Дом, где умирают тучи

Розоволосый угрюмо наблюдал за мельтешащим из стороны в сторону Игнилом. Мужчина выглядел крайне взволновано и был откровенно не похож на самого себя. На слегка бледном лице стали проступать морщины, изумрудные глаза печально и как-то отчужденно рассматривали пол, а в красных волосах сейчас стали отчетливее виднеться редкие седые волоски. Впервые глава Драгнилов выглядел уже не как статный бизнесмен, признанный и хорошо сохранившийся для своих лет мужчина, а как обычный муж и отец. Любящий семьянин, который не мог дозвониться до своей жены и дочери уже целые сутки. Нацу не пошёл сегодня в школу и был поднят с постели громкими криками своего отца, что с самого утра стал срываться на окружающих, не смея сдержать гнева и пылкого нрава. Стены особняка рокотали мужскими матершиными возгласами, слуги в испуге мялись в углах комнат, а многочисленные охранники получили громкие выговоры и срочные приказы розыска. Некоторые даже потерпели физические увечия, в пылу ярости хозяина дома. Мальчик отрешенно помешивал ложкой невкусный какао. Ни одна из служанок не могла приготовить так, как готовила мама. Пить эту бурду было откровенно невозможно. — Господин, вас к телефону! — взволнованно прощебетала служанка, боясь подходить к мужчине ближе, чем на пять метров. Красноволосый мгновенно обернулся, быстрым шагом настигнув горничной, что держала в руках его мобильный. На экране яркими символами отобразилось «СИЛЬВЕР» и Драгнил без промедления поднял трубку. — Да. — властный и грозный голос мужчины прорезал недолгую пелену тишины в доме. Служанка испуганно дернулась, а неподвижная гладь какао шевельнулась от громкости звука. Нацу встревоженно поднял голову, наблюдая за прекратившим свои метания отцом. — Что-то узнал? Фуллбастер тревожно выходнул в трубку, собираясь с мыслями. Не думал он, что ему когда-нибудь в жизни придётся сказать это своему лучшему другу. — Нашли изувеченное тело молодой женщины, тебе нужно прийти на опознание. — если прислушаться, можно было бы услышать, как хрустнул в широкой ладони экран мобильного телефона. Нацу шумно сглотнул слюну, пытаясь вслушаться в голос из динамика телефона отца. Красноволосый медленно набрал воздуха в лёгкие, гневно морща лоб. — Какова вероятность? — слова с надеждой выпали из горла, заставляя кровь застыть в жилах. В свете люстры сверкнуло обручальное золотое кольцо на безымянном пальце с гравировкой «Навсегда твой». Сильвер рвано выдохнул в который раз, пытаясь побороть в себе слезливые чувства. В груди мешался ком. Ком неверия, нежелания верить в то, что случилось. Мужчина с силой вдохнул носом столько воздуха, сколько смог. Драгнил уже знал ответ — Сильвер бы не тянул зря время и не сказал бы про опознание. Но ему нужно было услышать это наверняка. — Я уверен, что это она. Под футболкой мальчика прокрались крупные мурашки ужаса. На лице отца отобразились самые пугающие чувства. Чувство отчаяния и пустоты. Чувство потерянности. Наверное, Нацу никогда не сможет забыть это лицо. Оно ещё ни раз придёт ему в кошмарах. Когда его живой отец приобрёл физиономию трупа. Глаза потускнели, будто бы кто-то выключил свет. И, будь у розоволосого стопроцентное зрение, он бы с уверенностью заявил, что видел, как от корней к самым концам алых волос побежала ручейками седина. — Когда мне прийти? — до этого кипящий яростью голос приобрёл кромешную бездушность. Двое служанок с осознанием беды сжали ладонями открытые рты, едва начав всхлипывать. Нацу недоуменно осмотрел управляющую домом, что медленно прикрыла глаза и отчаянно выдохнула. Полюшка коротким движением руки отозвала слуг, делая шаг навстречу хозяину. — Можешь подъехать хоть сейчас. Я уже в морге. — Холодно проговорил мужчина по ту сторону телефона. — Скоро буду. — кнопка выключения вызова, осколки стекла экрана неприятно резанули подушечки пальцев. Самые мелкие больно впились в кожу. Умиротворение длилось не долго… — Отец…? — телефон вдребезги разлетелся от соприкосновения с противоположной стеной. Железный корпус аппарата застрял в образовавшейся от сильного удара вмятине. Нацу ошарашено упал на колени, едва встал с кресла. — Нацу, поднимайся. — бесчувственно процедил Игнил, неаккуратно отряхивая ладонь. На паркет звучно слетели пара осколков, несколько алых капель прибавили цвета белоснежному полу. — Господин, это не самая хорошая идея. Он ещё ребёнок. — Полюшка настойчиво схватила ребёнка за плечи, с неким пониманием, сочувствием и привычной холодностью смотря на главу семейства. Драгнил гневно стрельнул взглядом, отчего мальчик недоуменно взмахнул пушистыми ресницами, чувствуя холод конечностей. — Когда-то ему придётся стать мужчиной…

***

Черноволосый взволнованно закусывал губы, сминая в гуще волос потные ладони. Темно-серое унылое небо и едва-уловимый туман делали картинку сегодняшнего дня ещё более невероятной, ненастоящей, но от того не менее четкой и ужасающей. Сильвер не мог поверить в то, что это случилось. Ещё неделю назад Мако и Мико готовили вместе праздничный обед для него, в честь дня рождения. А завтра их семьи должны были отправиться в поход в горы, ведь они с Игнилом давно обещали своим сыновьям, да и Эльза была не против. Только Мико брезгливо морщила нос, представляя количество различных ползучих тварей и грязи. Мако же скромно улыбалась, протирая на кухне чайный сервиз. Мужчина тяжко выдохнул в который раз за день. И как только сообщить эту новость своим? Хотя, возможно, Мико уже могла догадаться. Ведь он впопыхах выскочил на место преступления, громко комментируя по телефону свои впечатления. Жена по привычке лениво просиживала диван, читая книгу по устройству машинописных станков, ведь все нормальные книги уже давно были перечитаны ею пять или шесть раз. И где только она находила такую специфическую литературу? Просто уму непостижимо. Напротив грязно-белого здания остановилась чёрная, блестящая чистотой иномарка. На асфальт пару раз звучно упали капли. Едва водитель Игнила открыл пассажирскую дверь, дождь ударил своим первым, самым сильным потоком о землю. Хлопнул чёрный зонт, вода стала удручающе барабанить по ткани. Серые глаза пересеклись с испуганным и ничего непонимающим изумрудным взглядом. — Ты хорошо подумал, прежде чем взять его с собой? — хрипло выдал детектив, сам не узнав своего голоса. Водитель вернулся в машину, отъезжая к парковке, а трое двинулись прямиком ко входу в здание. — Это зрелище не для детских глаз, Игнил. Не будь так опрометчив… — слова были нагло прерваны бессовестно всученым в руки чёрным промокшим и уже сложенным зонтом, а зелёный взгляд почти с ненавистью смотрел в лицо близкого друга. — Мне казалось, что это мой сын. — достаточно четко и грубо проговорил Драгнил, отряхивая чёрное пальто и проводя ладонью по розовым волосам мальчишки. Нацу по-мальчишечьи дерзко мотнул головой, скинув руку. — И мне решать что делать в данной ситуации. — Так то оно так, но… — Фуллбастер неловко проглотил язык, запнувшись на полуслове. Сейчас был, пожалуй, единственный случай, когда он не мог привычно ответить своему другу грубостью на грубость или съязвить. Мысли отчаянно терялись в голове, а при виде красноволосого в таком тираническом состоянии он чувствовал себя самым настоящим подростком. Сильвер как никто другой мог понять его и сейчас, впервые в жизни, у мужественного офицера скрутило желудок от страха перед этим взглядом. — Ладно, хрен с тобой. Делай как знаешь. Не мне тебя учить. Белоснежная дверь легонько скрипнула, пред глазами предстал стол и тело, накрытое белым покрывалом. Возле трупа, словно мухи ошивались следователи. Двое патологоанатомов молчаливо стояли у изголовья, скрестив руки. — Вы члены семьи? — холодно бросил один из них, подходя к середине кушетки. Сильвер многозначно сморщил нос и брови, махнув рукой. Врач незамедлительно откинул покрывало, только Нацу и его отец подошли вплотную к жертве. — Имя: Мако Драгнил. Дата смерти — 14 октября 2011 года. Время смерти приблизительно 17:43. С кушетки шумно свалилась бледная рука облачённая в разорванный рукав плаща и ошмётки розового свитера. Нацу ошарашено отшатнулся от койки, споткнувшись о собственную ногу. Плитка морга встретила мальчика холодом и незаметной, на фоне душевной, болью. Из широко раскрытых изумрудных глаз прыснули ручейки слез. Губы почти мгновенно посинели и стали трястись, заставляя зубы стучать друг о друга, верхнее веко правого глаза стало непрерывно скакать вверх-вниз, а все тело в конвульсиях затряслось. — Игнил Драгнил, я полагаю? — патологоанатом осмотрел лицо знаменитого бизнесмена, держа в руках листы с записями. — Вы подтверждаете личность умершей? Сильвер отчаянно полосонул себя руками по лицу, сжимая до хруста челюсть. Серые глаза с жалостью уставились на омертвевшего от ужаса мальчика, что продолжал без чувств сидеть на полу с дёргающимся глазом и мокрым от непрерывных слез лицом. Внутри все органы, кости словно обвязали веревкой и сжали в морской узел. Хотелось блевать кровью, что ледяными потоками бегала внутри, где-то под кожей. Хотелось выплюнуть каждый орган, каждую клетку, что заплыла этим ужасом и болью от потери. Но не получалось. Это чувство навязчиво царапало изнутри когтями, прорезаясь на свободу. — Да, я подтверждаю. — Игнил угрюмо чиркнул ручкой, отзывая лишних людей прочь. Санитары понимающе поклонились, а следователи испуганно метнулись вон, чувствуя нарастающую ауру. — Э… Это ведь не правда? — детский голос отчаянно дрогнул, соленые капли быстро залились в рот. Черепная коробка опустела от мыслей. Внутри все сжалось в один необъятный ком, мешая говорить и о чём-то думать. Даже банально шевелиться. Драгнил похолодевшими пальцами коснулся такого родного, нежного лица жены. Кожа усопшей приобрела более растянутый вид. Морщины уменьшились. Возле ушей и оголенных ягодиц виднелись красноватые трупные пятна. Кожа оледенела ниже комнатной температуры, все тело обрело неестественный облик из-за трупного окоченения — кисти и логти согнуты, так же как и колени. Вокруг стал витать неприятный сладкий аромат разложения. Бедная Мако… Нацу рефлекторно сжал грязными ладонями рот, закатывая глаза и пытаясь побороть в себе рвотные позывы. По жесткой коже мужской щеки, на которой стала проявляться однодневная щетина, шустро скатилась скупая мужская слеза. Мышцы на лице Драгнила-старшего дернулись, губы сжались в тонкую бледную дёргающуюся полоску. Мужчина ощутимо чиркнул челюстями, едва не раскрошив зубы. Грудь, скрытая за вчерашней бордовой рубашкой рвано поднялась, набирая неровными, скомканными глотками воздух. Рот высох, а тело похолодело, стал бить мелкий озноб. Что-то внутри этого серьезного, непоколебимого и статного мужчины сломалось. Разломилось, как тонкая спичка или рассыпалось, как карточный домик. Сильвер мог поклясться, что слышал, как у Игнила звонко хрустнул внутренний стержень. Словно бы у черноволосого самого разломился напополам позвоночник. Такой звук. Детектив испуганно ощупал свою спину, дабы убедиться, что ничего себе не напридумывал. Боли в спине не почувствовал. Может, просто показалось? Игнил рвано выдохнул, сглатывая мешающую в горле слюну, словно бы пытаясь вытолкнуть этот ком или побороть вырывающийся наружу поток слез, протер ладонью лицо сверху вниз. — Пошли выйдем. — безжизненно бросил он брюнету, направляясь к выходу. Сильвер настороженно осмотрел ребёнка и, прикусив губу, метнулся за другом. Громкий стук тяжелых мужских каблуков от ботинок стал удаляться. Нацу в неверии поднялся на ватные ноги, что его совершенно не держали. Тело колотила крупная дрожь, холодные, склизкие щупальца ужаса связывали по рукам и ногам, мешая шевелиться. — М-мама… — мальчик ошарашенно сжватился за бледную, мертвецки-синюю кожу. Рука Мако была холоднее самого заледеневшего айсберга. — Мам, это не смешно… — по мальчишечьим щекам резво побежал очередной поток слез. Нацу никогда не был слабым. Никогда не плакал и не показывал свою боль. Даже когда сломал на баскетболе руку не проронил ни слезинки, но сегодня не получалось держать себя в руках. С каждой секундой, проведённой возле матери, внутри будто бы деревенели вены. Стуки сердца фейерверком больно разрывались внутри. Казалось, что ещё немного и мальчик сам потеряет себя, испустив дух. В этот день, вечно веселый, озорной розоволосый, впервые рыдал, как пятилетний малыш, сжимая в объятиях ледяную мертвую руку матери и заливая слезами стол… Порой судьба приносит нам самые неожиданные и болезненные удары, которых просто невозможно было предугадать…

***

— Что насчёт Эльзы? — мужчина угрюмо выпустил едкий сигаретный дым изо рта, бросая взгляды на каменную плиту. Процессия завершилась несколько часов назад, но ему не хватало смелости и желания уходить от сюда. Внутри зияло отчетливое чувство пустоты. Словно бы сегодня вместе с Мако он положил в гроб частицу своей души. Нацу продолжал бесчувственным истуканом стоять напротив могилы под проливным дождём, пожирая пустым и до боли серьезным взглядом, явно не его возраста, выгравированное на камне имя матери. Чёрный костюм насквозь промок. Розовые волосы паклями свисали, закрывая лицо. Впервые отец и сын были так сильно похожи. Как две капли воды, зеркально отражая состояние друг друга. На кладбище остались лишь самые близкие… Большинство из них, коих было не такое масштабное количество, чем во время погребения. Многие испугались ливня, остальные продолжали стоять под деревьями, неподалёку от могилы, переваривая в голове этот отвратительный день, наложивший чёрный отпечаток на душу каждого присутствующего. Фуллбастер-младший дерзко скинул руки матери с плеч, шагнув под дождь. — Грей! — негромко, но взволнованно воскликнула Мико, дёрнувшись вперёд, но была остановлена рукой Эмили Штраус, что напряжённо мотнула головой. Мужчины столпились в узкий круг, беспрерывно выкуривая сигареты, одну за одной, в тот момент, когда женщины продолжали печально вздрагивать от холода и вытирать соленые дорожки чёрными рукавами. — Розыск ещё ведётся, никаких зацепок. Мы обшарили большую часть города, но новостей пока нет. — Сильвер удручённо выбросил бычок, потянувшись за следующей сигаретой. Игнил бросил курить десять лет назад, да и сам Фуллбастер уже давно не портил свой организм табаком. Пачки посетивших похороны курильщиков заметно опустели от количества людей, что внезапно ощутили тягу к курению. Его сын медленно подошёл к одиноко стоящему Нацу, сжав ладонью мокрое от дождя плечо. Мальчик рвано выдохнул, склонив голову перед могилой усопшей. Казалось, что этот день никогда не закончится…

***

Дом четы Драгнилов перестал дарить тепло и уют. Минуты превращались в часы, часы в дни, дни в бесконечную череду потерянности. Количество слуг заметно убавилось, охранников возросло и в школу розоволосый ходил с толпой из семи человек. Со дня похорон отец и сын не проронили ни слова перед друг другом. Будто виня самих себя, уничтожая этим молчанием крупицы светла и здравого рассудка. Не позволяя себе жить дальше после того, что произошло. — Сегодня тоже не пойдёшь на тренировку? — мальчик звонко хрустел чипсами и говорил с набитым ртом, переодически бросая взгляд на нискосортный боевик, что крутили по ТВ. Нацу удручающе сполз с кровати на пол, к другу, прижимая к себе колени. — Нет. Грей недоуменно и немного разочарованно метнул взгляд на друга, набивая рот химозой. Женщина сложила руки под грудью, проталкивая дверь в комнату и переступая порог. — Господин Фуллбастер, отец ожидает вас. — голос Полюшки всегда вызывал странное трепещущее чувство детского страха, резал по ушам и заставлял вскакивать с места, как и поступил от неожиданности Грей. Он сбросил пачку на журнальный стол, направляя кулак на Нацу. Мальчик без особого желания ответил тем же. — Я пошёл. В тот вечер Драгнилу младшему было необычайно холодно. Он не знал куда себя деть и как привидение бесцельно сланялся по дому. Игнил стал пропадать ночами на работе, его сын был предоставлен самому себе и своим мыслям. Закрывая глаза он видел омертвевшее лицо матери и вскакивал с постели от ужаса, после пол ночи не мог уснуть, горюя и не зная, каких чувств было в нем больше: скорби, злобы или отчаяния. Про сестру так ничего и не узнали. Отец терялся в догадках, а Нацу впервые в жизни пожалел о том, что так много с ней ссорился до того злополучного дня и сгрызал ночами колени от вины. Чувствуя, что если бы он ладил с ней больше, то ничего бы не случилось. Но никто уже этого не сможет узнать. — Эльза. — открывает парадную дверь, поскальзываясь на ватных ногах и падает на пятую точку. Шарф пачкается о грязь, копящуюся возле входа из-за обуви. По бледным щекам льются немые капли слез, руки сжимают продрогшую сестру в одной сорочке. Без глаза, но живую. Они рыдают вместе, на вой сбегаются служанки, помогая детям встать. Ее появление окончательно доломало внутри Нацу тот стержень веры и добра. Всю ночь он не отходил от аловолосой; впервые в жизни брат и сестра спали в одной комнате, на одной кровати, когда раньше ели за столом с трудом в компании друг друга. Они плакали. Плакали последний раз, заглушая боль от потери и сожалений. Сжимали друг дружку в душащих объятиях, боясь, что тот, кто рядом, вот вот исчезнет. Боль сплочает людей. Впервые прорезаются родственные чувства, желание защитить и уберечь. Эльза не говорила. Она только плакала и плакала, а ещё сжимала холодными пальцами ладонь Нацу и не верила в то, что произошло с их семьёй… продолжение следует