Rette Mich.

      «Да что же это такое?» - как не вовремя мелькнула мысль в воспалённом мозгу. Журналисты, в буквальном смысле, засыпали вопросами, не давая даже минуты на передышку. Я кожей чувствовал нарастающее напряжение, боясь в один момент не сдержаться и просто сорваться. Том, будто почувствовав моё состояние, одним махом перевёл огонь на себя. За это я ему был очень благодарен.       Когда всё закончилось, я устало откинулся на спинку стула, лениво провожая взглядом уходивших журналистов. Закрыв глаза, я попытался хоть немного расслабиться. Я не мог понять, с чем связанно моё нынешнее состояние. Просто, будто бы на меня уложили большую бетонную плиту – нет сил пошевелиться, нет сил вздохнуть, мысли вразброс, в мозгу раздрай такой, что судорожно понимаешь – если ты сейчас, в этот момент, что-нибудь не предпримешь, твой мозг просто напросто взорвётся.       На плечо легла чья-то тёплая рука, чуть сжимая ткань рубашки. Я открыл глаза, благодарно улыбаясь. Сейчас, как никогда раньше, мне была необходима поддержка брата.       - Всё в порядке, Билл? – Том суетливо заглянул мне в глаза, обеспокоенно улыбаясь.       - Да, Том, всё хорошо, просто устал чего-то, - вздохнул я, успокаивая брата.       - Билл, твою мать, что с тобой происходит?! – взревел Дэвид, когда мы остались одни, закрыв дверь за последним газетчиком.       - Чего орёшь?! – не выдержал Том, заслоняя меня собой, как бы защищая от грозного рыка продюсера. – Не видишь что ли? У него батарейки сели!       - Ну так, 120 Вольт в задницу и вперёд! – Дэвид был зол, очень зол. На моей памяти такого ещё не случалось.       - Себе засунь, блядь! – Тома несло не на шутку. Испугавшись за брата, я попытался хоть как-то разрядить обстановку:       - Да хватит вам, в порядке я. Прости, Дэвид, но я действительно чувствую себя не айс.       - Вы после той вечеринки, вообще с катушек съехали, - не унимался продюсер.       - Это какой-то пиздец! – снова Том, – Билли, поехали домой, - брат схватил меня за руку, помогая встать.       - Я ещё не закончил! – взбесился Дэвид, преграждая Тому путь.       - А я, как раз таки, закончил, - рявкнул Том, отодвигая опешившего продюсера, таща меня за собой.       Густав и Георг были в шоке от увиденного. Да что скрывать – я сам не мог понять поведение своего брата, с чего такие высказывания. Я лишь растерянно улыбнулся, пожимая плечами. Ребята знали, что в таком состоянии Тома лучше не трогать. И в этот момент я был благодарен Дэвиду, что он отпустил нас домой. Хотя, кто его спрашивал? Точно не Том.       Всю дорогу до дома, он ехал с отсутствующим видом. Иногда, задумавшись, Том покусывал губы, о чём-то сосредоточенно размышляя. Я не нарушал его пространства, а лишь изредка поглядывал на брата. А тот, казалось бы, вообще перестал замечать всё вокруг.       Уже дома, стоя на кухне, я понял задумчивость Тома. Парень стоял возле холодильника, открыв дверцу и разглядывая содержимое.       - С кем ты уехал с вечеринки, Билл? – не поворачивая головы, вопрос прямо в лоб.       - Я же тебе говорил, что на такси, - я изо всех сил пытался сдержать волнение, но голос всё равно предательски дрогнул.       - Не ври мне, - чуть громче, поворачиваясь в мою сторону, – ты с тем мужиком уехал, как там его?       - Петер Хоффман, - ляпнул я прежде, чем сообразил. Поднимая испуганный взгляд, я в упор уставился на Тома.       - Даже так? – тихо, еле слышно прошипел брат, сверкая глазами.       - Том, я… - попытался хоть как-то оправдаться.       - Что ты, Билл, что? – он не кричал, нет, он тихо с ненавистью выплёвывал слова, болезненно раня прямо в сердце. Его полный презрения взгляд просто убивал, я даже задыхаться начал. – Ты повёлся на этого старого пидора, да, Билли? А Дэвиду кричал, что тёлок любишь!       - Да, как ты…       - Как я, что? Как я смею так говорить? А вот представь себе – смею. Тебя после того вечера будто подменили. Ты думаешь, я не замечаю? Что, блядь, влюбился, да?! Задницу ему свою подставил, или он для тебя на лопатки лёг?! – это была последняя капля, и тут уже сорвался я:       - Ты, сука, за языком следи!       - А то что? – вскинув брови, прошипел брат, презрительно улыбаясь.       Ни говоря ни слова, я просто с силой двинул ему в челюсть. Том шикнул, хватаясь за ушибленное место. Лишь на мгновение расслабившись, я пропустил тот момент, когда он взревел, ударяя меня в ответ. Звёздочки градом посыпались из глаз, резкая боль прошибла ушибленную скулу. Её тут же охватило огнём, заставляя склониться в три погибели, а потом и вовсе упасть на колени перед обидчиком, жмурясь.       - Билл, Билли, - Том растерянно кинулся ко мне, пытаясь убрать мою руку с лица.       - Руки убери, - с силой оттолкнул брата, поднимаясь на ноги. – Не смей больше… Никогда… Слышишь?       На негнущихся ногах я вышел в гостиную, срывая куртку с вешалки. Хватая ключи от машины, выскочил из дома. Том кричал мне в след, когда я выезжал со двора, но я не слышал его, врубив на полную музыку, даже не разбирая слов. Мне было всё равно, что твориться сейчас за пределами салона. Я ехал, плохо разбирая дорогу, больше интуитивно, чем осмысленно.       Мне было больно от той мысли, что мой родной брат–близнец, считает меня не пойми кем - шлюхой, которая прыгает в постель к каждому богатенькому папику, завидев толстый кошелек. Том, самый родной для меня человек, только что унизил меня ниже некуда. Как он мог подумать, что я повёлся на Хоффмана? Я же девчонок люблю, он ведь знает об этом! Когда я дал повод усомниться в своей ориентации? Хотя, о чём это я? Вот на той вечеринке и дал, пританцовывая с мужиком. Но, Тома же не было в зале, или всё-таки был? Он всё прекрасно видел и поэтому сделал такой вывод?       - Мой Бог, - застонал я, падая головой на руль, сворачивая с пустынной дороги на обочину.       Будто бы выплыв из небытия, я почувствовал, как неприятно музыка била по мозгам. Выругавшись, я отключил её, откидывая голову на спинку. Меня выворачивало изнутри, ком подкатывал к горлу, сворачивая желудок узлом. Мне еле хватило времени открыть дверцу, перед тем как меня вывернуло прямо возле машины.       В тот момент мне почему-то отчаянно хотелось закурить. На автомате я открыл бардачок, надеясь найти там хоть одну сигарету. Том всегда держал их там про запас. И мне повезло, хотя точно не знаю – повезло ли?       Горький вкус никотина противно обволакивал мой рот, въедаясь в лёгкие, от чего мой желудок снова не выдержал, выворачиваясь наизнанку. Слёзы позорно хлынули из глаз, мне стало противно от самого себя. Тряпка! А я ведь считал себя очень даже достойным человеком, пока брат одним махом не втоптал мою самооценку в грязь. Одним лишь презренным взглядом, одним ударом и весь мой привычный мир рухнул к его ногам, по осколкам которого он, без зазрения совести, потоптался своими кроссовками.       Страшно, очень страшно понимать, что родной человек возненавидел тебя за то, чего ты и не совершал вовсе. Сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю, только бы не чувствовать эту пустоту внутри. Том одним лишь взглядом смог пробить огромную дыру у меня в душе, и теперь она кровоточила, принося ни с чем не сравнимую боль.       Домой я приехал далеко за полночь. Мне до ужаса хотелось напиться, что я собственно и сделал, прямо сидя на полу в гостиной. Потом ещё долго во всё горло орал песни, напрочь срывая голосовые связки. Меня не заботило то, что я мог разбудить Тома, его и вовсе дома не было. Это я понял, зайдя к нему в комнату по приезду.       От сидения на полу мышцы начало неприятно сводить, и я попытался встать. Не с первого раза, но у меня получилось это сделать. И вот, пьяной походкой я направился в комнату брата. Не знаю, почему я это сделал, наверное, хотелось почувствовать его, поймать его запах – такой родной, такой любимый. Мне не хотелось верить, что он таким образом отказался от меня. Я всё-таки надеялся, что когда он приедет, мы с ним сможем спокойно поговорить. Том должен всё понять и поверить мне. Ведь я ни в чём не виноват.       Том заявился под утро. Пьяный, не меньше, чем я был не так давно – это я понял, когда он завалился на кровать, утыкаясь мне в макушку. От чего я и проснулся, собственно. Он тихо прошептал:       - Прости меня, Билли, прости, я не хотел, - обречённо, обнимая за плечи. Его голова так и покоилась на подушке рядом с моей. Он дышал глубоко, будто переводя дыхание после пробежки. – Я дурак, какой же я дурак, - шёпот, больше похожий на тихий стон, – как я мог такое подумать о тебе? Ты же мой единственный родной, ты мой брат, Билл! Да я за тебя любого порву.       - Тише, - прошептал я заплетающимся языком, – всё хорошо, - рукой прошёлся по его волосам, успокаивая.       Спустя минуту Том засопел, всё также продолжая меня обнимать. А следом и я погрузился в сон, решив для себя завтра обязательно поговорить с братом и расставить все точки. Я был просто обязан доказать ему, что он не прав. И не было уже никакой обиды. Видимо, я действительно тряпка, потому что так быстро сдался? Нет, не тряпка, просто кому я что докажу своей гордостью? Да, для других я был горд и неприступен, а для него, для Тома, я был открыт, как книга. И даже после всех его ТАКИХ обвинений, я, не задумываясь ни на секунду, простил ему всё, только потому, что он – это он. Другого я и сам не мог себе представить, да и не хотел, в общем-то.