Дом, где умирают тучи

Глава четвёртая. Крепко сжимая в руках лоскуток, девушка медленным шагом шла по уже успевшей опустеть улице. Солнце, так и не появившись после обеденной бури, обидно быстро скрылось за горизонтом, частично погрузив буйный и шумный город в сон. Люди, будто испугавшись резкой темноты, и словно ожидая ночных кошмаров, боязно попрятались за дверьми своих домов, включив за обширными, объятыми шелковыми занавесками окнами, всепоглощающий свет. Уличную вечернюю тишину прерывал треск кузнечиков, лёгкий шелест листвы и противное хлюпанье промокшей одежды блондинки. Хвостики, некогда находившиеся на её затылке, уже давно расплелись, и короткие золотые волосы обмякшими патлами свисали с головы, не касаясь хрупких, трясущихся от слабого дуновения ветра и холода плеч. Промокшая толстовка и джинсы противно прилегали к телу, даря ещё больший дискомфорт своей хозяйке. В этот раз, вечер был несомненно холоднее обычного. На дороге послышался лязг шин и чёрная иномарка, не затормозив, понеслась по лужам, окатив грязной водой и так мокрую девушку. В мгновение ока будто водопад и капли воды больно ударили по плечам и голове, заставив согнуться и зажмуриться. Открыв глаза, Люси ещё больше разочаровалась в этом дне. Теперь не просто мокрая, но и грязная она должна была идти домой. Благо, усадьба была расположена за поворотом. Мгновенно, будто телепортировавшись к зданию, Хатрфелия вставила ключ в замочную скважину и пару раз крутанула им. Под напором блондинки дверь поддалась, и девочка почти ввалилась в дом. Поставив возле входа сумку и сняв кеды, она тихо, пытаясь не создавать лишнего шума, двинулась к лестнице. — Вы только посмотрите, чучело вернулось! — за спиной девушки послышался язвительный хохот и топот ног. Закатив глаза и еле-еле натянув на лицо перекошенную улыбку, больше напоминающую по своему подобию оскал, она обернулась. В середине холла стояла тринадцатилетняя девочка, скрестив руки под грудью и с усмешкой смотря на старшую сестру. Серебристые короткие волосы, собранные в неумелый пучок, домашняя одежда, состоящая из малинового цвета шорт и розоватой футболки. Карие глаза излучали неприязнь и тщеславие, самовлюбленность и презрение. Губы были вытянуты в пугающий звериный оскал. — И тебе привет, сестренка, — Хартфелия попыталась изобразить дружелюбие на лице, однако в мозгу она уже расчленила, изуродовала, сожгла и развеяла прах своей ненавистной сестренки над Тихим океаном. — Почему ты сегодня меня не разбудила? — Из какой помойной ямы ты вылезло, пугало огородное? — пропустив вопрос сестры мимо ушей, Ангел подошла к ней ближе и начала осматривать мокрую и испачканную одежду. Театрально вскинув брови и зажав нос, она продолжила: — Вот это зловоние, как раз подходит твоему имиджу, — ухмылка не сходила с лица пепельноволосой, а блондинка лишь удрученно фыркнула такому поведению девчонки, — привыкла. — Смотрю в школу-то ты ходишь, однако плодов это не даёт, — ответила Люси сестре, подняв уголки губ и искривив их в нахальной улыбке. — Мозги, как были маленькими, так и остались. Да и шутить у тебя совершенно не получается, сестрёнка, — тоном выделив последнее слово, она наблюдала за реакцией девчонки, чьё лицо скоропостижно меняло цвет, словно светофор. — Да как ты смеешь, коза драная?! — взвизгнула Ангелок, сжав руки в кулаки. Лицо приобрело единый бордовый оттенок, а глаза буквально начали метать молнии. Хартфелия скосила самодовольный взгляд на сестру. Это окончательно выбесило девушку, кофейного цвета глаза налились кровью. — Тебя стоило пристрелить в нашем саду, как последнюю шавку! — услышав эти слова, блондинка мгновенно сбавила свой настрой, напрягшись. Уже предчувствуя вкус победы, Сердоболия дополнила: — Ах точно, твоя мамаша же избивалась нашей прислугой на том дворе. Шлюхе положена её судьба. Последняя капля самообладания покинула Люсьену, кулаки сжались до побеление костяшек, глаза скрылись за челкой. Она затронула самое дорогое. И в этот раз не отвертится. — Ну что, тебе сказать нечего? — в ответ на очередную усмешку сестры, девушка лишь замахнулась и со всей силы ударила пепельноволосую по лицу. Ангел больно приземлилась на пятую точку, испуганно смотря на озверевшую сестру. Хартфелия схватила девчонку за волосы и откинула её к ближайшей стене. Пепельноволосая со стоном, глухим стуком ударилась о дверной косяк и приземлилась на пол, жалобно хныча и пряча за ладошками раскрасневшееся от ударов и слез лицо. Рыкнув, Люси решила больше не трогать и так получившую своё за оскорбление Сердоболию. Неспешным шагом она направилась к лестнице на второй этаж, прямиком к своей комнате. Из зала, приоткрыв дверь, показались два испуганных карих глаза. Юкине всё это время наблюдала из-за щелочки очередную перепалку старших, не смея вмешаться… *** Сняв с себя грязную одежду, девушка запустила стиральную машину. Включив воду, Люси выпрямилась и посмотрелась в зеркало. Все её тело было в ссадинах и синяках. Грязные волосы, тёмные круги под глазами и пустые глаза. Костяшки покраснели и жутко ныли после такого резкого всплеска энергии и сильного удара. Безусловно… в другой ситуации Хартфелия не подняла бы на сестру руку, как бы та её не называла. Эта глупая девчонка снова заставила вспомнить о том, что так не хотела опять увидеть в своей голове блондинка. Снова… Погрузившись в душистую воду по самый нос, девочка тупо уставилась в противоположную стену. Зеленоватого цвета кафель с желтым рисунком. А действительно ли она не подняла бы на неё руку?.. Может быть это был простой срыв, ведь не впервой Ангел встречает её такими далеко не лестными словечками… Нет. Всё же девчонка не просто так получила по своему смазливому лицу. Уж слишком больно было вспоминать об этой женщине… Маленькие ладошки перебирали подол платья, на котором лежали недавно сорванные белые цветы. Одуванчики. Такие легкие и хрупкие. От слабого дуновения ветра они будто рассыпаются, а потому девочка решила сохранить их любой ценой, прикрывая со всех сторон от ласкового, летнего ветерка. — Люси! — на голову малышки опустился венок из одуванчиков. Ветерок потрепал новый головной убор кареглазки и окружил её со всех сторон белоснежным пухом. Настолько мягким и щекочущим, что девочка, не сдержавшись, чихнула. По поляне раздался звонкий смех. — Мама любит тебя, — прямо перед ней опустилась на колени, в длинном летнем голубоватом сарафане молодая девушка. Средней длины волосы, чуть тусклее солнца, лежали на аккуратном, почти детском лице. Большие кофейные, лучащиеся добротой и наивностью глаза, смотрели на своего ребёнка с невероятной любовью, на которую только способна мать. Розоватые губы растянулись в скромной, но такой счастливой улыбке. Затылком, девчушка ощутила невесомый, нежный поцелуй, дарящий умиротворение и спокойствие. — Я тебя никогда не оставлю… Продолжение следует…