Азартные игры

В Убежище мы звали его Белым Волком - потому, что ему это имя подходило, а еще потому, что никакого другого он нам не назвал. Волк пришел откуда-то с севера полтора года назад, и с тех пор успел завоевать известность во всех окрестных землях. Отчасти - из-за необычной внешности: белых, не по возрасту, волос и желтых глаз с кошачьим зрачком ("Мутация", - просто говорил он об этом, оставляя всех прочих строить невероятные теории о том, что это за мутация такая и откуда взялась). Но в первую очередь, конечно, из-за славы лучшего следопыта и рейнджера этих мест. Волк был одним из немногих людей, кто спокойно ходил в пустоши в одиночку - и всегда возвращался. Убежище было обязано ему многим - он отслеживал перемещения больших групп мертвецов, находил и выводил к дому заблудившихся людей, совершал вылазки за снаряжением, запчастями для техники и другими полезными ресурсами, остававшимися в покинутых человеческих поселениях. Волк в убежище держался особняком, общался в основном только со своими - разношерстной компанией, которую привел с собой тогда же, полтора года назад. В компании той было четверо, три девушки и парень, и все они, как и предводитель, представились прозвищами: Воробей, Коршун, Соловушка и Ласточка. Все четверо здорово выделялись из ряда прочих жителей убежища, пусть и не так, как сам Волк. Я, признаться, часто отирался с ними рядом - как магнитом манило, сам не могу объяснить, почему. А так как жизнь в наших краях не слишком спокойная - случалось мне несколько раз попасть в разные истории, с волчьей компанией связанные. Чего только та драка стоила, где мы вдвоем с Коршун (девушка это, хоть прозвище у нее и мужское) с компанией реднеков из другого убежища сцепились! Потому, видать, Волк и бросил мне это "Опять ты!", вырвав из лап мертвецов на закате. Не в первый раз ему уже меня из дерьма вытаскивать пришлось… хотя из такого, конечно, впервые. Тут надо бы заметить, что Убежище в Махакамской гряде местом было… своеобразным. Задолго до первой волны омертвения, что прокатилась по континенту, здесь орудовали горняки - добывали металлы и еще чего-то такое полезное. Брувер, заправила Убежища, много лет был тут большим начальником - старшим инженером, директором или кем-то вроде того. Однажды дела у фирмы, владевшей махакамскими шахтами, пошли неважно, и добычу решено было приостановить. Брувер отправился на вынужденную пенсию, и что-то подсказывало мне, что характер его, и без того не самый приятный, это ничуть не улучшило. Я уважал нашего старшего, но не мог не признать - более зловредного старикашки свет не видывал. Зато у него с умом и хваткой все было в порядке, а еще - с чутьем на неприятности. Еще когда первые слухи - о вспышках непонятной напасти, что людей убивала, а после превращала в хищных вечноголодных тварей, - по округе ходить начали, Брувер что-то смекнул и начал готовиться. Со своими бывшими подчиненными толковал, собирал все имеющиеся средства и скупал топливо, лекарства, оружие, гидропонные установки, рассаду и еще много всего, что могло понадобиться. Перед самым началом эпидемии бывшие шахтеры вместе с семьями собрались, ушли к гряде, да там и окопались. В шахтах и бывшем шахтерском городке было все необходимое - электрогенераторы, скважины с водой. Владельцы не успели распродать оборудование, а может, и специально не стали, думая когда-нибудь начать работы заново. Только вот для другого их собственность пригодилась. Брувер со своими трудягами превратили ее в настоящую крепость. И когда пошла волна заражения, и мертвяки сносили без разбору поселки и города, Махакамское убежище устояло. Это было, пожалуй, самое безопасное место во всей южной части континента - но не самое, хм, приятное для жизни, как ни странно. Наша цивилизация рухнула, сложилась, как карточный домик; не было больше ни правительства, ни полиции - разве что где-то там, далеко на севере, где власть взяли военные. В своем скалистом форпосте Брувер чувствовал себя царем и богом, потому и порядки тут устанавливал такие, какие только в голову взбредут. Оттого они с Волком и не ладили. Мне всегда казалось, что наш старейшина беловолосого побаивается. И не только из-за физической силы и странной внешности последнего. Волка уважали в Убежище, на него привыкли полагаться. Такого не вышвырнешь за ворота в случае провинности, даже в карцер не посадишь - во-первых, совершенно не ясно, сколько человек потребуется, чтоб Волка скрутить, во-вторых, люди могут и возмутиться, если лишить их такого защитника. Уважение уважением, а Брувер был уже немолод, тут поневоле задумаешься, кто общине нужнее - нынешний лидер или лучший боец и следопыт окрестностей?.. Я не мог похвастаться тем, что хорошо знаю Волка, но почему-то думал, что он Брувера видит насквозь, напряжение между ними чувствует и старается его нейтрализовать - не спорить лишний раз со старейшиной, не нарушать местные порядки, держаться в стороне ото всех, чтоб ненароком не рвануло. И будь он один - справился бы да жил бы спокойно… вот только с компанией ему, мягко говоря, не повезло. Да так не повезло, что впору было поверить - прокляли Волка за какие-то былые прегрешения, друзьями и семьей собственной прокляли. Больше всех хаоса в жизнь беловолосого - да и всего Убежища, чего уж там - вносил Соловей-Соловушка. Был это парень, белобрысый и смазливый до невозможности, которого в целом мире интересовали только три вещи: выпивка, женщины и гитара, которую он умудрился сохранить даже среди разрухи, смерти и отчаяния нашего мира. Ничто не могло поколебать его солнечного настроя да влюбленного отношения к жизни. Даже миллион неприятностей, в которые Соловушка попадал сам и втягивал всех окружающих. Только он мог усесться горланить песни посреди ущелья так, что разгулявшееся эхо собрало туда зомби со всей округи; надраться самогона, провалиться в старую выработку и провисеть полтора часа, зацепившись капюшоном толстовки за остатки лифтового механизма. Только он умудрился не только попасться за тисканьем дочки одного из советников Брувера, но и ляпнуть разъяренному папане "Кстати, у ее матери грудь не хуже!". Не знаю, как он вообще дожил до своего возраста. Хотя нет, знаю. Просто все истории, в которые влипал Соловушка, заканчивались одинаково: приходил Волк, злой как черт, и вытаскивал из неприятностей (нередко - как в той истории с падением в шахту - в буквальном смысле за шкирку). А в те дни, когда неприятностей беловолосому не создавал Соловей, это с успехом делала Воробушек. Светловолосую оторву еще по прибытии в Убежище попытались, как заведено, приставить к женской работе, готовке и шитью. На что девчонка сунула под нос бригадиру фак и смылась к патрульным на дальних наблюдательных вышках. Это б ей, может, еще и простили (хотя Брувер просто терпеть не мог, как он говорил, "когда бабье от рук отбивается!"), но за Воробушком водился еще один грех - она любила карточные игры, старейшиной в Убежище строго-настрого запрещенные. Будучи мастером подбивать людей на всякие сомнительные авантюры, Воробушек скоро устроила в Махакаме целое карточное подполье. Я, кстати, упоминал, что Брувер в числе прочего не выносил еще и то, что считал "развратом"? А считать им он мог практически что угодно. В общем, когда Воробушка с еще дюжиной молодых лбов из Убежища (включая любимого внука старейшины) накрыли однажды в разгар игры на раздевание… причем раздеты там были уже все, кроме самой Воробушки…дело могло бы кончиться очень плохо. Но пришел Волк, злой как вся тысяча чертей. Девчонка тотчас юркнула ему за спину, и там благополучно переждала удар стихии - ярости Брувера. Удар этот полностью пришелся на беловолосого. В отличие от товарки и товарища, третья подопечная Волка - Коршун - нарочно никогда к проблемам не стремилась. Ее право заниматься мужским делом, вылазками в пустошь и охраной Убежища, старейшина не оспаривал. Коршун была нашим лучшим снайпером, ее верная винтовка славилась в округе ничуть не меньше, чем мачете Волка. Однако, глядя на нее, другие девушки, которых за пределы Убежища вообще не выпускали, нет-нет да и поднимали голос, что, мол, тоже хотят учиться стрелять и владеть оружием. Их родители и мужья, да еще всякие мимопроходящие доброжелатели, то и дело наседали на Волка и Брувера с требованием безобразия прекратить, винтовку отобрать и вернуть Кошун на кухню. Волк в ответ смотрел таким взглядом, от которого и зомби бы под землю закопались. Но теплоты в отношениях между старейшиной и следопытом вся эта ситуация не добавляла. И еще была Ласточка. Волчья дочь. Не знаю, что и говорить о Ласточке. Дикая она была какая-то, вот и все. Как-то раз, когда они с компанией только-только в Убежище прибыли, она без спроса в дальние шахты сунулась. Волк в то время в рейде был, вот меня и послали девчонку отловить и вернуть. Найти я ее нашел, за руку поймать хотел, и что вы думаете? Получил от девки ножом, да так, что шрам остался. До сих пор помню, как она тогда волчком крутанулась, да глазами сверкнула, зелеными-зелеными… и я увидел нож и кровь, и не понял даже сначала, что кровь - моя. Дикая, говорю же. Вот такая семейка подобралась у Белого Волка. Ни дня спокойно не проживешь. И это не считая того, что в наше время и так жить спокойно сложновато… *** Я не мог поверить, что спасся, даже когда красные скалы Махакамской гряды заслонили полнеба, и до входа в тоннель, ведущий к Убежищу, оставалось всего-ничего. Мы добирались сюда почти двое суток. Волк двигался очень осторожно, кружил и крался, каким-то образом умудряясь избегать могильников. Я знал, что он всегда подолгу пропадает в разведке и отслеживает движение мертвецов, наверное, и карты какие-то составляет. Но пустоши слишком большие, тварей слишком много и слишком часто они переходят с места на место - полностью безопасный маршрут рассчитать нельзя. И все же Волк вывел нас и вернул домой - как всегда возвращался и сам. Подступы к тоннелю перегораживали два рва, на дне которых неприятно поблескивал острыми гранями разный металлолом. Для машин были устроены опускные мосты, в обычное время, конечно же, поднятые. Людям предназначался другой способ переправы - деревянный брус, сколоченный зигзагом. Перил у этого моста не было, только с одной стороны - веревка, натянутая надо рвом. Ярре, технарь из Убежища, в той, прошлой, жизни бывший программистом, называл это сооружение "капчей для зомби". Мертвяки были слишком тупы, чтоб не переть напрямик и тем более воспользоваться веревкой как перилами, и неминуемо падали с этого моста вниз. А люди проходили более-менее уверенно. Правда, некоторые люди два дня назад охромели на одну ногу, но не просить же опустить большой мост из-за этого? Я вздохнул и шагнул на шаткий брус. Переправа прошла успешно, и вскоре мы уже подходили к калитке в массивных воротах, перегораживающих вход в тоннель. Нас, конечно, давно заметили - в скалах имелись два замаскированных наблюдательных пункта, где постоянно дежурил дозор. Видимо, оттуда по рации кто-то передал весточку в Убежище, потому что не успели мы подойти, как калитка распахнулась, и навстречу нам вынеслась серая молния. Я Ласточку сразу узнал, хотя двигалась она так быстро, что и не разглядишь. По этим волосам ее пепельным узнал. Девушка выскочила наружу и тотчас бросилась Волку на шею. Тот с фырканьем чуть приподнял дочку над землей и тотчас поставил на место. Тогда она наконец заметила меня, маячившего за спиной отца, и недобро так сверкнула глазищами: - А, нашелся. Что, тобой и зомби побрезговали? Не нравился я Ласточке. Совсем не нравился. - Если будем тут торчать, то зомби могут "не побрезговать" всеми нами, - проворчал Волк и подтолкнул девушку ко входу. Мы двинулись вперед. С той стороны тоннеля была большая открытая площадка меж скалами, на которой сгрудились машины и сновали люди. На ней находился основной вход в шахты. Здесь мы разделились - Волк кивнул мне на дежурный пункт медиков, расположенный в палатках здесь же, и, не сказав больше ни слова, ушел вместе с дочерью. Я двинулся, куда указали, но все же не выдержал и обернулся, глядя на две удаляющиеся фигуры - высокую, затянутую в кожу и камуфляж, и тонкую, низкую, в серых джинсах и замшевой курточке. Ветер трепал длинные волосы Ласточки, и я на секунду подумал, что вот он - магнит, который меня тянул и тянул ближе к Волку и его компании. Подумал и прогнал мысль. Не стоило. Я еще не знал, что Ласточку вижу в последний раз. Через три дня нас ждала большая беда. *** Вечером второго дня от возвращения в Убежище я сидел в пустой столовой на одном из подземных ярусов. Тусклые лампы лениво перемигивались под потолком, шумела вентиляция, изредка из коридора доносились отдаленные звуки смеха и голосов. Строгое соблюдение распорядка дня было пунктиком Брувера, шататься по Убежищу после отбоя было не то что запрещено, но весьма нежелательно. Однако я сидел над чашкой того, что мы теперь считали чаем, и не торопился вернуться в жилой блок. Мне почему-то казалось, что человек, чудом избежавший смерти, должен начать ощущать жизнь как-то иначе - ярче, богаче. Я не начал. Возможно, дело было в том, как встретило меня Убежище. Воспоминания до сих пор обдавали странным, проникающим под кожу холодком. Я еще в лазарете, где врачи мучили мою ногу, обратил внимание на то, как на меня косятся. И взгляды эти были… странными. И они преследовали меня везде, куда бы я ни сунулся, кроме разве что кабинета Брувера - старейшина только проворчал вполне удовлетворенно что, мол, хорошо, рабочая сила не пропала, - да и навалил на меня сразу же с пяток задач и заданий. Но вот остальные… они говорили, смотрели, здоровались со мной не так, как обычно, причем я даже не мог понять, в чем это "не так" выражается. Только на следующий день я узнал нечто, поразившее, как гром среди ясного неба. Ярпен, Янник и Паулье, команда злополучной вылазки, закончившейся для меня игрой в аззарду и бегом наперегонки со смертью, не вернулись в Убежище. Им удалось починить машину и доехать почти до самых скал, и там джип снова заглох. Аккурат перед носом толпы мертвецов. Их заметили с наблюдательной вышки и выслали помощь, но к моменту, когда она прибыла, Янник и Паулье уже были мертвы, Ярпен - ранен. Его отбили и довезли до дома, но никто пока не знал, выкарабкается ли наш предводитель. Не ясно было, успели ли его укусить или только подрать об осколки разбитых стекол машины. - Почему мне сразу ничего не сказали?! - я сам не ожидал, что известие произведет на меня такое впечатление. - А сам не догадываешься? - со спины неожиданно подошел Реган, брат убитого Паулье, и мрачно уставился в глаза. Мне стало не по себе. Но Реган, не дожидаясь моего ответа, сплюнул мрачно и ушел. Я сходил навестить Ярпена в лазарете, но тот спал, а у койки толклись его приятели Ксавьер и Люкас. Они встретили меня такими взглядами, что оставаться расхотелось. Я постарался приглушить тоску работой, на которую и убил весь день - благо, в Убежище всегда было, чем заняться. И вот теперь сидел в одиночестве в столовой, уныло глядя в темную глубину собственной кружки. Снаружи раздались голоса, и я встрепенулся. К столовой приближались никто иные, как Воробей и Соловушка, коих Ярпен называл не иначе чем Мистер и Мисс Шило-в-Заднице Махакама. Воспоминание о Ярпене опять отдалось грустью, но тут волчьи приятели появились в дверях, приметили меня и радостно замахали руками. Я был рад их видеть. В отличии от, кажется, всего остального Убежища, Воробей и Соловушка смотрели совершенно обычно - для самих себя обычно - без этой странности… - А вот и наша пропажа! - объявил Соловей, плюхаясь за стол. И тотчас, заговорщически подмигнув, жестом фокусника извлек откуда-то подозрительный бутылек. - Ну и каково тебе было в роли главного героя передачи "В гостях у зомби"? - Паршиво, - коротко ответил я. Рядом приземлилась Воробушек, бегавшая за стаканами. - Аминь, - не стал спорить Соловей, разливая содержимое бутылька. - Не вдаваясь в лишние разглагольствования, давайте же выпьем, друзья мои. За все хорошее, что есть в мире, и да не оскудеет он выпивкой во веки вечные! За попойку от старейшины можно было здорово огрести, но я был точно не в том настроении, чтоб отказываться. Мы чокнулись и выпили. Соловей разлил по новой. - Случилось что-нибудь интересное, пока меня не было? - спросил я. Парочка заговорщически переглянулась. - Да вот Ласточка наша чего-то чудила, все в дозор, который на входе дежурит, просилась, глаз с дороги не сводила… - Отца, что ли, ждала? - Ага, - хмыкнул Соловей. - Отца. - А как услыхала, что из всей четверки только Ярпена до дома дотащили, а тебя и вовсе побегать с мертвяками вытурили, так и сделалась сама не своя, - подхватила Воробушек. - Ну еще бы, - я не понимал, куда они клонят. - Они же с Ярпеном дружат. - Ага, - поддакнул Соловей. - Они очень дружат. - Ярпена жаль, - я опрокинул внутрь еще одну порцию соловушкиного самогона. - Да и остальных тоже… - Пф, чего его жалеть! - Соловушку было ничем не пронять. - Да скорее небо упадет на землю или старина Бругер полюбит комиксы про маленьких пони, чем Ярпен Зигрин помрет от каких-то жалких зомби. К тому же я не думаю, что живой Ярпен и мертвяк-Ярпен так уж сильно отличаются. По крайней мере, последний будет точно так же ходить, требовать самогона и орать "За наших баб!". - Он не пройдет Яррину зомби-капчу! - вскинулась Воробей. - Он пьяный ее и так не проходит. - Давайте за это выпьем. - Давайте. За вечные ценности - баб, выпивку и логистические таланты Ярпена! По-моему, мы все трое уже несли полную чушь. Но хотя бы не было так паршиво. До своей койки я добрался сильно навеселе и проспал до утра как убитый. На следующий день мне надо было разгрузить одно складское помещение вместе с теми же Люкасом и Ксавьером. Они меня встретили молча и за два часа не обмолвились и словом. Я ушел обедать пораньше, чтоб не попасть в толпу, не хотелось мне людского общества. В столовой мне встретился только Ярре, кутавшийся в любимый свитер с оленями. Он был странно хмур, или меня уже паранойя мучает? - Привет, - сказал я ему. - Стряслось что-то? - Дозор задерживается, - отозвался Ярре, и больше ничего не пояснил. Я быстро поел, спустился на нужный склад, и, подойдя к двери, вдруг услышал, как Люкас и Ксавьер негромко переговариваются внутри: - Он приносит несчастья. - Да брось. Наоборот, везучий парень - это ж надо было Волку в том же районе оказаться, да еще найти его вовремя! - Он приносит несчастья. Нельзя было пускать обратно в Убежище проигравшего в аззарду. Все теперь через него на корм Черному пойдем! Тут я не выдержал и толкнул дверь, почти ворвался внутрь. - Люкас. Ты что, считаешь, что я ребят подставил?! Не выполнил свою часть аззарды, не увел мертвецов? Они не ждали моего появления, но Люкас встретил взгляд на удивление твердо. Он был мрачен и зол: - Увел ты там или не увел, никого не волнует. Проигравший в аззарду должен умереть. Иначе жертва не зачтется. - Какая жертва? - я даже растерялся. - Аззарда - это обычай, рожденный необходимостью. Один отвлекает мертвецов, остальные уходят… - Это только один слой, - он не уступал, - и не прикидывайся, что не понимаешь! Аззарда - это жертва. Судьбе, Черному Человеку, кому угодно. Один - умирает, и тогда остальным позволят жить. Ты не должен был выжить. Ты жертвовал ради Янника, Ярпена и Паулье. Но Волк тебя вытащил - и их забрали. - Ты же не веришь в это на самом деле?.. - но я знал, что он верил. Глаза Люкаса сияли убежденностью фанатика. Ксавьер хмурился, но я едва ли не с ужасом понял - тот тоже если и не верил, то готов был поверить. Со склада я ушел злой и растерянный. В голове билась одна мысль - "За что?!". Что я им сделал, что меня вот так все разом признали виновным в беде? И что теперь будет? Я так ушел в себя, что поначалу не обратил внимание на суету, возникшую вокруг. А потом меня едва не сбила с ног несущаяся куда-то Коршун. - Эй, что… Она глянула на меня, узнала и стиснула плечо: - Внешний дозор мертвяки атаковали. В нем Ци… Ласточка была! Не могу описать, что я от этих слов почувствовал. Мы с Коршун почти бегом рванули к подъемнику и отправились наверх. Клетушка поползла к выходу из шахты, а девушка, между тем, рассказывала: - Они сегодня с отцом мальца повздорили, Ласточка-то девка ух! - колючая. Со злости умчалась да напросилась во внешний дозор, который рвы должен был осмотреть и окрестности озера у скал. Там парень один, Яльмар, был за старшего, а он по Ласточке давно вздыхает. Вот она и того - крылышками перед ним помахала, глазками постреляла, да он и взял ее с собой, Волка не спросив. Жалко парня - ему и самому досталось, с верхотуры прыгал, от зомбей удирая, да ноги переломал. Но хоть выжил. А самой Ласточки и следа не нашли. - Как не нашли?! - Я только со слов разведки знаю. Там толпа мертвяков прошла, следа не найдешь толком. Дозорных двух пожрали, Яльм ушел еле-еле, но без сознания. А Ласточки нет. Тела тоже нет. Она не сказала вслух того, что было и так понятно. Тело могло… само уйти. Иногда мертвяки поднимались очень быстро. Мы выбрались под открытое небо и застали на площадке столпотворение. Здесь были уже все - Воробей и Соловушка, Реган и бледный Ярре, а с ними толпа жителей Убежища - и постоянно прибывали новые. А у самого жерла внешнего тоннеля стоял, широко расставив ноги, старейшина наш Брувер. И ругался с леденяще-мрачным Волком. - Я иду искать дочь, - услышали мы. - Никуда ты не пойдешь. Одумайся, Волче! Там толпа прошла голов в триста, а то и больше. Не спастись ей было. А теперь еще и ты сгинуть хочешь?! - Я иду искать дочь, - упрямо повторил Волк. - Ну, во-первых, не идешь, а едешь, - вперед вышел Соловушка, невозмутимый, как всегда. - Неизвестно, насколько поиски затянуться и какую территорию надо обшарить, так что с машиной лучше. Во-вторых, мы едем с тобой. - Нет, - отрезал Волк, а я глянул на Брувера и по глазам того понял, что тот готов завопить радостно "Да, да, этот пусть хоть зомби в пасть убирается!". - Друг мой Волк, - рядом с Соловьем встали Коршун и Воробышек. - Я бы мог бы прочитать тебе пространную лекцию о смысле жизни и сути командной работы, взяв за образец процесс приготовления ухи. Но вместо этого просто скажу: мы идем с тобой. - Это почему это? - Потому что Воробушка уже спиздила твои ключи от машины. - И препираясь с нами, дядечка, ты потратишь куда больше времени, чем если быстро согласишься, - елейно пропела воровка. Волк, кажется, готов был нас всех убить, и я только добавил ему печали, бросив поспешно: - Я с вами. Толпа за спиной загомонила, и я услышал сразу несколько возгласов: "Правильно!", "Проигравший в аззарду!" и "Пусть убирается, от него одни несчастья!". А еще увидел, как глаза Брувера вдруг хитро блеснули, и он неожиданно сдал позиции: - Ладно, черт с вами. Ищите! И постарайтесь не стать кормом. Волк обвел нас мрачным взглядом. Потом еще одним, куда более мрачным, и процедил: - У вас двадцать минут на сборы, - и зашагал прочь. Я повернулся и пошел за вещами к шахте, раздвигая толпу плечом и не глядя ни на кого. Было муторно и ничего не хотелось. Разве что найти Ласточку живой. Ведь нашел же Волк меня?.. Она тоже могла… - Эй, парень, постой-ка, - меня неожиданно нагнал Брувер и кивнул на какую-то дверь. Ослушаться старейшины я не мог, хоть и не хотел ни с кем говорить, и послушно шагнул внутрь. Брувер зашел тоже, а вместе с ним - еще один человек. Чужак. В Убежище я его раньше никогда не видел. Мужчина чем-то напоминал филина и держался очень уверенно. Старейшина прикрыл дверь, и мы остались только втроем. Все страннее и страннее… - Это наш друг с севера, - кивнул старейшина на незнакомца. - Из городов. Я удивился еще сильнее. У нас не было почти никакой связи с северными поселениями, так как земли между "там" и "тут" просто кишели зомби и считались непроходимыми. Впрочем, Волк со своими же прошел… значит, и этот тип мог. - Ты молодец, что вызвался с беловолосым идти, - похвалил меня старейшина. - За Волком надо приглядывать. Темнит он что-то, значит? - В каком смысле - "темнит"? - тихо спросил я. - Скрывает, - отозвался Брувер. - Странный он, значит. Имени своего никому не называет, о прошлом не рассказывает. А внучки мои говорят, что у дочки его татуировка странная есть - видели, когда мылись вместе. Там то ли лепестки какие-то, то ли насекомое с крыльями, и код: R0Z… - Это что-то значит?.. - Значит, - вдруг заговорил доселе молчавший человек-филин. И покосился на на Брувера: - Нашему юному другу можно доверять? - Можно, - кивнул старейшина. - Этот парень свое дело знает. - Символическое изображение цикады, - своим сухим, безэмоциональным голосом произнес северянин, - это знак террористической организации, орудующей у нас на севере препятствующей осуществлению власти законного правительства городов. А R0Z - код их объекта, исследовательского центра, который был нами зачищен около двух лет назад. Есть основания полагать, что перед этим оттуда пропали… весьма ценные сведения. Правительство северных городов будет крайне признательно за их возвращение. А наша благодарность дорого стоит, - он посмотрел мне в глаза. - Ты об этом особо не думай, парень, - вновь заговорил Брувер. - Просто, пока будешь с Волком болтаться, смотри и слушай. Слушай и смотри. Все, дуй собираться! И я ушел. Комната, которую мы делили с несколькими соседями, встретила меня тишиной. Я перевернул свои пожитки. Две фляги с водой, немного еды, нож и пистолет. Платок на голову, защитные очки на случай пыльной бури. Совсем недавно я точно так же собирался навстречу собственной смерти. Навстречу чему я иду сейчас?..