Много Гарри Поттеров для Литтл-Хэнглтона

  Как только Гарри увидел Волдеморта, он разрыдался:   – Уа-а-а-а! Штрашный жмеелицый человек!   – Что? Прекрати плакать! – потребовал Волдеморт, от чего Гарри заплакал только сильнее:   – Хачу пвафешова Севи!   – У тебя что, разум как у пятилетнего? – нетерпеливо спросил Волдеморт.   – Маи дядя и тетя били меня, так што я жбежал и вштретилшя ш пвафешовом! – захихикал Гарри   – Так именно поэтому у тебя умственная отсталость? – сплюнул Волдеморт и застонал, когда Гарри перешел к еще более громким рыданиям. – Да хватит уже плакать. Это отвратительно. Тебе четырнадцать, веди себя соответственно.   – Типерь пвафешал шлепает меня, патаму што я пвачу как либенок!   – Ооо, – проворковал Хвост.   – Это не мило. С чего бы это мило? Это жестоко! С каких это пор жестокость милая? – Волдеморт в замешательстве огляделся по сторонам. Гарри продолжал вопить, и Темный Лорд в отчаянии стиснул зубы. – Знаешь что? Я вместо этого сражусь с Дамблдором. Дряхлый старик всяко лучше ноющего взрослого ребенка. Хвост, отведи мальчишку к Северусу и скажи ему, что если его подопечный еще хоть раз окажется в десятке метров от меня, я наложу на него такой Crucio, что его мозг превратится в кашу. Я даже не хочу знать, почему же он заботился о моем смертельном враге и вырастил его как своего сына, я просто хочу, чтобы его не было рядом. Никогда.   Хвост подвел пускающего слюни Спасителя к портключу и обернул вокруг него его ладонь. Гарри появился перед лабиринтом, немедленно выпрямился и отряхнул мантию. Профессор Снейп сбежал с трибун, его мантия билась у него за плечами, а волосы шелком стекали по плечам. Его нос был не слишком большим, но выдающимся, а в глазах было столько света и тепла, что они могли быть фейерверками.   – Любовь моя! – закричал Гарри, захватывая своего любимого в объятия. – Он на это клюнул.   – О, ты замечателен. И ты так похож на Лили, свою мать, кого я любил всем сердцем! – воскликнул Северус, глядя прямо в глаза, что когда-то принадлежали любимой им женщине, на лице ненавидимого им мужчины.   – Это не так уж не жутко! – вздохнул Гарри и притянул своего парня навстречу горячему поцелую.   – Педофил! – закричал Рон, с отвращением указывая на пару. Гермиона отвесила Рону подзатыльник.   – Не глупи, Рон! Это не педофилия, если они любят друг друга!   – Конечно. Как глупо с моей стороны.   Дамблдор с любовью посмотрел на них.   – Как директор этого учреждения, я должен быть обеспокоен ненадлежащим поведением между преподавателем и учеником. Но меня это совсем не волнует, потому что, ах, любовь. Магия, что сильнее всего, чему мы здесь учим.   – Северус, я беременный! – заявил Гарри. Северус с любящим замешательством посмотрел на свою юную любовь.   – Но как это возможно без матки?   – Разве это важно? – со смехом спросил Гарри.   – Думаю нет. Назовем его Септимусом, – решил Снейп, даря Гарри еще один пробирающий до глубины души поцелуй. – … Знаешь, если бы двадцать лет назад я не сказал одного слова, ты был бы моим сыном.   – Как романтично, – вздохнул Гарри.   – Мы были просто созданы для этого, – согласился Северус.