Много Гарри Поттеров для Литтл-Хэнглтона

  – ОМ! СОТАЯ ГЛАВА! ЭТО НАКОНЕЦ-ТО ПРОИЗОШЛО! – взбудораженно закричал Хвост. – О МЕРЛИН! О. МЕРЛИН! ЭТО ВЫ ДВОЕ! ВМЕСТЕ! КАК ОДНО! ПАРА! ДВА ЧЕЛОВЕКА! ДРУГ С ДРУГОМ! И ЭТО ВЫ ДВОЕ! – Из глаз Хвоста покатились слезы. – Я-я-я всю эту и-историю ждал э-этого, и теперь это стало правдой! – рявкнул он и рухнул на пол, его переполняла несчастная радость. – Вы просто идеальны.   – Хвост, кажется, я должен сказать тебе, – начал Лорд Волдеморт, его голос был окрашен беспокойством. – Не хотелось этого говорить, но я правда думаю, что тебе, возможно, нужна терапия…   – Нет, мой Лорд! Нет! Нет, послушайте меня! Они так чудесны! Они созданы были друг для друга! Она всегда была немного не от мира сего, и над ней издевались, так что она полностью понимает, как отстраненно и одиноко он себя чувствует! Он никогда ее не осудит! Они оба потеряли родителей! ОНИ БОЖЕСТВЕННЫ!   Волдеморт, Гарри и Луна посмотрели на жалостливо дрожащего Хвоста.   – Чувак, успокойся, – пробормотал Гарри. – Мы просто держимся за руки. Мы не женаты и ничего подобного.   – Я пришла за нарглами, – сказала Луна, широко распахнув чудесные изумленные глаза.   Раздалось коллективное «а-а-а».   – Я слышала, что они собираются на трупах, – закончила она с пустой улыбкой.   Гарри неуверенно ей улыбнулся.   – Неплохо, Луна.   – Спасибо, Гарри! – улыбнулась она и чмокнула его в щеку. Гарри покраснел, пробормотав «Везунчик».   – О, нет, – серьезно сказала Луна, ее лицо вернулось к прежнему невменяемому выражению. – Вот мозгошмыги везунчики. Они питаются траурными слезами.   – Чудесно, дорогая.   – Знаю! – ослепительно улыбнулась она ему, положив голову ему на плечо.   – Это так прекрасно! – вскричал Хвост.   Откуда-то издалека донесся приглушенный крик «Снарри навсегда!»   – ЗАТКНИСЬ! Все ненавидят снарри! – закричал Хвост, умчавшись во тьму кладбища, чтобы убить того, кто посмел запятнать чудо и жертвенность ларри.   Наступила тишина.   – Ну, его точно достала бундящая шица, – сказал Волдеморт.   Луна и Гарри уставились на Волдеморта.   – Что?