачный шанс выполнить условия аззарды и остаться при этом в живых становился все более призрачным. Никто не может выжить один в пустошах. Особенно если заблудится. У меня, преследуемого двумя группами мертвецов, шансов сориентироваться и выйти к надежному укрытию не было. Да и не знал я никаких надежных укрытий в этих местах. Я продержался примерно час, играя с мертвецами в кошки-мышки - сдерживал шаг, подпуская их поближе, а затем снова вырывался вперед. Нужно было убедиться, что они не потеряют цель и не повернут назад, к машине - кто знает, сколько Паулье понадобится времени на починку, и починит ли он ее вообще? Вот казалось бы, много ли мыслей передумаешь, играя в догонялки с зомби? Мне, однако же, в голову лезла всякая муть - вспоминались все известные страшилки про пустоши, от реальных историй про застигнутых врасплох мертвецами до баек про Черного Человека, неведомой твари, якобы выслеживавшей здесь одиноких путников. К исходу часа я, петляя меж высоких валунов, щедро рассыпанных по плато, едва не влетел в вылезшего мне навстречу зомби. Шарахнулся в сторону и тотчас почувствовал сильный рывок сзади, хватку пальцев на левом колене - могильник, дошло до меня, я разворошил чертов могильник, третий вдобавок к первым двум! И тут зомби полезли из-за каждого камня спереди и сзади. Я крутанулся, вырываясь из хватки, и нырнул в проход между камнями слева, казавшийся относительно чистым. Пробежал четыре шага и снова чуть не влетел в мертвеца. Отскочил назад, на ходу вынимая нож, затем схватил зомби за загривок и загнал четыре дюйма отличной стали ему в висок. Мертвяк тотчас обмяк и повалился на землю, как сломанная кукла - точный удар в голову мог упокоить их быстро и надежно. Однако я почти тут же пожалел о своей удаче, ощутив резкую боль в районе колена. Безногий мертвяк подполз по земле сзади и незамысловато попытался вгрызться мне в ногу. Я попробовал вырваться и упал, внутренне холодея; что было силы пнул зомби второй ногой, отцепил от себя, поднялся и двинулся в прежнем направлении. Мне посчастливилось разминуться с еще одним зомби, прежде чем каменный лабиринт закончился и показалось открытое место. Я сделал рывок шагов на тридцать, и только тогда рискнул обернуться. Позади оказалось шесть или семь мертвяков - остальные, видимо, немного отстали, заплутав среди камней. Хоть в чем-то мне их туповатость сыграла на руку. Впрочем, я понимал, что это ненадолго. Появилась еще одна проблема - болела укушенная нога. Я успел только бегло осмотреть ее и тихо надеялся, что болит она от падения, а не потому, что зомби смог прокусить плотную ткань штанов. Если все-таки прокусил - не было смысла сопротивляться, мертвячья отрава прикончит меня очень быстро. Погоня приближалась, и я снова двинулся вперед. ...Как-то раз Ярпен, находясь в особом состоянии души под названием "философско-подвыпившее", сказал мне одну вещь: в пустошах людей на самом деле убивают не мертвецы, не голод и не жажда; в пустошах людей убивает одиночество. К вечеру этого дня я понял, что он имел в виду. В это время года заходящее солнце часто окрашивалось особым, болезненным, лихорадочным алым цветом. За час до заката поднялся ветер, и теперь красные лучи пробивались к земле сквозь покров поднятой в воздух белесой пыли. Надвинув защитные очки и обмотав лицо платком, я хромал вперед через розовато-алое марево пылевой бури. Нога болела при каждом шаге, дышалось тяжело, местность просматривалась метров на десять, не больше. Я давно потерял направление и мог разве что гадать, куда теперь иду. Буря унесла запах преследовавших меня мертвецов, скрыла их самих словно пологом, и теперь только слух мог подсказывать мне, не подобрались ли они слишком близко? Не нападут ли вот-вот? Зрение играло со мной странные шутки - я то и дело видел тени, мелькавшие слева и справа, но стоило обернуться, как они исчезали. Я снова вспоминал легенды и байки пустошей и гадал, не явился ли за мной Черный Человек? Про него всякие истории ходили. Мол, видят в пустошах иногда одинокую фигуру в черном - мелькнет и пропадет, будто не было. Являлся он чаще всего в толпе мертвецов, которые его, по одной версии, слушались как собаки хозяина, по другой - просто не видели и не пытались напасть, словно и не человек это был, а призрак. Многие полагали, что Черный - король зомби. И уж точно все сходились на том, что повстречать его - самое верное предвестие смерти; кто увидел Черного Человека, за тем он явится сам, хоть на край света беги. Впрочем, мне едва ли стоило беспокоиться о легендах, когда жизнь и без того висела на волоске. К этому времени я успел наполовину опустошить одну из фляг с водой, потерять второй нож и два раза чудом избежать смерти. Но по-настоящему пугало не это и даже не моя так некстати случившаяся хромота. Я сознавал, что могу продержаться еще долго. Просто… не видел в этом смысла. Только я, и пустоши, и подсвеченная красным пыль вокруг. Легко было поверить, что смерть уже пришла за мной, что все вокруг - просто странное предместье ада, где заплутала и оказалась заперта на вечность моя душа. Рядом не было никого, кто мог бы одернуть, заставить приободриться, подсказать, как действовать дальше. Никто не выживает в пустошах в одиночку… вернее, почти никто. Но я к этому "почти" не относился. Так был ли смысл тянуть дальше? Однако я продолжал идти вперед. И, может быть, протянул бы еще долго, не встреться мне на пути еще один, последний в этом коротком злом спектакле, могильник. А случилось это так. Я смог разглядеть сквозь пылевой покров впереди что-то большое и темное - вероятно, силуэт здания. И похромал туда, бездумно надеясь, что в здании можно будет укрыться. Зря - это оказался даже не дом, а скелет склада или завода с обвалившимися перекрытиями и крышей. Я, тем не менее, нырнул внутрь… и споткнулся. Перекатился на спину, поднялся и тут увидел их - троих мертвяков, детишек лет десяти-одиннадцати, неспешно выстраивавшихся поперек прохода. Я, кажется, споткнулся о кого-то из них, и… Черт! Я глянул вокруг. Сквозь давно выбитые окна пыль свободно влетала в здание, но здесь ее все же было меньше, чем снаружи. Так что моим глазам предстала впечатляющая картина - множество серых от грязи трупов копошилось на земле, стремительно оживая после спячки. Ближайший ворочался буквально у меня под ногами. А за спинами зомби-детишек уже начинали выныривать из пылевой завесы мертвецы из числа изначально гнавшихся за мной. Я не выдержал и расхохотался, мигом привлекая внимание всех мертвых бестий вокруг. Отскочил к ближайшему свободному от зомби пятачку, к стене, и медленно сполз по ней, глядя, как твари бредут ко мне со всех сторон. Эти, последние, были такими истрепанными, грязными и безликими - видимо, спали давно и немного обветшали. Серые твари в красных лучах. Последнее, что я увижу в жизни. Я потянулся за пистолетом. Если первый выстрел в аззарде называется Вызов, то второй носит другое имя - Дверь. Сквозь нее мы уходим в ничто. Я прижал дуло к виску, чувствуя, как дрожат пальцы на курке. Время замедлилось, стало вязким, как жидкая кашица из белка, которую мы часто ели в убежище. Мне оставалось ровно одно движение, один шаг в ничто… И ровно в тот миг, когда я приготовился его сделать, в толпе прущих на меня мертвецов мелькнуло что-то белое. Белый - не цвет пустошей. Зимы у нас чаще всего бесснежные, так что редко мы его видим в обезображенном мире за стенами человечьих убежищ. Я удивился светлой вспышке, и именно этим спас себе жизнь, на секунду отняв пальцы от курка. А потом, наконец, увидел… Человек шел ко мне, шел прямо через ряды зомби, двигаясь так быстро и бесшумно, что они не успевали среагировать. Массивные ботинки, штаны камуфляжной расцветки, кожаная куртка, замотанное платком лицо, мачете в каждой руке - обычный вид для жителей убежищ. Но я узнал его сразу - по волосам. Длинным, белым, собранным в "хвост" волосам - в пустошах хорошо знали их обладателя. Я опустил пистолет и потянулся к ножу. В тот же миг человек - его теперь отделял от меня всего десяток шагов - резко развернулся. Мачете в его руках прыгнули к головам ближайших зомби, как живые железные змеи. Странно, но я успел еще подумать дурацкую мысль - мол, будь мертвяки разумны, они рассказывали бы друг другу ужасные сказки о Белом Человеке, подобно тому как мы рассказываем истории о Черном. И пока я думал эту мысль, уже четверо зомби попрощались с тем подобием жизни, что имели. Беловолосый рубанул, отскочил, рубанул, рубанул снова - так быстро, как не мог, наверное, никакой другой человек, так точно, что ему почти ни на одну цель не потребовалось больше одного удара. В первой подкатившей волне зомби было не меньше дюжины. До меня дошли только трое, включая одного из мелких, встретившихся ранее у двери. Я разобрался с ними сам, несмотря на плохо слушающуюся ногу. Остальных разделал беловолосый. Так быстро, что едва верилось. Я оглянулся на дверь, вернее на проем, служивший входом в остов здания. Там возникла небольшая заминка - пара зомби из числа тех, что пришли за мной, споткнулись о тело одного из порубленных собратьев и упали. Першие за ними волной мертвяки, в свою очередь, влетели в первых, так что на входе образовалась отвратительная гора из копошащейся мертвой плоти. Это могло задержать их, но едва ли надол… Беловолосый возник прямо передо мной, как призрак, потянулся и бесцеремонно сдернул защитные очки, спасавшие меня от пыли. - Опять ты, - я не видел за платком, но готов был поспорить, что он ухмыляется. Идти можешь? Я кивнул. - Тогда идем, - он повернул куда-то к противоположному концу здания. И зашагал, не оборачиваясь, будто и не было толпы мертвецов у нас за спиной. - Пыль отбивает им нюх, - негромко продолжил беловолосый, когда я поравнялся с ним. - Если уйти достаточно тихо, скоро эта орава потеряет след. Я почувствовал, как забилось сердце. Надежда. Надежда есть! И я больше не один. У другого конца здания обнаружился еще один выход. Неприметный, скрытый от взгляда обломками рухнувшей крыши. Беловолосый нырнул туда, а я не выдержал, обернулся. И едва не закричал от ужаса. Нет, мертвецы, наконец разобравшиеся с проблемой проникновения в здание, были еще далеко. Но прямо среди них, в клубах все еще окрашенной закатом пыли, я на какой-то миг увидел высокую фигуру человека, целиком затянутого в черное.