Когда обрушилось небо

Ривай ненавидел выбираться в бар, который предпочитал Эрвин. Однажды он прикрылся срочным делом, вытащив Ривая посреди ночи из дома, а оказалось, что он попросту напился, а ночевать в машине ему не хотелось. Ривай тогда покрыл Эрвина трёхэтажным матом, сетуя на его безответственность, хотя большую часть времени Эрвин Смит прекрасно справлялся с обязанностями директора крупной организации. Сегодня же никакого вранья Ривай не услышал, лишь громкую музыку и предложение присоединиться. Уловить пьяные нотки в его голосе не составило труда, но Ривай, не горя желанием провести целый день в компании Ханджи и насупленного Йегера, предпочёл уехать. Бар располагался в центре города, на тихой улочке, куда уже не доходил свет огней магазинов и рекламных щитов. Смит нашёлся в привычном месте — за барной стойкой, вот только сейчас около него вилась кудрявая крашеная блондинка на невообразимо высоких каблуках, в короткой юбке и полупрозрачной кофточке. Она старательно закидывала ногу на ногу, демонстрируя нижнее бельё, и о чём-то болтала, смеясь и держа в руке стакан с виски и несколькими кубиками льда. Эрвину, казалось, её компания очень даже нравилась: он улыбался, из-за алкоголя его щёки раскраснелись. Однако когда блондинка предприняла попытку обнять его, так и не убрав руку со спины, Ривай хмыкнул, заметив торчащий из заднего кармана брюк бумажник. Эрвин ничего не замечал, увлечённый пустой болтовнёй блондинки, а тонкая ручка с накрашенными ногтями тем временем уверенно спускалась ниже. — Ну-ка пошла на хер, — холодно сказал Ривай, подойдя к ним со спины. Девушка недовольно обернулась, посмотрев на подошедшего густо накрашенными глазами, и зло надула губки. — Мне плевать, что твоя лапа сейчас пыталась стянуть бумажник, но твой способ вызывает отвращение. Вали отсюда, пока пальцы целые, — выдал Ривай абсолютно ровно и буднично. Блондинка округлила глаза, часто задышав и собираясь что-то сказать. — И рот закрой. Могу поспорить, голос у тебя отвратительный. Эрвин, если собирался снять кого-нибудь на ночь, мог бы смотреть не только на задницу, но и речь послушать. Он заметил, как Эрвин с любопытством приподнял брови, но вставать на защиту девушки явно не собирался, увлечённый монологом Ривая. Девушка не нашлась что сказать, поэтому в два глотка прикончила виски и, стукнув бокалом по барной стойке, гордо удалилась прочь, старательно выстукивая каблуками по паркету. — Ведёшь себя как идиот, — прокомментировал Ривай, с упрёком смотря на Эрвина. — Приходить в подобный бар в дорогом костюме — всё равно что повесить на себя ярлык: «Хочу, чтобы меня обокрали». Или ты действительно собирался с ней переспать? — он прищурился. Эрвин не сдержал смешка, жестом пригласив Ривая сесть на освободившееся место. — Почему бы и нет. Я ведь не рассчитывал, что ты приедешь. — Но я и не шлюха, которую снимают, — он брезгливо отодвинул от себя бокал, оставшийся после ухода блондинки. — Будешь? — предложил Эрвин, кивнув на бокал. — Я за рулём. — Я тоже. — И именно поэтому я здесь. Хочешь, чтобы я доставил одного пьянчужку домой. — Ты, как всегда, проницателен, — Эрвин снова сделал глоток. — Не против, если я закурю? Эрвин курил редко, гораздо реже Ханджи. Ривай знал, что в бардачке его машины всегда лежат пачка сигарет и зажигалка — для особых случаев, как выражался он сам. Под категорию «особых» подходило не так уж и много случаев. Ривай вывел собственный список, основываясь на общении с Эрвином за последние несколько лет. Однажды он курил потому, что умерла его мать. Точно так же, предварительно позвонив и попросив приехать, не объясняя при этом причину, он выкурил три сигареты подряд и лишь потом сказал, что два часа назад умерла его мать. Насколько Ривай знал, у Эрвина Смита была только она, поэтому пришлось рано начать работать, чтобы помогать. Впоследствии он съехал, не забывая помогать матери. Эрвин курил, когда женился Нил Доук. Эрвин курил, когда у Майка Захариуса родилась дочь. Эрвин курил после ночи с девушкой, имени которой он даже не знал. — Кури, — снисходительно кивнул Ривай, подперев рукой подбородок и искоса наблюдая, как он поджигал сигарету. После первой затяжки на лице Эрвина проступило облегчение, и он с наслаждением выпустил дым. — Я думал, ты завязал со связями на одну ночь, — Ривай проводил взглядом молодого бармена, мило беседующего с каким-то мужчиной в рубашке с закатанными рукавами. — Завязал, — Эрвин сделал ещё одну затяжку. — Тошнит от одиночества? Сам ведь выбрал. — И не жалею. Но иногда мне кажется, что это был неправильный выбор. — Только не смей ныть. Хватило мне сегодня… Йегера. Но он мелкий ещё, ему простительно. А ты? В тебе роста… сколько там? Два метра? — Метр и восемьдесят восемь сантиметров, — поправил он. — Неважно, — махнул рукой Ривай. — Вы для меня одинаковые — на всех снизу вверх приходится смотреть. Так вот. Если вздумал себя пожалеть — иди к психологу, или к Ханджи, наконец. Тебя выслушают, да таблеточки пропишут, станет легче. А после секса со шлюхой легче не станет — только пустота, да и денег из тебя вытянет. Он прикусил губу. Редко когда хотелось высказать свою точку зрения, но сейчас был именно такой момент. Ривай ненавидел, когда кто-то выглядел жалко. Тот, кого он знал. В силу характера он не был способен утешить человека, помочь советом. Да и с Эреном получилось по-глупому просто — тому хватило подставленного плеча. Обнимать Эрвина Ривай не планировал не потому, что не мог, а потому, что тому это не было нужно. — Пробовал? — с усмешкой спросил Эрвин. Ривай не стал кривить душой: — Пробовал. Отвратительное занятие. — По тебе не скажешь. — Я не всегда жил на улице, знаешь ли. Были другие времена, были деньги, был дом. Никто не рождается бездомным. — Ты никогда не говорил о том, что было… до, — Эрвин стряхнул с сигареты пепел. — Потому что это в прошлом. Зачем говорить о том, чего уже никогда не вернёшь. — Жалеешь? Вопрос поставил Ривая в тупик. Он никогда не позволял себе задаваться подобным вопросом, поэтому и ответа у него не было. — Нет, наверное, — уклончиво сказал он. — Меня устраивает то, что есть сейчас. Хотя жить с Ханджи под одной крышей — то ещё удовольствие. — Поверь, так лучше. — Иногда мне кажется, что это дурацкое правило — по жизни вдвоём — ты выдумал только из-за своей прихоти, а не из-за соображений безопасности. — Как сказать, — Эрвин еле заметно склонил голову. Ривай вспомнил первое впечатление о Ханджи. Оно было полностью отрицательным, и он даже подумать не мог, что Смит сделает их напарниками. Поначалу Ханджи показалась ему совершенно глупой несносной женщиной, с громким голосом, с неаккуратной причёской и в странной одежде. Неужели она вообще как-то существовала в человеческом обществе? Оно ведь не терпит таких, рано или поздно выбрасывая на обочину. «Она неправильная, и ты неправильный, Ривай. Так в чём разница?» — гадко шептал внутренний голос. — Вы работаете вместе. И живёте, соответственно, тоже. Итак, адрес проживания… — объявил тогда Эрвин, и Ривай решил, что ослышался. Ханджи тем временем сразу подскочила к нему, представилась и без умолку начала о чём-то болтать. Конец света. Безысходность. Какого чёрта он вообще здесь делает?.. Первый месяц дался очень тяжело. Бесконечные смены в разное время были для Ривая привычными, ведь раньше он частенько предпочитал не спать ночами, отсыпаясь днём. Но наличие в соседней комнате Ханджи делало это совершенно невозможным, поэтому Ривай заимел привычку уезжать в кинотеатр, покупать два билета на два фильма подряд и мирно высыпаться под монотонный грохот колонок. Усталость была такая, что ему уже ничто не мешало. Первое впечатление пришлось изгонять долго и муторно. Во-первых, Ханджи была хорошим собеседником в разговоре один на один. Они заимели привычку подолгу сидеть на балконе вечером выходного дня, разговаривая об абстрактных вещах. Но она понимала, чувствовала, советовала. Образ Ханджи как «глупой и несносной» постепенно превратился в маску, которую легко можно было снять. Во-вторых, Ханджи умела прикрывать спину. После нескольких опасных происшествий Ривай понял, что этой женщине можно доверить свою жизнь, если того потребуют обстоятельства. В-третьих, с Ханджи можно было быть собой. Ривай не раз вспоминал ту пьяную ночь, когда они едва ли не переспали. Целовалась Ханджи агрессивно, напористо. Она никогда не говорила о том, кто ей на самом деле нравится — девушки или парни, однако по тому, как она предпочитала вести за собой, Ривай склонялся к первому варианту. Впрочем, Ханджи никогда не упоминала вслух о своём влечении к женскому полу. Обычно она хлопала Ривая по плечу, эмоционально восклицала и невежливо указывала пальцем на какого-нибудь парня, говоря при этом: «Смотри, какой офигенный!». Но в её понимании привлекательным должно было быть не лицо или фигура, а какая-нибудь странность. Например, читаемая газета о паранормальных явлениях, ярко-оранжевые кроссовки наряду с деловым костюмом, ирокез на голове. Ривай давно привык к такой Ханджи. Он знал, что такое поведение не более чем способ выживания. На собственном опыте он убедился, что Ханджи может быть серьёзной, может здраво воспринимать ситуацию и даже говорить дельные вещи, но для большинства людей она именно та, какой Ривай видел её в самый первый раз. Так легче жить. Так легче выживать. Он и сам прекрасно понимал её, ведь в какой-то момент и ему пришлось отгородиться от мира, научиться вести себя. Выбор, прямо противоположный Ханджи — закрытость и грубость. Но, быть может, именно поэтому они уравновешивали друг друга. — Сегодня была ещё одна самоубийца, — прервал размышления Ривая Эрвин. — Прыгнула с моста на железнодорожный путь, под поезд. — Вам бы Йегера туда. Он неплохо разговаривает с такими. — Это ведь он спас тогда Хисторию? — Он, — кивнул Ривай. — Они о чём-то долго болтали, но эффект последовал хороший. У парня талант. — Смотрю, он тебя впечатлил. — Не то чтобы… но что-то в нём есть. — Много разговаривали? — Нет, — Ривай решил не вдаваться в подробности сегодняшней встречи. — К тому же дело с ним и Кирштайном пока не имеет смысла. Без новых зацепок всё бесполезно, мы не полиция и вряд ли сможем сложить пазл без недостающих деталей. — Раньше тебя не особо волновали рамки закона. — Я не собираюсь лезть в дерьмо, если не знаю, чьё оно, уж извини. — Я тебя и не заставляю. Ривай замолчал. Сколько уже он здесь работал? Четыре, пять лет? Или шесть? Он никогда не считал, потому как не думал, что задержится здесь надолго. Эрвин Смит вытащил его с улицы, дал крышу над головой, заставил работать и вносить вклад в общество. Ривай никогда не стремился стать значимой ячейкой — ему попросту было наплевать на всех, кроме себя. Пока он мог ходить, мог достать еду и выжить, остальное его не волновало. — Собираешься сделать перерыв? — после заминки спросил Эрвин. — Кирштайн переводится в университет Йегера. Может быть, тогда что-то сдвинется с места. А пока пусть развлекаются сами. — Не боишься, что за это время что-то случится? — А чего бояться? Они мальчики взрослые, смогут разобраться самостоятельно. К тому же у Йегера есть мой номер. Эрвин кивнул, видимо, отмечая что-то про себя. — Дело твоё. А теперь, будь любезен, забрось меня домой.

***

Эрен просидел в гостях у Ханджи до самого вечера. Сначала она несколько раз пыталась заставить его перечитать писанину Жана, но Эрен, глядя на строчки, постоянно отнекивался, так как прочитал всё ещё в ресторане. Ничего занимательного и полезного в жизни матери Жана Кирштайна он не нашёл, да и вряд ли найдёт после десятого прочтения. В конце концов, они даже жили в разных городах, какая тут может быть связь? Ханджи, убедившись, что от Эрена больше ничего полезного не добиться, переместилась из кухни в зал, где достала из шкафа упакованную в потрёпанную коробку игровую приставку. — Будешь? Иногда рубимся с Риваем по вечерам, когда выдаются особо скучные дни, — пояснила она. Ривай играет в приставки? Немыслимо. — Буду, — кивнул Эрен, устраиваясь на диване. Он попытался представить, как Ривай с непроницаемым лицом остервенело жмёт на кнопки геймпада, тихо матерясь сквозь зубы, и едва не рассмеялся. Нет, такого просто не может быть. Такие люди не убивают рисованных монстров с помощью геймпада, сидя на диване рядом с полуголой женщиной. В тот момент Эрен подумал, что плохо знал Ривая. В общем-то, он вообще ничего не знал об этом человеке, кроме нескольких десятков мелких наблюдений, которые он записал в тетради, а после засунул её вглубь ящика письменного стола. Мы говорим о совершенно разных вещах, сказала Ханджи. Время покажет. Когда-нибудь поймёшь. Поймёт ли? Эрен не хотел понимать. Вернее, не хотел расставлять по полкам тот хаос, что творился в голове — слишком уж много усилий для этого требовалось. — Ривай сказал, что если ты не найдёшь связи, то всё это бесполезно. — После почти двухчасовых стрелялок на экране высветилась надпись «game over», и Ханджи откинулась на мягкую спинку дивана, издав разочарованный стон. — Здесь нет связи, — Эрен отложил геймпад. — Какая связь может быть между мной и Жаном? Или между нашими матерями? Никакой. Здесь какая-то ошибка. — И ошибка в том, что тебе подложили тот конверт с пулей? Эрен посмотрел на Ханджи. Внутри что-то надломилось: он только что хотел сдаться, но простой вопрос безжалостно отбросил его в самое начало пути. — Тебе никогда не хотелось обратиться в полицию, Эрен? У них больше возможностей. Он отрицательно покачал головой. — Ты не договариваешь. Он снова оставил фразу без ответа. — Что-то тебя останавливает, — Эрен заметил её пристальный взгляд, но только продолжил смотреть в сторону. Время постепенно подводило вечер к переходу в ночь. С открытого балкона дул прохладный после дождя ветер, и Эрен думал о том, что дожидаться Ривая сегодня бесполезно. Завтра предстоит рабочий день, поэтому засиживаться допоздна с Ханджи — плохая идея. Сегодня произошло слишком много всего, он перенервничал и явно устал. Отдалённо Эрена беспокоила мысль, что он совершенно не представлял, где здесь находится остановка и автобус с каким номером ему предстоит ждать. — Я лучше пойду, — сказал он. — Эй, — окликнула его Ханджи. — Только не вздумай пропадать. Не знаю, что у тебя за проблемы, но если не хочешь разговаривать со мной — поговори с Риваем. «Которого вечно нет, когда нужно», — зло подумал Эрен, но вслух ничего не сказал, предпочтя подавить эмоции в себе.

***

Когда он добрался до общежития, уже полностью стемнело. Пришлось около получаса ждать нужного автобуса, пока не выяснилось, что номер сменился. В салоне почти никого не было — лишь пара старушек да несколько заработавшихся допоздна трудяг. Эрен отличил их по костюмам и портфелям. Сам он устроился сзади, воткнув наушники и впервые за долгое время ощущая умиротворение в транспорте. Около общежития его ждал сюрприз. Чёрный автомобиль, припаркованный напротив входа, заставил Эрена замедлить шаг и насторожиться. Он не сразу рассмотрел лицо Ривая на водительском сидении, но когда убедился, что это он, подошёл к машине и заглянул в открытое окно. — Что вы здесь делаете? — Заехал по пути. Ханджи сказала, что ты улетел домой, вот и решил убедиться, что ты добрался живым. — Не смешно, — нахмурился Эрен. Да и сколько можно проверять? Не маленький ведь. — И это вам не по пути. — Пришлось отвезти напившегося друга из бара, так что по пути. Эрен сдался, пожав плечами. Откуда ему знать, что делал Ривай целый день после того, как уехал под предлогом срочного дела. — Садись, — он наклонился, открыв дверцу со стороны пассажирского места. — Поговорим. Поколебавшись, Эрен решил, что идея весьма неплохая, к тому же у них действительно имелся незаконченный разговор. Поёрзав и устроившись удобно, он украдкой посмотрел на Ривая. Тот выглядел уставшим. — Извините. — За что? — За то, что повёл себя сегодня некрасиво. — Ты хотел сказать — по-девчачьи? Эрен задержал дыхание, силой воли пытаясь заставить себя не краснеть, но прекрасно знал, что кончики ушей уже порозовели — это выдал насмехающийся взгляд Ривая. — Я не!.. — Забей. Молчать у тебя получается лучше, чем говорить. Ты слишком часто пытаешься откреститься от правды. Они просидели ещё несколько минут. — Разберись с Кирштайном. Ты ведь в курсе, что он переводится? — В курсе. Ханджи сказала, — Эрен стал мрачнее тучи. — Тогда остальное за тобой. Если что-то накопаешь, то позвонишь. Эрен сразу вскинул голову, с недоверчивостью посмотрев на Ривая. — Но звони по делу и желательно не по ночам. Внезапный обрыв связи со стороны Ривая сменился робкой надеждой. Испытав панику, Эрен нервно сжал кулаки, вдруг осознав, что не желает отпускать его так легко. — А мы можем… встретиться просто так? Ну, то есть, без разговоров о Жане, «деле», Фрайхайт, работе. Я подумал, что… — Эрен набрал в грудь воздуха, и его взгляд бегал из стороны в сторону по лобовому стеклу. — Было бы неплохо. Когда он осмелился повернуть голову, то вздрогнул, потому как Ривай пристально смотрел на него. И тогда Эрен оглох. Сердце застучало так громко, что он не слышал даже своего дыхания. — А я-то считал, что твой взгляд выражает что-то другое, — выдохнул наконец Ривай. — Взгляд? — Да, взгляд. Я ведь говорил, что по твоему лицу можно многое понять? Если нет, то говорю сейчас. — Если вам неприятно… — тут же спохватился Эрен, но Ривай его перебил: — Я не говорил, что мне неприятно. Меня это не смущает. Меня смущает то, что ты смотришь так именно на меня. Странный выбор. И Эрен был с ним полностью согласен. Странный. Да и не выбор это вовсе, а… стечение обстоятельств. Если уж быть до конца честным, то Эрен не хотел принимать то, что ему нравится мужчина. Нравится в полном смысле этого слова. От осознания того, что большинство людей считают такое ненормальным, становилось неуютно. Ему сразу казалось, что люди начинали коситься на него, будто читая мысли, шептаться за спинами и тыкать пальцами. Всё это напоминало Эрену ощущения после похищения, когда он уже вернулся домой. Хоть и было решено держать всё в тайне, где-то глубоко внутри Эрен понимал, что изменения в поведении заметны, а значит, обязательно поползут слухи. Он разрывался между желанием сдаться и признать, что ему не просто хорошо рядом с Риваем, и желанием кивнуть, развернуться и уйти, чтобы никогда больше не пересекаться с этим человеком. Ривай, видимо, заметил его внутреннюю борьбу, потому как первым продолжил. — Давай так, — уклончиво предложил он. — Ты не выглядишь полным влюблённым придурком, поэтому я советую тебе дожить остаток лета без меня и Фрайхайт в частности. Тебе нужно переварить всё это, а не смотреть каждый раз на меня… так. — А что потом? — чуть ли не шёпотом спросил Эрен. — Посмотрим по ситуации, — честно ответил Ривай. — Ты меня в тупик ставишь. Я ведь говорил про стабильность, а ты всё портишь. Я не люблю что-то менять, тщательно всё не обдумав, и тебе советую поступить также. — А как же тот разговор? Ну, про похищение… Я думал, вы начнёте с него. — Ты не готов обсуждать это, — Ривай отрицательно качнул головой. — И я не собираюсь вытаскивать из тебя слова клешнями. До тех пор, пока ты не будешь уверен. Эрен просиял и улыбнулся. С души упал тяжёлый груз, хотя поначалу он был в смятении из-за того, что Ривай так легко влез ему в сердце и вытащил оттуда сомнения наружу. В каком-то смысле Эрен был рад, что выдал себя эмоциями, поэтому с наслаждением вздохнул, чувствуя сладкий привкус.