Дом, где умирают тучи

Глава третья Ошеломленно распахнув глаза уже в который раз за ночь, блондинка привстала на кровати. Боль не утихала. И хоть жутко клонило в сон, уснуть никак не получалось. Откинув теплое одеяло, девушка, коснувшись ногами холодного пола, привстала. Мурашки мгновенно покрыли все тело, в глазах потемнело. Болезненно схватившись руками за гудящую от недосыпа голову, и пару раз опасно пошатнувшись, Хартфелия вышла из комнаты. Отец уехал в командировку, Мачеха сегодня домой не придет из-за работы, да и вообще, вряд ли в ближайшие три дня она появится. А сестры остались ночевать у друзей. Из этого всего, весомее всего полагать, что в доме находится только прислуга. Да и то, все наверное уже разбежались по домам, или уснули в выделенных для них комнатах. Как ни посмотри, но ситуация благоволила к Люси. Неспеша спустившись на первый этаж по лестнице, златовласка прошла на кухню. Поставив чайник, она плюхнулась на стул и опустила голову поверх рук, лежащих на столе. Веки были настолько тяжелыми, что казалось, если закроешь глаза, то вряд ли их потом откроешь. Ноющие царапины и ранки не давали девушке окончательно расслабиться и окунуться в такие сладостные и желанные объятия дядюшки Морфея. Кнопка щелкнула, заставив уставшую кареглазку подняться с места посадки и подойти к уже успевшему вскипеть чайнику. Нащупав ящик, Хартфелия открыла его и достала чай. Налив кипяченой воды в кружку с разноцветными нарисованными кляксами, девушка опустила в нее чайный пакетик, который заставил воду принять красно-коричневый, светлый оттенок. Сев за стол, Люси нетерпеливо глотнула горячего чая. Горькая темная смесь приятно обожгла горло, заставляя слабо, но хоть как-то взбодриться и слегка утихомирить боль. Желанный результат через несколько минут испарился, заставив златовласку зевнуть и с измученным стоном опустить голову на руки… *** Медленно потянувшись и приоткрыв глаза, Люси обнаружила, что так и уснула, сидя на кухне и лёжа на столе. Слегка привстав, блондинка ощутила побаливающие щипания и покалывания во всем теле. Помимо того, спина безумно болела — видимо затекла. Еще раз лениво потянувшись, златовласка тревожно оглянулась, ощутив косые солнечные лучи на своем затылке. Мимо пробегала горничная и завидев удивленный взгляд кареглазки, побелела, при этом поклонившись, и извинившись несколько раз, быстро перебежала в другую комнату. Спросонья еще не осознав ничего до конца, девушка потерла глаза и обвела взглядом кухню. На столе лежал сложенный в четыре раза листок. Взяв в руки записку и развернув ее, настроение Хартфелии старшей в мгновение поползло к отметке « хочу поубивать всех, особенно одну блондинку ». Доброе утро, чудовище! Честно, когда я увидела тебя на кухне, я осознала, что ты можешь быть еще страшнее, чем в обычное время. Если ты читаешь это, то вероятно, ты хорошо выспалась. Можешь продолжать дальше. Будь благодарна мне за то, что я позволила тебе спать и запретила слугам прикасаться к тебе или будить. Надеюсь тебе не особо были нужны сегодняшние нудные наставления педагога для подготовки к завтрашнему тесту. Желаю удачи в подготовке и на тесте! Иссиня твоя любимая младшая сестренка, Ангел. « Первый раз в жизни испытываю безумное желание кого-нибудь придушить…» — мелькнула мысль в голове сонной блондинки. Скомкав прочитанный листок и небрежно бросив его на стол, девушка привстала со стула. Бросив хмурый взгляд на настенные часы, она убедилась, что ее сестра, к несчастью, оказалась права. Часы показывали 15:01. Долгий сон хоть и поспособствовал приведению златовласки из состояния зомби в более-менее нормальное, но отнял слишком много сил. Живот предательски заурчал, призывая внимание кареглазки и подталкивая ее к приему пищи. Поднявшись на ватных ногах с места, Хартфелия потянулась и болезненно застонала — вчерашние следы побоев дают плоды. Подойдя к холодильнику, отметка настроения опять упала. Достав из холодильника единственную еду, что там находилась, Люси достала нож. « Хорошо хоть колбасу и сыр оставили…» — удрученно произнесла про себя блондинка. Нарезав хлеба и вышеперечисленных продуктов, она соорудила бутерброды и налила в чашку недавно вскипевшего чая. Перспектива заморить себя голодом и совершить неосознанное самоубийство, была заманчива, если бы не одно но. Тест. Если она не придет завтра на тест, учитель по физике не просто проклюет мозг, как все уважающие себя учителя, но еще и заставит потом писать и переписывать не только тест, но и все работы с начала прошлого учебного года, на « достойные его предмета» оценки. Это было бы страшнее кары дьявола. Покончив с трапезой, Люси вымыла посуду и проследовала в свою комнату — ведь она еще не переоделась, после столь удобного и долгого сна. Зайдя в свою комнату, отметка настроения златовласки окончательно упала. Пройдя до середины комнаты и оглядевшись вокруг, она окончательно убедилась, что это дело рук Ангела. Все тетради и учебники в непонятном и невообразимом состоянии были разбросаны по всему периметру комнаты, плюс ко всему какие-то тряпки, только издали напоминающие одежду, еще больше ухудшали картину обстановки. Чертыхнувшись, блондинка принялась за, пожалуй, самое нелюбимое свое занятие — уборку комнаты… *** После долгой и уморяющей ещё больше уборки своей обители, блондинка устало опустилась на стул возле письменного стола. Уборка всегда одновременно и утомляет, и даёт сил, а сейчас, просто обескураживает своим масштабом бедствия. После «ласкового» посещения младшей и «любимой» сестренкой, комната потерпела невероятные убытки. Шторы порваны в некоторых местах и истыканы ножницами. Окна, что уже старательно очищены от противной, липкой жидкости. Пушистый дорогой ковёр больше напоминал уродливую и вонючую половую тряпку. Большая часть одежды не подлежит починке и чистке, из-за чего единственный дальнейший её путь лежит в мусорное ведро. Почти весь гардероб потерпел крах и подвергся уничтожению. Весьма плачевно, если брать в счёт то, что до зарплаты ещё 3 полных недели. Придётся обойтись старыми, ещё не очухавшимися от бойни в воде джинсами, потрепанной ещё вчера толстовкой и парой футболок. Солдаты с поля боя. Вам придётся ещё побыть в роли моей одежды. Выдохнув и выпрямившись, кареглазая кинула взгляд на часы. Уже почти вечер, а она так ничего и не сделала полезного. Хотя... К этому стоило уже привыкнуть. Она вообще редко старается кому-то угодить своим ущербным существованием. Это было бы глупо. Солнце нехотя скрылось за темными тучами и небо нахмурилось. Самое время для прогулки. На улице почти никого не будет, а значит можно будет спокойно посидеть в парке под сакурой и мирно почитать книгу. *** Пожалуй, погода то что надо… На улице начал подниматься ветер и лепестки цветущей сакуры со свистом и невероятной скоростью кружились по парку, обнимая всех прохожих людей и уносясь в даль, за облака. Именно в такое время может появиться как и муза, так и немыслимая депрессия, погружающая тебя в омут ненужных и запутанных мыслей совершенно не о чем. Голова резко закружилась и в глазах блондинки помутнело. Измученно обхватив руками ствол дерева и так не дойдя до лавочки, стоящей чуть меньше метра от злополучной сакуры, девушка присела на корточки и зажмурила от боли глаза. Ресницы в одно мгновение промокли от выступивших соленых капель на лице. Опять это повторяется. В голове всплывают болезненные обрывки памяти, про которые Хартфелия уже давно забыла. Сама её голова стёрла эти воспоминания со своей корки, будто страшный сон… По нежной, молочно-белой щеке скатилась слезинка, очертив контур детских розовых, словно не распустившийся бутон роз губ, тоненькой шейке, капля воды спряталась за ажурным воротником старого любимого платья малышки. Зелёная трава щекотала детские коленочки, бантик расплелся и золотистые волосы спутанным водопадом опустились на мокрые, мгновенно порозовевшие белоснежные щёки. Маленькие ладошки были в крови и малютка отказывалась понимать что тут происходит. Подняв заплаканные карие глаза вверх, девочка ошарашенно уставилась на открытую веранду, где сидя за обвязанным рюшками стулом, сидела статного рода женщина, чуть младше тридцати, и маленькими глотками отпивала недавно принесённый горничной кофе. Её темно-карие глаза не выражали ничего больше усмешки и презрения к этой маленькой девочке. Длинные серебряные волосы, непрерывной рекой струились за её спиной и от слабого дуновения ветра поднимались ввысь, будто ангельские крылья, с шорохом опавших листьев опускаясь почти сразу на выточенные из белого камня перилла. Рядом с аккуратным деревянным столиком стояла горничная и дворецкий, что не без жалости смотрели на раскинувшуюся перед ними картину истязания молодой женщины в цветочной саду. Большая половина травы была упитана кровью прекрасной блондинки, чуть старше двадцати. И не было ясно никому в этом доме. Толи от безумной красоты девушки, толи от её молодости, толи от её ангельского голоса, толи от её любовных чар, перед которыми не устоял даже хозяин дома, пепельноволосая так ненавидела её и обжигающе-сильно желала ей смерти, истязая кареглазую на глазах у её маленькой дочери… Люси устало плюхнулась возле дерева и прикрыла мокрые от слез глаза. Это уже не впервой. Давно забытые картины из прошлого, с изуродованным телом её матери, или картины её избиения, сами собой мелькали в голове девочки, добивая все её естество. Кое-как взяв себя в руки, она вытянула ноги и откинувшись на ствол прекрасного дерева, погрузилась в раскрытую книгу. В ней рассказывалось о нелегкой судьбе героини, где в конце она преодолев все преграды, завоевала верных друзей, любовь и простое человеческое счастье. А чем, спрашивается, Люси не заслужила этого? Что она такого сделала, что разгневала небеса и теперь должна мучаться. Как провинившаяся в смертных грехах. Как её мать… Ведь она тоже, как и все желала лишь быть просто-напросто счастливой. Но этого ей было не дано… Нескончаемый поток мыслей о матери, книге и её собственной жизни, был прерван резким кашлем сбоку. На скамейке, точно так же читая книгу и о чем-то думая, сидела лет четырнадцати девочка. Короткие, но безусловно невероятно красивые вьющиеся в разные стороны светло-голубые локоны, на ветру развивались, будто волны спокойного моря, обрамляя неаккуратной прической тонкую белоснежную шею, укрытую тёплым, темно-бордовым длинным шарфом, чьи концы отрешенно мотались где-то под скамейкой. На хрупкие плечи был накинут тёплый плед до пола, который незнакомка левой, трясущейся рукой придерживала, чтобы он не улетел от хозяйки. Книга в твёрдом переплете и тонкие, изящные, длинные музыкальные пальцы, едва касающиеся страниц, с легкостью их перелистывали, не забывая держать между пальцев обрамлённую кружевом ленту, которую по видимому, голубоволосая использовала в виде закладки. Худощавое и осунувшееся её лицо было прекрасно. Маленький аккуратный носик, слегка приоткрытые от нехватки дыхания потрескавшиеся губы и большие, словно бездна, голубые глаза без дна, обрамлённые пушистыми подрагивающими при чтении ресничками. Белоснежная аристократическая кожа, отдающая чистотой и болезненной бесцветностью. Она будто сияла на солнце, давно уже скрытым за темными облаками и хмурым небом. Ещё один хриплый звук донёсся до ушей златовласки прямиком из горла голубоволосой, что спешно ладошкой прикрыла рот. Дунул сильный ветер, страницы книги словно обезумевшие понеслись назад, концы шарфа взлетели над головой голубовласки, а плед боязно подлетел, будто бы унося девчушку с собой вверх. Из рук вылетела белоснежная лента и девушка испуганно отшатнулась от скамьи и не удержавшись на слабых руках, вскоре упала, откашливаясь и ища глазами кружевную ткань, так неожиданно покинувшую её хозяйку. Блондинка,быстро сориентировавшись, будто подлетела на месте, совершенно забыв об оставленной возле сакуры книге, которая от сильного дуновения ветра чуть подлетала. Помчавшись по набережной вперёд, кареглазая не упускала из виду белый ошмёток ткани, который по видимому, был дорог голубоглазке. Опасно пролетев над перилами, лоскуток рванул с обезумевшей скоростью вниз, прямиком в речку, из которой буквально на днях, только в другом конце парка, вылезла блондинка после той встречи с блондинистым монстром. Ничуть не сомневаясь, девушка встала на заборчик и спрыгнула вниз. Тело мгновенно окутал сковывающий холод и резко намокшая одежда неприятно облепила тело. Откашлявшись и оглядевшись, кареглазая обнаружила вблизи от себя белую закладку, что словно маленький плотик, развивалась по волнам. Взяв в руку кружево, девушка стала взбираться по склону вверх, обдуваемая ветром со всех сторон. Перешагнув через перилла, она огляделась. Голубоволосой незнакомки и след простыл… продолжение следует…