Убийство в Квель'Таласе

Каэль’Тас поправил капюшон мантии, чтобы лицо было полностью скрыто, и телепортировался в Даларан. Пусть Кирин-Тор и пообещал признать нейтралитет Квель’Таласа, рядовые маги и стражники об этом еще не знали. Да что там, даже бывший наместник, а ныне просто советник с неопределенными пока полномочиями, лорд Терон, не знал о готовящемся выходе из Орды. Стрелу в мешке не утаишь, и, раз Совет Шести знал о намерениях принца, рано или поздно об этом узнают и остальные. Каэлю осталось встретиться с главой Серебряного Союза, договориться о мире и возвращении квел’дорай домой, и провести переговоры с лидером Альянса, Варианом Ринном, чтобы тот признал Квель’Талас нейтральной стороной. Было бы весьма неприятно выйти из Орды и узнать, что народы Альянса не готовы забыть старые обиды и собираются мстить оставшимся без поддержки син’дорай. Кирин-Тор, конечно, вмешается, но лучше договориться заранее и избежать политических кризисов. Джайна, получившая магического вестника, уже ждала его в своей башне. Отпустив пару ехидных комментариев по поводу миролюбия принца, превратившего в свое время надменных и изнеженных эльфийских магов в дисциплинированную и боеспособную армию Ярости Солнца, а теперь старательно избегающего любых жертв при возвращении себе власти, леди перешла к делу. - Я думаю, нужно действовать так же как с Советом Шести. Я сначала сама побеседую с главой Союза: подтвержу, что вы не виновны, сообщу, что Квель’Талас - будущий союзник Кирин-Тора. Или лучше сюрприз сделать? Люди и эльфы, когда сильно удивлены, легче поддаются влиянию... - Видно опытного дипломата, - язвительно ухмыльнулся принц. Леди поиграла бровями и оскалила зубки в ответной усмешке. Они с принцем сидели на диване в ее гостиной, в центре находящегося рядом стола на белой кружевной салфетке возвышалась ваза с шоколадными конфетами. Каэль не сомневался, что это было сделано преднамеренно и с намеком. - Вам виднее, Джайна. С одной эльфийкой я как-нибудь справлюсь, - позволил ей решать Каэль. После испытания в кругу человеческих магов встреча с одной все еще официально своей подданной его не пугала. - Расскажите мне о главе Серебряного Союза. Как мне лучше планировать беседу с ней? - Я думаю, беседа у вас пройдет без особых проблем, - загадочно улыбаясь, ответила Джайна. - Вы с ней неплохо знакомы. - В самом деле? – изогнул длинную бровь Каэль. - Кто-то из даларанских магичек? - Лучше, – Джайна улыбалась, как будто собиралась сделать Каэлю подарок. - Невеста ваша. - А-а-а. Да, должны договориться, - кивнул принц. В свое время они весьма эффективно посотрудничали против матримониальных козней Анастериана и Сильваны. Вообще-то принц знал Верису Ветрокрылую не очень хорошо. Его отец дружил с ее старшей сестрой, генералом следопытов леди Сильваной, потому и решил обручить сына с младшенькой. Помолвка – еще не свадьба, несовершеннолетие потенциальных жениха и невесты никого не смущало. Протесты тоже. Вериса не то что бы совсем не нравилась Каэлю – симпатичная, веселая, немного капризная, как и большинство младших детей в больших семьях, ничуть не похожая на воинственную Аллерию или умную и расчетливую Сильвану, талантами которой так восторгался Анастериан. Тогда еще не похожая. Возглавить фракцию отступников, устроить кровавую зачистку в Даларане, удерживаться у самой верхушки власти ничем следопытке не обязанного Кирин-Тора… Это семейное, определенно. Теперь Серебряный Союз выполнял для чародеев роль стражи и армии, мнение его главы наверняка имело немалый вес, особенно в силовых акциях. А младшенькая Ветрокрылая делает карьеру быстрее сестер. На счету Серебряного Союза уже участие в громких победах: ЗулАман, Нексус, Король-Лич, насколько Каэлю было известно. Но в то время она еще жила в тени героических родственников и жаждала доказать, что достойна носить гордое имя своего рода. Каэль в этом чувствовал в ней единомышленника, чего было достаточно для того, чтобы поддерживать мирное общение. Но жениться на следопытке? Кстати, отнюдь не горящей желанием выйти за мага. Правда, в итоге как раз за чародея-то она и пошла, что странно, после всех ее презрительных замечаний в адрес неженок в платьях. Надо же… Вериса молодая, едва-едва совершеннолетняя, но уже вдова и мама двоих детей. Близкое общение с людьми, определенно, ускоряет темп жизни эльфов. Возможно, ее увлечение человеческим магом с самого начала было ради сохранения свободы, а потом закрутилось всерьез. Настолько всерьез, что ради мести за его смерть она решилась выполнить приказ об уничтожении множества эльфов, чья вина была не определена и не доказана. Каэль с трудом мог себе представить эту девушку в роли кровожадной маньячки. Но жажда мести может и не такое сотворить с эльфом. Вериса лишилась дома, вырастившей ее сестры, потом и мужа. Достаточно ли для нее будет возвращения на родину и воссоединения с еще одной Ветрокрылой, леди Аллерией, для того, чтобы она оставила мысли о возмездии и начала строить новую жизнь ради своих детей? Точно, ее муж. Анастериан и Сильвана давили с помолвкой, Каэль объявил, что любит Джайну, Вериса тоже нашла себе человека – мага Ронина, ученика Краса. А Ронин - бывший глава Кирин-Тора. Влияние Верисы в Кирин-Торе, должно быть, ослабло после смерти ее мужа. Но она сумела восстановить его, удалив из Даларана своих давних противников – Похитителей Солнца. А месть ли была мотивом… Каэль вздохнул. Они уже несколько раз успели поругаться и помириться с Джайной по поводу ее и Союза действий против Похитителей Солнца, Джайна была готова признать ошибку, когда эльфы выйдут из Орды, подтвердив тем самым непричастность к захватническим планам Гарроша. Эта история с Колоколом с самого начала была какой-то подозрительной. Представители разных фракций несколько раз похищали его друг у друга. А крайним почему-то объявили архимага Этаса, который этот Колокол в глаза не видел, в похищении не участвовал и даже отказался изучать потом. Каким образом действия эльфов в Дарнасе являлись предательством Даларана, Джайна внятно объяснить не могла, но судя по всему, любое сотрудничество с Гаррошем уже было в ее глазах агрессией против нее лично и Азерота в целом. Каэль уже думал, что сбросить эфириальскую бомбу на Огриммар и закрыть навсегда проблему одиозного орка будет проще, чем объяснить подруге, что особого выбора у син’дорай не было. - Каэль, - вырвал его из раздумий голос Джайны. - Мне бы очень хотелось, чтобы вы договорились полюбовно. Но если нет – знайте, Серебряному Союзу в любом случае придется смириться с возвращением син’дорай. Мне есть чем прижать Верису. - Я думал, вы с Серебряным Союзом дружите… - Так и есть, но… Наверно, я должна вам все-таки сказать об этом... – замялась Джайна. - Это в большей степени внутренне дело эльфов… Но обещайте мне, что никто кроме нас об это не узнает. - Хорошо, - кивнул Каэль. - Вы не расскажете ни Этасу, ни вашему великому магистру, ни даже Иллидану. Вообще никому. Это очень важно, - настаивала леди Праудмур. Она выглядела крайне серьезной. - Обещаю. Вы меня заинтриговали, Джайна. Нервно покусав губы, леди начала рассказывать. - Когда… происходила вся эта история с изгнанием син’дорай… Никто не должен был быть убит. Я не отдавала приказа устроить чистку. Серебряный Союз должен был арестовать некоторых конкретных подозреваемых и верхушку Похитителей Солнца. Остальных следовало переправить вниз, в Лес Хрустальной Песни и отпустить с миром. - То есть вся эта резня была инициативой Серебряного Союза? – нахмурился Каэль. - Я… могу понять Верису, как женщину, - печально проговорила леди. - Она потеряла мужа из-за Гарроша и предательства Талена, ее дети остались без отца. Она хотела мстить и воспользовалась такой возможностью. - Почему… Почему вы разделили ее вину? Принц чувствовал себя растерянным. Джайна, сверкая гневными глазами, столько раз пыталась доказать ему, что действия квел’дорай были оправданы, а теперь говорит, что это было прямым нарушением ее приказа… - Она моя союзница и в некоторой степени моя подчиненная, я все равно отвечаю за ее действия, - развела руками Джайна. - И мне не хотелось создавать у других мнение, будто в Кирин-Торе нет лада и единства. Я думала все объяснить в замке вашего деда, когда этот ваш Роммат стал разбрасываться обвинениями и уговаривать вас из-за этого не связываться со мной. Но… тогда у син’дорай и квел’дорай вообще не будет шансов помириться… - Вы сделали это ради нас, – потрясенно произнес Каэль. Взять на себя вину в такой ужасной кровавой трагедии, намеренно не открещиваться от чудовищных обвинений магистра Роммата… - И вы, Каэль, и Вериса, очень важные для меня эльфы. Я очень люблю вас обоих, да и вообще… высших эльфов слишком мало, чтобы вам враждовать друг с другом… Не рассказывайте никому, ладно? И син’дорай, и квел’дорай одинаково ваши подданные, но остальные эльфы будут воспринимать все иначе, они могут еще сильнее возненавидеть другую часть своего народа. - Да, я понимаю. Джайна… - Каэль не находил слов. – Спасибо вам. За то, что не отдавали приказа убивать эльфов. И за то, что покрываете Верису и квел’дорай. - Я не могла поступить иначе, - мягко проговорила Джайна. - И спасибо, что рассказали об этом. Мне… - у Каэля перехватило дыхание, - мне было больно думать о вас, как об участнице… произошедшего. Джайна придвинулсь ближе и обняла его, позволив наклониться и уткнуться лицом в ее шею, погладила по волосам. К глазам подступили слезы. Разреветься перед подругой было бы не очень стыдно, но тогда она, ставшая совсем взрослой и зрелой женщиной, окончательно утвердится во мнении, что ее союзник еще ребенок. Джайна обнимала его долго, достаточно, чтобы он сумел взять себя в руки. - Спасибо, - снова прошептал Каэль. - Я на вашей стороне Каэль. Всегда была. Помните об этом, - ласково произнесла леди. Серебряный Союз – это еще не все высшие эльфы, но равняться будут на них. Беседа с Верисой должна пройти без затруднений: Каэль ей ничего плохого не делал. Последний раз они виделись мельком в прежнем Даларане еще до нападения Плети и перекинулись несколькими фразами как старые знакомые. А сейчас он предложит простить их преступление против соотечественников, смуты в Квель’Таласе и разрешит вернуться домой. У нее нет причин отказываться, квел’дореям вряд ли нравится роль приживалок и цепных псов Кирин-Тора. Каэль сначала думал в начале беседы выразить соболезнования по поводу гибели ее мужа, но решил не провоцировать возможную агрессию. Хотя вообще-то Вериса потеряла мужа потому, что он нарушил нейтралитет Кирин-Тора и влез в войну на стороне Альянса. Будет ли для Верисы важным, что Квель’Талас выходит из Орды, убившей ее супруга? Если она не готова к жертвам на войне – то нечего соваться в битву... Сейчас Каэль и Джайна хотели создать что-то вроде миротворческой армии, они будут пытаться предотвратить конфликты, но неудачи и жертвы все равно неизбежны. Жертвы среди эльфов в том числе... Вериса вошла в гостиную Джайны и изумленно округлила голубые глаза. Видимо, подруга все-таки передумала и выбрала вариант с сюрпризом. Глава Серебряного Союзана несколько мгновений застыла как статуя, вгляделась принцу в лицо и неуверенно произнесла: - Каэль’Тас? Вы… Живы? Каэль подумал, что было не очень удачной идеей внезапно «воскресать из мертвых» перед сестрой королевы банши, наверняка переживающей из-за непривычного и пугающего посмертия Сильваны. Надо было сразу сказать Джайне, что Верису следует предупредить, но тут уж сам виноват, не додумал. Начали с науки: обвинение каэлевых син’дорай в создании технологии мана-бомбы, на основе которой создали ту самую бомбу, уничтожившую Терамор и Ронина, принц принимать отказался. Он поначалу был в ужасе, когда осознал, что город Джайны опустел из-за изобретения Шарта Волдуна, работу которого одобрил сам Каэль, решивший, что оружие лишним не бывает, тем более такое, сохраняющее стены крепости почти нетронутыми. Ему и в голову не приходило, что технология с использованием труднодоступных даже в Запределье деталей эфириалов может попасть в Азерот и наделать беды. Но! Мана-бомба не могла иметь такую разрушительную силу. В Городе Огнекрылых, когда ворен’талевы диверсанты спровоцировали взрыв опытного образца бомбы, эльфы погибли лишь в центральной части города. Это было ужасной трагедией, но город выдержал эту потерю. Верисе-то все равно, но если бы хоть половина тераморцев выжила, Джайна не переживала бы так сильно. Все дело было в Радужном Средоточии. А с его мощью никакая мана-бомба не нужна, заклинания огненного столба было бы достаточно или ордынские заклинатели могли призывать нескольких огненных элементалей. Было бы еще хуже, защитники морской державы погибли бы не мгновенно, а горели заживо и задыхались в дыму. Гаррошу просто захотелось произвести эффект или, как вариант, он планировал со временем использовать тераморскую крепость как свой оплот в южном Калимдоре. Вроде бы убедил. Перешли к идейным разногласиям: Вериса, как и большинство квел’дореев, ненавидела син’дорай, поглощающих магию. Каэль напомнил ей, что отношение к волшебному потоку – личное дело каждого эльфа. Никто не заставляет квел’дорай поглощать энергию, если они не хотят. Объяснил, что теперь в поглощении магии у эльфов необходимости нет, и это просто привычка, от которой многие, возможно, избавятся в будущем. Вериса была непреклонна. Син’дорай в Азероте не могли получать при помощи волшебного потока магию из воздуха, земли и растений. Здесь им нужна была жертва. Кто-то использовал расплодившихся маназмеев, кто-то похищал магию у разумных существ. Каэлю как-то не приходило в голову раньше, что в Азероте использование волшебного потока будет связано с аморальными поступками. Не очень правильное поведение, но с другой стороны, лучше поступить некрасиво и опустошить магический резерв у другого, восстановит же потом, чем сходить с ума или умирать. Когда Каэль изложил эту мысль Верисе, она расхохоталась. Горько и презрительно. - Восстановит! Ваше высочество, это вам Терон такую сказку рассказал? Каэль с трудом удержал бесстрастное выражение лица. Он чувствовал себя невероятно глупо, снова не владея какой-то важной информацией. Разве вытянутая волшебным потоком магическая энергия не восстанавливалась? Это как?… Магический резерв уменьшался навсегда? Это бред с научной точки зрения! Отнятая волшебным потоком мана ничем не отличалась от потраченной на заклинание, просто могла быть взята против воли носителя и не была оформлена в плетение. - Были зарегистрированы случаи уменьшения магического резерва чародея после попадания под воздействие волшебного потока? – тщательно подбирая слова, чтобы сходу не обвинить противницу в глупости или лживости, спросил принц. - Каэль’Тас, мертвые не восстанавливают резерв. Син’дорай попросту убивали тех, чью магию выпили. Сереброволосая красавица выглядела сейчас так же раздражающе снисходительно, как в те далекие времена, когда рассказывала, сколько стрел успеет выпустить следопыт в чародея, пока тот соизволит его заметить, сплести боевое заклинание и попасть в противника. Раньше Каэль позволял себе едкую насмешку в разговорах со следопыткой. Теперь ему надо помнить о королевском великодушии к заблудшим подданным. - Вериса, вы хотите мне сказать, что Квель’Талас переполнен серийными убийцами? – мягко произнес Каэль. Вериса кивнула. - И почему же они до сих пор не поубивали друг друга? - Потому что убивают других, - не задумываясь ответила Вериса. - Путешественников, торговцев, врагов… - Толпы путешественников и торговцев рвутся в Квель’Талас, зная, что он переполнен кровожадными убийцами?.. - Но я… - начала она, но замолчала на полуслове. До следопытки понемногу стала доходить абсурдность предъявленных син’дорай обвинений. - Вериса, вы разумная и взрослая женщина, вы же наверняка понимаете, что все это не более чем предрассудки и страшилки обывателей. - А син’дорай – воплощение миролюбия и никогда никого не убивали? – скривилась Вериса. Кажется, она ожидала, что Каэль сейчас согласится с ней, и тогда она приведет в качестве неоспоримого аргумента какое-нибудь легко доказываемое убийство. - Среди всех рас бывают миролюбивые и особо кровожадные представители. Вы ведь не собираетесь приписывать целому народу преступления и качества отдельных личностей? – сейчас его очередь говорить снисходительным тоном. - Только что-то слишком много среди син’дорай разного рода предателей и подлецов! – воинственно сверкнула глазами Вериса. - В самом деле? Эльфы всю жизнь были нормальными, а десять лет назад кардинально изменились? Вы же без проблем сотрудничали с Халдароном в Зул’Амане, видели, что син’дорай остались теми же, что и прежде. - Это смешно, - фыркнула младшая Ветрокрылая. - Когда мы сражались вместе с син’дорай против троллей Амани, нам приходилось каждое мгновение быть готовыми получить удар в спину. Разве вы не ненавидите всех квел’дорай, отказавшихся от вашей мерзкой магии? - Уверяю вас, Вериса, син’дорай боятся вашей агрессии сильнее. Не вы ли устроили резню из-за цвета глаз в Даларане? Изначально Каэль не собирался припоминать главе Серебряного Союза те события, это бы только настроило ее против него, но раз уж она сама завела такой разговор… - У нас были причины! – надменно вскинула она сереброволосую голову. - А теперь и нас за одни голубые глаза в Квель’Таласе убивать начнут. Не для того ли нас туда заманиваете, ваше высочество? Совершенно в стиле Верисы. Огульные обвинения, презрительное фырканье и полное нежелание замечать и признавать собственные грешки. Раньше слабовольными, жадными до силы и коварными были чародеи, в отличие от следопытов, теперь – син’дорай, в отличие от квел’дорай. - Что за бред, - возмутился Каэль. - Моя мама не пользуется волшебным потоком, у нее голубые глаза! - Леди Фелориэль? – удивилась Ветрокрылая. - Она жива? - Да… И леди Аллерия тоже. Эмм… Наверно, с этого и надо было начать, - смущенно произнес принц, глядя в изумленные глаза Верисы. Планируя разговор, он как-то упустил, что младшая сестра талантливой главы следопытов леди Сильваны, о которой отец прожужжал ему все уши в свое время, является также родной сестрой и маминой приятельницы Аллерии. Ветрокрылые были большим кланом до нашествия Плети, а Каэль, несмотря на планы Анастериана, общался с этой семьей потомственных следопытов нечасто. Вспомнил об этом только за несколько минут до встречи, и так и не придумал, в какой момент будет лучше сообщить Верисе, что ее сестра жива и по-прежнему является верной подданной Солнечных Скитальцев. Эмоции сменялись на лице эльфийки так быстро, что Каэль не мог понять, о чем она думает. - Аллерия... Не поглощает демоническую магию? Голос Верисы был напряженный, пальцы нервно сжаты. Она что, готова отречься от сестры, если Каэль скажет, что та использует волшебный поток? Леди Аллерия владеет техникой, но не использует ее. Да на Кареше и нет в этом необходимости для тех, кто не восстанавливается от магической зависимости… - Не поглощает, но и не имеет ничего против тех, кто это делает, - ответил Каэль. Получилось резче, чем он хотел, но эта девица, пытающаяся строить из себя бесстрашную непримиримую воительницу, а на самом деле остающаяся хорохорящейся узколобой следопыткой, стала его раздражать. Определенно, вежливая беседа о погоде двух благовоспитанных молодых эльфов – это единственная приемлемая форма взаимодействия с этой… Недавно с дерева слезшей… - Это все звучит просто великолепно, ваше высочество. Квел’дорай вернутся в Квель’Талас, начнут жить в мире с син’дорай, а те постепенно перестанут поглощать Скверну, - странным тоном произнесла Вериса. - Кто захочет, - поправил Каэль. - Да. Кто захочет, - согласилась она. - Я не виню вас в притеснениях высших эльфов, вас в это время не было в Азероте. Но что если вы снова… отправитесь исследовать новые миры? Лор’Темар или Роммат на этот раз с нами расправятся быстро. Под пристальным взглядом Верисы Каэль растерялся. Они с Иллиданом так и не решили, будет ли принц возвращаться на Кареш, но в любом случае сидеть безвылазно в Азероте, вершиной научной мысли которого являлась всего лишь мана-бомба, требующая питания от могущественного магического артефакта – ужасно скучно. - Я не допущу нового раскола в своем королевстве, - начал он, стараясь говорить увереннее. - Если будете здесь, - безжалостно отрезала Вериса. Саргерасовы портянки! Каэль собирался оставлять вместо себя за главного магистра Роммата, а его «теплые» чувства к Серебряному Союзу ни для кого не были секретом. Верисе нужны гарантии безопасности ее подчиненных, это разумно, но Каэль был уверен, что слова будущего короля достаточно. «Отправитесь исследовать новые миры», произнесла Вериса, но Каэль отчетливо услышал несказанное «бросите нас». Он никого не бросал, он сражался с Плетью, искал спасение от странной убивающей эльфов тоски, а потом работал над созданием запасов энергии и над проектом восстановления Солнечного Колодца! Он оставил вместо себя достаточно надежных эльфов, которые лежащее в руинах и полное нежити королевство превратили в пригодный для жизни и процветающий дом. Проблемы, конечно, были, как без них, но в целом, ни о каком брошенном, несчастном народе речь не шла! Но… Но если он сейчас заключит союзы и раздаст обещания мира и защиты, а потом надолго покинет Азерот, оставив вместо себя Триумвират, то… То по возвращении может застать куда большее число недовольных эльфов, а союзников у него уже не будет. Навести порядок в Квель’Таласе и снова отправиться по своим делам – не вариант. Сказать, что никуда не уедет? Да он сам в это едва ли верил… - Леди Аллерия! – выдохнул принц. – Она прежде командовала следопытами и может снова занять эту должность. Квел’дорейка на таком высоком посту, в распоряжении которой будет армия – это достаточная гарантия! Прости, Халдорон, придется тебе немного уступить своих полномочий. Все равно Иллидан и Роммат в два голоса доказывали принцу, что продолжать держать на должности главы армии эльфа, лояльного Терону - самоубийственная глупость. Вериса внимательно смотрела ему в лицо, будто раздумывая над высказанным предложением, но Каэль откуда-то знал, что именно этого она и добивалась своими намеками, с тех пор как услышала о том, что сестра жива. Эта следопытка что… переиграла его? Заставила уговаривать принять ей же нужное условие? Нет, она не позволяла торжествующей ухмылке расплыться по ее лицу. Глава Серебряного Союза с достоинством кивнула, соглашаясь. Каэль тоже никак не проявил своего недовольства. - Как прошла беседа? - спросила Джайна, когда Вериса ушла. Каэль поморщился. Он хотел показать, что син’дорай великодушно прощают квел’дореев, а в итоге самому пришлось отбиваться от нападок и идти на уступки. Впрочем, еще вопрос, кому выгоднее возвращение Аллерии. Леди была предана принцу, обладала суровым характером и наверняка сумеет вправить мозги своей много о себе возомнившей сестричке. - Решили больше не враждовать, - не стал вдаваться в подробности принц. - Рада за вас обоих, - улыбнулась Джайна. – И за всех эльфов вообще. - Всем эльфам понадобится время, чтобы привыкнуть, что мы больше не враги… Джайна хитро стрельнула глазами на Каэля, пряча улыбку. - Я знаю способ ускорить этот процесс, - загадочно произнесла она. - Мне он уже заранее не нравится. У вас слишком ехидный вид, Джайна. - Ну что вы, Каэль. Способ… весьма приятный. Принц настороженно воззрился на эту лисицу. - Покажите пример своим подданным: женитесь на квел’дорейке. Верису, помнится, ваш отец в свое время одобрил… - Джайна! – Каэль скривился, как от лимона. – Не смешно! Сотрясающаяся от сдавленного хихиканья Джайна явно считала иначе. Теперь у нее новая тема для подколок. Точно! - Джайна, - произнес принц серьезно, - не вздумайте проболтаться при Иллидане, что Вериса – моя бывшая невеста. Леди фыркнула, развеселившись еще больше. - Каэль, сохранять это в секрете долго не получится, не от меня, так от кого-нибудь другого узнает, - тоном мудрой взрослой женщины произнесла она. - Да, но когда уже познакомится с ней и убедится, что она ни на что не претендует, - возразил принц. - Ревнивый? – спросила Джайна, сочувственно погладив его по плечу. Каэль закатил глаза к потолку. Благодаря демоническому зрению Иллидан видел отношение эльфов к нему и замечал даже совершенно мимолетные непристойные желания. А из-за своей подчас параноидальной подозрительности, ревновал Каэля даже к тем, с кем у них была просто обоюдная симпатия, сотрудничество и уважение. Принц был в шоке, когда узнал о том, что Иллидан видит чужие эмоции. Полудемон и не собирался никому об это говорить. Каэль сам, задавая ему вопросы, чтобы понять принцип действия саргерасового дара, предположил, что Иллидан мог бы видеть и в тепловом, и в эмоциональном спектре. По уклончивым ответам полудемона понял, что тот что-то скрывает, и задал вопрос уже в лоб. Впрямую Иллидан врать не стал. А до этого спокойно, никому не сообщая, нарушал чужую приватность. Они сильно поругались тогда, это было еще в Запределье, тогда Каэль вообще был соврешенно несдержанный. Это было… фейерично. *** Корабли эльфов использовали силу ветра, пойманную в парус, и магическую тягу. Маленький легкий кораблик, несший на борту двух сильнейших син’дорайских чародеев, теоретически мог разогнаться до скорости летящей стрелы. Но сейчас Каэлю было не до гонок. Место, куда он направлялся, вызывало у него неоднозначные чувства. Солнечный Колодец. Сердце магии эльфов, их защита и надежда, сила и уязвимость. Уничтоженный Каэлем и им же восстановленный. Восстановленный совсем не для тех целей, для которых он выкачивал энергию из Круговерти Пустоты. Когда принц похищал Анвинну и призывал Кил’Джедена в Азерот, его собственная воля не принадлежала ему и такого понятия как «цель» для него, по большому счету, не существовало. Солнечный Колодец. Место гибели Му’уру, друга Каэля и всех син’дорай, мудрого собеседника и бескорыстного целителя. В каком-то смысле, Солнечный Колодец был его могилой. В каком-то - новым воплощением, следующей жизнью. Сойдя с корабля, маги сели на крылобегов и уже через полчаса достигли белых башен окружающего Колодец дворового сооружения. - В гибели Му’уру нет вашей вины, Каэль’Тас, - его спутник так хорошо знал принца, что ему не составило труда, догадаться, что его гнетет. Нет вины… Принц слышал эти слова уже тысячу раз. Он никогда бы не пожелал смерти этому наару, но если бы он не решил захватить Крепость Бурь… Если бы он не предложил Му’уру посмотреть страну эльфов и помочь тамошним целителям с последствиями войны с Плетью и потери источника магии… Если бы не поддался на уговоры друга, что отнимающие его магию Рыцари Крови скоро сами одумаются и прекратят это делать, а сразу забрал его обратно в Запределье… - Му’уру заранее знал, что его ждет здесь гибель. - Знал? – Каэль удивленно поднял глаза на собеседника. За пределами дворца великий магистр опускал высокий воротник своей мантии, и с ним становилось гораздо проще разговаривать. Иногда принцу казалось, что за годы его отсутствия в Квель’Таласе, извечная сдержанность магистра Роммата начала принимать уже какие-то нездоровые формы. Он был все время насторожен, словно находился в окружении врагов, и только наедине с принцем или в замке его деда, среди «своих», позволял себе проявлять качества живого эльфа. - Почему вы думаете, что он все знал? - Мы с ним говорили о деятельности Рыцарей Крови, - ответил магистр Роммат. – Му’уру сказал, что будет давать им энергию добровольно, потому что «видел, что скоро произойдут события, во время которых их умение исцелять понадобится син’дорай». Когда я думал, что вы погибли, я был уверен, что Му’уру об этом тоже был в курсе заранее, но принял как необходимую жертву. А он, гаденыш кристаллический, знал, что вы выживете, но ничего не сказал. Каэль присел на бортик колодца. - Эти создания Света те еще интриганы, да? - Точно, - негромко рассмеялся магистр Роммат. Каэль только недавно осознал, что совершенно не помнит, откуда вообще узнал о корабле наару и дренеев, находящемся в Пустоверти, когда он сам в это время был то в Долине Призрачной Луны то в Террокарском лесу, на другом краю Запределья. От мысли, что захват син’дореями Крепости Бурь было спланирован самим Му’уру, по позвоночнику пробежали мурашки. А если наару еще и могли видеть будущее так ясно… - Зачем Мууру было жертвовать собой, если он мог предупредить меня о Делриссе и Кил’Джедене? – все не мог понять Каэль. - Тогда я сам, избежав ранения и отравления Скверной, восстановил бы Солнечный Колодец при помощи магии Пустоты или Анвинны! - Хммм… - великий магистр сощурился. - Получается, что Му’уру руками Иллидари убрал Кил’Джедена. - Его же не убили, только ранили, - возразил принц. - В любом случае ему дали отпор и надолго закрыли доступ в Азерот. - Угу. Только теперь Иллидан для Искусителя – враг номер один, - пробурчал Каэль. Принц зачерпнул в ладонь воды из Колодца – жуткое святотатство по мнению большинства эльфов, но он был уверен, что магистр Роммат не станет ругать его и никому не расскажет. Каэль полюбовался, как, мерцая золотыми искрами, она стекла обратно в водоем. - Что же ты задумал, Му’уру? – задумчиво произнес он. - Вы думаете, что его интрига еще не окончена? Принц вздохнул. - Я думаю, что в противостоянии Легиона и наару мы все не более чем пешки. И понять всю глубину их многоступенчатых планов… - А’дал говорил, что в этом противостоянии син’дорай сыграют особую роль. Каэль’Тас приподнял бровь. - Вот как? А’дал, значит… - Вы собираетесь ему мстить? Принц невесело рассмеялся. - Что вы, наставник Роммат! Му’уру, возможно, раскрутил всю эту историю на пару с А’далом, и тот все это время поддерживал противостояние с Иллидари с какой-то целью. - С какой, например? Убрать Кил’Джедена проще было, сотрудничая с нами. Каэль вздохнул: если бы он знал. Наару, возможно, были древнее Саргераса, по крайней мере, Му’уру однажды упоминал, что раньше Пылающий Легион возглавляли натрезимы, а не падший титан. Цель наару – победить Легион или спасти от него максимальное количество миров. Иллидари очистили от демонов Кареш, целую планету. Да и Запределье стало куда более пригодным для жизни после того как Иллидан закрыл врата и уничтожил Магтеридона, взяв под контроль большую часть демонов и орков. - Иллидан стал гораздо сильнее… Там, в нашем новом доме. Мы все там стали сильнее… - Вечно всякие источники силы находят вас, ваше высочество, - подколол магистр Роммат. Принц улыбнулся. Он опустил кончик указательного пальца в воду и принялся рисовать крылья феникса – символ высших эльфов и син’дорай. - Син’дорай – единственная известная мне раса, представители которой могут использовать и Свет, и Скверну. В смысле, один и тот же заклинатель - обе противоположные силы. Жрецы и паладины вытягивали светлую силу наару и, при помощи волшебного потока, демоническую энергию. А некоторые сильнейшие жрецы и специализирующиеся на Огне чародеи могли не только вытягивать светлую магию, но и создавать на ее основе заклинания. Сам Каэль был ярким тому примером. Его феникс наполовину состоял из магии Света, а швыряться сгустками Скверны в бою принц научился еще когда Роммат был с ним в Запределье. И отточил свое умение в новом убежище Иллидари. Магистр Роммат задумался: - Пожалуй, это так, - согласился он. - И о чем нам это говорит? - И это возвращает нас к тому, что создания Света те еще интриганы, - буркнул юноша. Му’уру, зараза кристаллическая, неужели обязательно надо было умирать и использовать Каэля, син’дорай и Иллидари втемную? Принц не сомневался, что из всех возможных вариантов будущего, наару выбрал самый оптимальный по сочетанию результата и гуманности. Не получится вести войну совсем без жертв, даже если ты могущественное и мудрое создание Света. У принца были тысячи вопросов к Му’уру, но тот больше не мог на них ответить. Каэль почувствовал, как от близкого контакта с очищенным энергией Му’уру Солнечным Колодцем проходит много лет терзавшее его чувство вины перед другом, а ощущение потери становится менее острым. Принц вытащил три хрустальных алхимических колбы, наполнил их водой из магического источника, тщательно закупорил пробками и протянул один наставнику. - Спрячьте где-нибудь у себя. Не во дворце. Магистр Роммат внимательно посмотрел на Каэля и бережно принял из его рук наполненную колбу. Он без сомнения понимал, какое доверие оказывал ему принц, вручая на хранение источник магии син’дорай, пусть теперь, когда они умеют отбирать магию у других, и не являющийся залогом их выживания, но по-прежнему составляющий часть их жизни и культуры. - Третья колба Лор’Темару? – не удержался он от любопытства. В его голосе было что-то еще, но разве эмоции великого магистра можно так просто прочесть? Принц негромко рассмеялся. - Генерал у себя, наверно, штук десять таких фиалов по тайникам рассовал. Дедушка у себя в замке спрячет. - Прятать колбу в лабораториях алхимика – хитро. Только он же на эксперименты пустит и взорвет пол Квель’Таласа. Каэль улыбнулся. Бывший наставник наконец-то перестал изображать из себя Цитадель Ледяной Короны, как прозвали его маги Ассоциации, и расслабился, вернувшись к тому тону общения, который был между ним и принцем до нападения Плети. - Я скажу, что этот фиал единственный, и он отнесется к нему более бережно. Магистр Роммат скептически хмыкнул, но возражать не стал. Они посидели молча у Солнечного Колодца еще несколько минут, прежде чем принц поднялся. - Shorel’aran, Му’уру. Каэлю показалось, что магия Колодца на миг окутала его плотнее, отвечая на прощание.