Убийство в Квель'Таласе

Хотя Лор’Темар работал с Ромматом уже почти восемь лет, разделяя груз ответственности за син’дорайский народ и вины за смерть юного принца, он не мог сказать бы, что хорошо знает его. Великий магистр по-прежнему оставался темной лошадкой. Сдержанный, осторожный, очень умный, немного ироничный и фанатично преданный принцу. Предсказать его реакции и действия Терон не взялся бы. Во взгляде Роммата редко можно было прочитать что-то, кроме цепкого внимания и, одновременно, надменной отстраненности. После смерти принца Роммат стал еще более замкнутым, чем прежде, позволяя себе единственную слабость – почитание, почти культ, памяти его высочества. Иногда Терону казалось, что если в Элун’аране объявится воскресший из мертвых и одержимый жаждой магии или демонами принц Каэль’Тас и повелит уничтожить всех син’дорай, Роммат, подавив осуждающий столь кровожадные мысли у юного наследника вздох, примется за исполнение приказа. Иметь такого союзника было опасно, но избавляться от него Лор’Темар не спешил: великий магистр был необычайно полезен Квель’Таласу. Да по большому счету, правящий лорд не был уверен, что в отсутствие Роммата сможет удержать под контролем магов, особенно членов клана Ярости Солнца. Роммат, так и не поверивший в вину Каэль’Таса и не терпящий разговоров о его преступлениях, приказал создать еще одну статую принца и разместил ее в садах чародейского крыла. Статуя была выполнена из золота и неизвестно на какие деньги, но у Терона Роммат финансирования не просил, значит, маги Ассоциации Талассийских Заклинателей постарались. Юный Каэль’Тас в студенческой мантии, небрежно вытянув ноги, сидел на скамье, держал раскрытый толстый фолиант с символом огненной магии в одной руке. Слегка улыбаясь, он с любопытством и восторгом смотрел на окутанную настоящим магически поддерживаемым пламенем многолучевую звезду в другой. Статуя была небольшой, соответствовала реальным размерам эльфа, но ярко сверкала на солнце золотыми бликами и, за счет живого огня, привлекала к себе взгляды из любой точки сада. Скульптура, на взгляд Терона, выражала скорее радость познания, чем память о принце. На скамье нередко сидели маги, о чем-то раздумывая рядом с его высочеством, в связь которого с демонами они или не верили, или не осуждали. А в периоды экзаменов к Каэль’Тасу заявлялись толпы студентов: насколько знал Лор’Темар, те верили в какие-то приметы, связанные со статуей принца. Болезненно воспринимавший любые упоминания о его высочестве, как положительные, так и негативные, Терон только членам Ассоциации не препятствовал чтить его память. Каэль’Тас действительно был частью истории магов: принц-чародей был одним из них, принадлежал их культуре, разделял их привычки, имел тот же стиль мышления, в отличие от просто владеющего сильной магией короля Анастериана. Каэль’Тас даже в Запределье занимался какими-то исследованиями, а после его смерти леди Сепетрия, магичка из клана Ярости Солнца, издала серию книг об их совместных исследованиях магии Пустоты. С тех пор эта леди стала весьма популярной и влиятельной особой среди магов, и даже Роммат временами ссылался на ее мнение. Лор’Темар не знал ее раньше и не мог сказать, сделал ли ее успех более надменной, чем раньше, но зазнавалась она невыносимо. Шпионы Халдарона доносили правящему лорду, что у магов есть какое-то тайное учение принца, к которому непосвященных не допускают. Им пришлось потрудиться, чтобы завербовать информатора среди имеющих доступ к этим знаниям. Как оказалось, его высочество плотно исследовал магию, влияющую на разум: ментальные щиты, наподобие того, что был в амулете, который следовало надевать при контактах с наару, голоса сирен, способных взять под контроль противника. Среди записей принца были и разработки атакующих заклинаний, способных ввести эльфа в полностью дезориентированное состояние на несколько минут. Лор’Темар тогда впервые подумал, что Халдарон мог и не сочинять о загадочной магии принца во время их эскапады с мечом и черепом короля. Терон надеялся, что подобные заклинания принц не применял к нему самому. С подобной силой юный наследник трона мог наделать таких бед… Правящий лорд велел изъять все книги по ментальной магии, объявив ее запрещенной. Однако он понимал, что маги не упустят силу, уже однажды попавшую им в руки, поэтому всегда носил несколько защитных амулетов, полученных путем огромных взяток и угроз, и тот, от наару, и требовал того же от Халдарона. Роммат, обладающий в Квель’Таласе огромной властью и полноценной чародейской армией, все эти годы вел себя благоразумно. Занимался делами Ассоциации и клана Ярости Солнца, способствовал воссозданию Реликвария, организовал работу Академии Фалтриена (странно, что ее до сих пор не переименовали). Терон уже перестал ждать от него предательства. Но однажды Халдарон сообщил ему, что у магистра Блеклые Сумерки в замке происходят странные вещи: Верре’Тас по-прежнему вел уединенный образ жизни, но теперь стал подолгу запираться в одиночестве в своем кабинете, поставил мощнейшую защиту от разного рода подслушиваний и вообще выглядел взбодрившимся и помолодевшим. Казалось, старик тихо сходил с ума или затеял новый эксперимент. Или все-таки задумал какую-то пакость в качестве отложенной мести за внука. Получив такие сведения о Верре’Тасе, Терон внимательнее присмотрелся к Роммату, его потенциальному союзнику. Великий магистр тоже изменился в последние дни. Правящий лорд не замечал за ним ни злорадства, ни предвкушения мести, ни страха быть раскрытым, ни нездорового энтузиазма или нарочитой доброжелательности. Ничего такого, что могло бы вызвать подозрения. Но взгляд его из бесстрастного стал просто спокойным, жесты - неуловимо увереннее. Недостаточно, чтобы делать какие-то выводы, но Терон велел Халдарону усилить наблюдение за обоими магистрами. Что могло заставить их активизироваться? Теоретически, Лор’Темар предполагал, что принц мог выжить во время зачистки крепостей Иллидари в Запределье. Это было маловероятно, но вдруг. Тела-то никто не видел. Принц мог найти способ вернуться в Азерот, презренные ведь не полностью теряли разум. Терон был согласен позаботиться о нем, ведь, возможно, у него могли быть здоровые дети, тогда бы династия Солнечных Скитальцев сохранилась, а магии для потерявшего контроль над зависимостью принца ему не жалко. Но он никак не предполагал, что Каэль’Тас решит заявиться в Квель’Талас не с просьбой о прощении и защите, а как законный наследник. Здоровый, с уверенным видом, в сопровождении готового к бою Роммата и выжившего-таки при зачистке Черного Храма демона-кал’дорея, справиться с которыми никак не смогла бы дворцовая охрана, если стражи вообще еще живы. Принц вошел в кабинет Терона непринужденно и спокойно, словно бы просто после долгого отсутствия. Поприветствовал его и Халдарона. Лор’Темар похолодел, но заставил себя сохранять бесстрастное выражение лица. Он был уверен, что сейчас их обоих убьют и готовился отдать жизнь с честью. Он защищал Квель’Талас, как и велит его долг, и не намерен молить о пощаде и искать оправдания. Халдарон сориентировался быстрее. Он, не торопясь, приблизился к принцу, и, внимательно уставившись на него, произнес: - Рад видеть Вас здоровым, ваше высочество. Принц кивнул и потрудился-таки дать объяснения: - Я теперь в порядке, Халдарон. Кил’Джеден уже давно больше не может управлять мной, а магии мне нужно не больше чем остальным син’дорай. Халдарон широко улыбнулся и, быстро шагнув к принцу вплотную, обнял его и фамильярно похлопал по спине. Он и раньше позволял себе подобные выходки, сдружившись с принцем после их авантюры с останками Анастериана, но то, что Каэль'Тас даже не попытался отшатнуться, когда к нему так близко оказался ловко орудующий кинжалами следопыт, говорило о крайней самоуверенности или наивности наследника трона. Лор’Темар ясно видел, что Роммат и Иллидан, не ожидавшие подобной наглости и беспардонности от Халдарона, не убили его магией на месте только из-за опасности задеть его высочество. Но Халдарон и не думал покушаться на жизнь принца. Весело скаля белые зубы, он что-то зашептал Каэль’Тасу на ухо, заставив того хмыкнуть, подавляя смешок, и стрельнуть глазами в сторону застывшего статуей самому себе Терона. Напряжение в зале немного спало. Лор’Темар сначала даже подумал, что Халдарон тоже предал его, переметнувшись на сторону принца, но быстро сообразил, что тот просто давал ему время сориентироваться в ситуации и продумать дальнейшие действия. Наследник, действительно, был неопытен, доверчив и наивен. Раз он не стал с ходу объявлять об их аресте, значит, надеется, что все можно решить миром. Удивительно, что Роммат и Иллидан пошли у него на поводу. Лор’Темар воспользуется их оплошностью. - Добро пожаловать домой, ваше высочество, - сказал теперь уже бывший правящий лорд. Видит Солнце, он просто мечтал произнести эти слова еще много лет назад, и принц был прекрасно осведомлен об этом.

***

Принц все еще находился в том самом противном возрасте, когда просто объявить себя его опекуном и взять полную власть у наместника уже бы не получилось, а править самостоятельно тот был еще не способен. Но в этот раз ситуация была гораздо сложнее, чем до его исчезновения. Он по-прежнему слушался Иллидана, и теперь потерявший свое государство кал’дорей сосредоточит свои усилия здесь. Иллидан в прошлый раз слишком легко отказался от попыток захватить власть в Квель’Таласе. Терон думал, что увидев, что ему тут все на блюдечке приподнести не готовы, он решил не искать себе лишних проблем, а заниматься своим Запредельем. Оказывается, рогатый действительно сумел вылечить его высочество и теперь заявился в Квель’Талас не как захватчик, а как спаситель. Теперь между кал’дореем и властью не стояло ничего: ни потерявший доверие принца Терон, ни посторонние заботы, ни возможное неодобрение эльфов. Впрочем, пока кал’дорей не собирался афишировать свое присутствие в Азероте и купаться в лучах обожания благодарных за спасение их высочества син’дорай. Иллидан скрывался под иллюзией, и это было хоть немного отрадно, потому что Терону было бы стыдно смотреть эльфам в глаза, если бы все знали, кто на самом деле принимает решения во дворце. Пока не принимает, только присматривается. Но это ненадолго… Легенду о маге-арканисте Ирниане, который приехал в Элун’аран изучать археологическую науку, придумал Роммат и сразу изложил Лор’Темару. Запоминай, мол. Ирниан долго жил в Калимдоре, отсюда и акцент, а пять лет назад через в который уже раз открытый Темный Портал отправился в другой мир исследовать тамошние народы и магические источники. Попал туда уже после смены власти в Запределье, в Иллидари или Соколином Дозоре никогда не состоял, случайно встретился с принцем и остался с ним, помогая вылечиться и вернуться на родину. Теперь он - доверенное лицо его высочества, но не политик, поэтому для всех дворцовых интриганов вполне безопасен. Очередной маг-ученый, каких среди приближенных принца всегда было полно. Хорошая легенда, одобрил Терон. По крайней мере, Иллидан не будет в открытую давить на принца при всех, демонстрируя свою власть. Перед Тероном кал’дорей в первый раз предстал в истинном виде. Лор’Темар не обольщался, это не было знаком доверия. Это была демонстрация силы. Сиди, не дергайся. О поддержке наг и магов Кирин-Тора ему и генералу следопытов Халдарону тоже не от избытка дружеских чувств сообщили. С кланом Ярости Солнца еще можно было побороться за столицу, если суметь удержать возвращение принца в тайне. Но с загадочными морскими тварями и целыми толпами чародеев, способных нашпиговать дворец магическими ловушками, ловко обстреливать магией со стен и почти мгновенно перемещаться из Элун’арана в Даларан и обратно, постоянно получая поддержку и свежие силы… Наги – понятно, они еще в Азероте союз заключили, а вот как Иллидан и принц получили помощь Кирин-Тора? Те вспомнили, что мама принца входила в Совет Шести, извинились за предательство и недавнюю резню? Бред. Но не похоже, чтобы Иллидан врал, когда говорил, что в любой момент может вызвать в столицу отряды даларанских чародеев. Кирин-Тор больше не нейтрален, им до всего есть дело, и навести свои порядки в одной из ордынских столиц они будут только рады. Удивительно, что Роммат такое сотрудничество одобрил. Или его и не спросили? Роммат, разумеется, торжествовал. Он по-прежнему ходил с непроницаемым надменным видом, да и поднятый почти до самых глаз ворот чародейской мантии не позволял толком разглядеть выражение его лица. Но Лор’Темар прямо физически ощущал, как за этим ало-золотым воротником губы великого магистра слегка кривятся в довольной или сардонической ухмылке, в зависимости от того, на кого он в этот момент смотрел. Даже предателем его не назовешь, по большому счету Роммат правильно делает, что служит принцу. Только почему спокойно смотрит, на то как «Владыка Иллидан» вертит мальчиком? Надеется, что это временно, принц подрастет и станет самостоятельным? Демон тогда просто найдет другой способ контролировать его. Видит в кал’дорее достойного сильного лидера? Мышление чародеев, помешанных на магической силе, было для Терона по-прежнему непредсказуемым. Из Иллидана вышел очень достоверный син’дорей, даже стука копыт и шелеста крыльев не слышно. Терон и не знал, что маги умеют создавать настолько долгоиграющие и точные иллюзии, тем более, на постоянно движущийся объект. Даже мимика была вся продумана. Скорее всего, это артефакт или чудовищная сила полудемона, по крайней мере, Лор’Темар на это надеялся. Тайные способности магов, магия разума и иллюзий, у Терона иногда вызывали страх и отвращение своей способностью обмануть, отнять у эльфа волю, прерватить в марионетку. В своем маскировочном облике кал’дорей пока старался молча держаться в тени его высочества. Принц не бросал на своего сюзерена вопросительные взгляды, спрашивая, что делать. Говорил уверенно, очевидно, все основные моменты они уже обсудили заранее. Или обещал принять решение на следующий день, и Лор’Темар ни капли не сомневался, что это вовсе не пауза для спокойных раздумий. Не плохо, что принц вернулся, раз уж он здоров. Плохо, что Иллидан им вертит. Роммат-то ладно, он своей стране не навредит… Если его высочество опять не вляпается в очередную авантюру. Тогда лояльность Роммата будет толкать его либо пытаться спасти принца, если опасность будет очевидна, либо поддержать. Для Терона верность – это в первую очередь верность Квель’Таласу и населяющим его эльфам, а потом уже королевской династии и лично малолетней головной боли Каэль’Тасу. Для Роммата – наоборот. Но об основных возможных проблемах Роммат заранее знает – кровожадный Гаррош и населенная сводящими с ума существами Пандария. Хорошо еще, что Клан Сумеречного Молота удалось обезглавить… Иллидан и Каэль’Тас давно не были в Квель’Таласе. Если они вообще в Азероте прятались, а скорее всего - в Запределье. Союзников у них тут нет, кроме бывших Иллидари. Во внешнем мире тоже, если не считать какой-то связи с Кирин-Тором и аполитичных морских змей. Иллидан считается на родине предателем, а Каэль’Тас ребенок, какие с ним союзы. Наверно, пока они будут сидеть тихо, изучать обстановку. Надо суметь объяснить им все нормально, а то еще поддадутся на захватнические речи и обещания добычи Гарроша и кинутся воевать с Альянсом. В Пандарию, кстати, тоже могут отправиться: Иллидан жаден до мощных артефактов, мальчишка тоже, да еще и любопытен сверх меры. Археологов Реликвария из Пандарии за уши не оттащишь. А там эти ша... А ребенок так восприимчив к чужому влиянию… И здравствуй, новый Квель’Данас. Надо категорически не пускать принца в Пандарию, пусть Иллидан один едет, может, его там и прикончат... Лор’Темар надеялся, что в этот раз Роммат за принцем присмотрит. Он бы и тогда присмотрел, если бы Каэль’Тас согласился забрать его обратно в Запределье. По всему выходило, что проблема опять в кал’дорее. Справиться с Иллиданом… Повелителя Запределья свергали большим отрядом элитных бойцов, да и то, проведя их тайными ходами и напав из-за спины, насколько докладывали Терону. Тут не так-то просто будет его победить. Войска в столицу ввести? Но против принца они не пойдут, вон, счастливые ходят, «служу Солнечному Скитальцу» говорят, как раньше, а не «Квель’Таласу», как положено. Через два месяца назначена коронация принца. Хотя мальчишка когда-то, увлекшись своими планами в Запределье, пафосно заявлял, что Анастериан будет последним королем. Передумал? Или взрослые дяди решили иначе? В столице, осознав, что кровавых выяснений отношений между принцем и его бывшим наместником не будет, все ходили веселые, на улицах и во дворце царили предвкушение праздника и перемен. Некоторые из бывших Иллидари даже решили наконец-то вернуться в Квель’Талас из Запределья, радуясь появлению его высочества. Маги вообще в своем чванстве скоро под ноги смотреть забудут. Халдарон делал хорошую мину при плохой игре. Хотя ему-то как раз не за что переживать, своего приятеля принц в обиду не даст, и с остальными он со временем сумеет поладить. Когда Лор’Темар начал рассказывать Каэль’Тасу про конфликт с квел’дореями, тот ответил, что в курсе, так как Роммат и Халдарон уже объяснили ему мотивы их изгнания. О суде за предательство речь не шла - как уж тут Халдарон сумел все убедительно объяснить, Терон мог только гадать. Сам бы он в свои объяснения на его месте не поверил. Терон как никогда был рад, что у него есть обаятельный пройдоха Светлое Крыло, который благодаря умению располагать к себе любую власть спасает им обоим шкуры. Принцу еще можно было все рассказать честно, а вот почему так пренебрежительно отнесся к внутренней безопасности демон? Еще до событий на Квель’Данасе Терону приходило в голову, что Иллидан и его высочество любовники. Тогда он отмахнулся от собственных подозрений, сочтя их неправдоподобными до нелепости, а теперь убеждался, что напрасно. У принца совсем мозгов нет?! И как его в Даларане считали одним из лучших выпускников? Банально за способности к магии? Или он, как его дед, умен в очень узких областях? Скорее всего, последнее, вроде бы эта его магия Пустоты до него вообще не была исследована, да и ментальная тоже не особо, раз вокруг его записей чуть ли не секту образовали... Или не мозгов, а вкуса нет. Этот тип ведь даже на эльфа не похож… фиолетовокожий здоровенный крылатый демон-кал’дорей… для такого извращения, наверно, даже слов не существует. Верзила-Иллидан обнимал его высочество за плечи, а недотрога-принц даже не вздрагивал. Они, по большому счету, не особо-то и скрывались, но почему-то Роммат и Халдарон думали, что это просто дружеские отношения. Терон видел, как кал’дорей тянет свои дикарские ручищи к принцу. Так обнимают свою собственность: уверенно, по-хозяйски. Но в то же время ласково, как и положено обращаться с юным любовником. Иллидан его балует, и, похоже, потому принц и позволяет себя за ниточки дергать. Терона передернуло от отвращения, но уже привыкший к политическим интригам разум начал искать способы извлечь из замеченного выгоду. Интересно, а если нанять принцу учителей по государственному управлению, экономике и прочему, начать постепенно вводить в курс дел в Квель’Таласе?... Отказаться они с Иллиданом не должны, они же вроде пытаются поддерживать видимость самостоятельности принца. Перед большой публикой им это пока удается, возмущений по поводу выскочки чародея Ирниана Терон не слышал… Если принц будет более компетентен, а, погрузившись в дела своего народа сам, – и более отвественнен, возможно, ему удастся влиять на решения кал’дорея, хотя бы в тех же беспечных моментах постельного трепа после секса. Мерзость какая, чего он от принца ждет… А с другой стороны, учиться-то все равно надо, а Терон же его в постель кал’дорею не подкладывал, сам решил… А решил ли? У Иллидана столько возможостей принудить было… Каэль’Тас не выглядел жертвой насилия, но дети и молодежь всегда легче приспосабливаются к, казалось бы, ужасным обстоятельствам. Когда у них это началось? Когда скрывались после потери власти? Или еще раньше, в оплату за обучение волшебному потоку? Ребенок хоть понимает, что это плохо, предлагать и соглашаться на подобное? Надо аккуратно выяснить, добровольна ли эта связь. Но с Тероном принц наедине не оставался, был всегда с охраной. Стражу во дворце демонстративно сменили, поставили магов Ярости Солнца и немного бывших следопытов из того же клана. Иллидан или Роммат всегда находились рядом с Каэль’Тасом. Они, что, думают, что Лор’Темар попытается убить его высочество? Или боятся, что он перетянет принца на свою сторону? И то и другое просто глупо. Впрочем, даже если бы Терон и нашел возможность поговорить с принцем наедине, с его-то умением деликатно вести беседы выяснить правду не получится. «Ваше высочество, а ваши родители вам рассказывали, кто такие растлители малолетних?». «Мой принц, а этот ваш сюзерен не заставлял вас делать что-то, что вам не хотелось? Нет, не лечиться и тренироваться в фехтовании…». «Каэль’Тас, если в Запределье с вами произошло что-то очень стыдное, вы можете мне рассказать, и я найду способ сделать так, чтобы это не повторилось. И я никому не скажу, несмотря на то, что это именно я решил предать гласности события на Квель’Данасе». Халдарон, услышав о его подозрениях насчет связи принца с кал’дореем, был, определенно, шокирован. Терону и самому они, будучи озвученными, показались параноидальным бредом или домыслами светских бездельников. Его воображение отказывало, когда он пытался представить себе секс между тощим подростком и… этим, рогатым, которому эльфы до плеча едва доставали. То есть, не то что бы совсем отказывало, но любые извращения и экзотика быстро приедаются, а когда ощущение разнообразия теряется, на передний план выходят удобство и практичность. - Ты уверен, Лор’Темар? Я думал Иллидан его так, опекает просто. Он же тощий и ершистый, его так и хочется угостить конфеткой и потискать. Терон скептически посмотрел на генерала. Он думал, его высочество вызывал у Халдарона другие желания. - Не, правда. Ты же сам видел, как вокруг него маги любят крутиться, - Халдарон в задумчивости почесал кончик носа, и тут его осенило: - А у него же магичка была, Праудмур. Он говорил, что они дружат до сих пор. Надо же, Халдарон был настолько хорошо в курсе дворцовых сплетен. Или это свежая информация? Теперь понятно, откуда у Каэль’Таса связи с нынешней верхушкой Кирин-Тора. Нехило. И кал’дорей позволил? - Я почти уверен. Попробуй сам понаблюдать за ними. Халдарон притих, задумавшись: у него явно были свои планы насчет его высочества, и осознать, что его соперником является могущественный чародей, способный разнести своей магией пол дворца, было, наверно, невесело. - Это у него в дедушку любовь к странным зверушкам? – хмыкнул Светлое Крыло. Лор’Темар скривился. Кстати, о Верре’Тасе: что это его не слышно? Почему упускает возможность заявиться во дворец со своим гаремом и напомнить следопытам кто тут родственник его высочества, светило магической науки и высокоцивилизованный старый развратник? Халдарон пообещал попытаться выяснить природу и добровольность связи его высочества с кал’дореем. У него возможностей было больше: принц ему более-менее доверял, да и шпионам он мог дать задание просто проследить. Поговорить с Каэль’Тасом сразу у Халдарона не получилось: тролли вылезли из-за стен Тор’Ваты, и следопытам пришлось спешно выдвигаться на помощь тамошним отрядам. Как главнокомандующий, Халдарон вообще мог отдавать приказы прямо из столицы, но одна из причин, почему молодого генерала Светлое Крыло так любили рядовые следопыты и офицеры, было его стремление всегда прибыть на место конфликта и сражаться вместе со всеми, не отсиживаясь за безопасными стенами. Терон объяснял эту склонность наличием острого инородного тела в заду, а следопыты – храбростью и незазнайством. А теперь, несмотря на то, что возвращение его высочества на родину прошло вроде бы мирно и бескровно, лояльность армии как никогда была нужна Халдарону и Лор’Темару. Халдарон вернулся через две недели, сэкономив время на обратном пути при помощи телепортации в столицу. Маги не слишком охотно сотрудничали с военными, опытный в боях клан Ярости Солнца Терона и все, что с ним связано, подчеркнуто игнорировал, поэтому о магической поддержке чаще всего приходилось договариваться в частном порядке. Халдарон вернулся довольный, с победой, не замедлил покрасоваться перед его высочеством и подарить ему трофейный амулет, снятый им с собственноручно убитого тролльского колдуна-вудуиста. Через пару дней генерал заявился в кабинет Лор’Темара и бесцеремонно уселся прямо на его стол, спасибо, хоть не на документы. - Для начала я позвал его высочество в бордель развлечься по-взрослому, с девушками, - начал он свой рассказ совершенно будничным тоном, как будто ничего шокирующего в таком предложении особе королевской крови, да еще и несовершеннолетней не видел. - Ты позвал его высочество в бордель? – переспросил Терон, заподозрив, что ему стал отказывать слух. - Ну да! Я знаю хороший, обслуживание на уровне, - чуть не облизнулся молодой генерал и недоуменно покосился на изумленного собеседника. - Лор’Темар, ему же сто семьдесят! Ему, может, и сравнить-то не с чем было! В Даларане своем все над книжками сидел… Ласки захотелось, а тут этот сам предложил и вот, пожалуйста… Терон подумал, что ему так сложно понимать мотивы принца, потому что помимо разницы в призваниях у них еще и огромная пропасть в плане возраста. Вот Халдарон сразу сообразил, что кровь молодая, бурлит, кал’дорею ни принуждать, ни подкупать, возможно, не пришлось. - А он? Отказался? - Отказался, - подтвердил Халдарон. - Говорю, может тебе парни нравятся, тогда и ходить никуда не надо. Вон сколько у стенок молодых и красивых стоит, только выбирай. Снять с поста стражников, чтобы устроить небольшую оргию? Лор’Темар иногда просто диву давался, как такому безалаберному эльфу как Светлое Крыло удавалось поддерживать в армии приемлемую дисциплину. - Смеется, головой мотает, - продолжил пересказ беседы Халдарон. - Кто-то есть у тебя, спрашиваю. - Ничего себе ты прямой, он тебя к троллям не послал? - Иллидари, бывшие и нынешние, посылают к Саргерасу, - наставительным тоном поправил он Лор’Темара. – Каэль’Тас сказал, что раз я слишком любопытный, то отчего ж карьеру ученого не избрал. Я говорю, тебе рано еще серьезные отношения заводить, даже мне-то, пожалуй, пока рановато. Надо опыта набраться, с разными эльфами попробовать, а ему и с людьми в Даларане можно хорошо время провести, они ж фигуристые такие... Генерал изобразил руками в воздухе очень рельефный женский силуэт. Лор’Темар скривился. Халдарон, конечно, не мог спросить у принца прямо, какие у него отношения с кал’дореем, но предлагать его высочеству собственный беспутный образ жизни… - Спрашиваю, а твоя ревнивая? – продолжил генерал. - Смеется, но не отрицает. Ждала тебя столько лет или там уже завел? Познакомишь? Вот тут он меня к саргерасу и послал. - Странно, что раньше этого не сделал. Я тебе говорил поделикатнее узнать… - А как тут еще? - пожал плечами Халдарон. - Я говорю, чего такой скрытный, ты имя не говори, а так расскажи. А он крепкий, зараза, смеется, но не признается. На меня давай разговор переводить. Ну, я рассказал ему пару историй из жизни взрослых. Засмущался, но шокированным не выглядел. Халдарон продолжал сидеть у Терона на столе, это раздражало, но Лор’Темар его не одергивал. С ним это бесполезно, со стола-то слезет, а еще какую-нибудь ерунду придумает. - Я опять к его личной жизни возвращаюсь, говорю, это Праудмур? Нет, они только друзья. Роммат? - Ты все не угомонишься? После событий на Квель’Данасе Халдарон перестал цепляться к великому магистру, но теперь, раз принц жив, мог вернуться к старым привычкам. Зря, их противник – Иллидан, да и не в том положении они пока, чтобы злить тех, кто в фаворе у его высочества. - А чего они одинаковые серьги носят? – обиженным тоном возмутился Светлое Крыло. - Как парочка сладенькая. - Не заметил. Посмотрю, - нахмурился Лор’Темар. - Может, ты ошибся насчет Иллидана, - напомнил ему Халдарон. Разумеется, думать, что соперником является Роммат, сильный, но более-менее знакомый и вменяемый эльф, для генерала было бы проще. - Может… - задумался Лор’Темар. - Мало ли какие манеры у дикаря, ко всем руки тянет… Ты же вот тоже тролль знает что себе позволяешь... - Мне можно, - возразил Халдарон. - Я симпатичный. - И скромный. Дальше давай. - А что дальше? Он глазенки вытаращил, говорит, ты свихнулся что ли. Наставник Роммат не такой, и давай мне про это средоточие лучших эльфийских качеств рассказывать. И все, говорит, хватит сплетничать, мне работать надо, гуляй отсюда. Наставник Роммат «не такой» - стало быть, Каэль’Тас понимал, что спать со столь юным эльфом неправильно. Теоретически, принцу было бы достаточно просто попросить Халдарона о помощи и… Ввести войска в столицу, воспользоваться глушащими магию гоблинскими устройствами, не дать кал’дорею открыть портал и сбежать. Если бы его высочество позволил им действовать от его имени, с Иллиданом можно было бы справиться. И клан Ярости Солнца их бы поддержал, наверное. Не всесилен же этот демон, с Кил’Джеденом даже справились как-то… Но Каэль’Тас ничего не сказал. Или связь была добровольной, или кал’дорей мог чем-то пригрозить ему. Думать о кал’дорее как о враге, грязном растлителе или насильнике было проще, чем признать, что в ситуации с «болезнью» его высочества дикарь повел себя достойнее, правильнее и благороднее, чем сам Лор’Темар, сразу отказавшийся от надежды на восстановление дееспособности принца и списавший его со счетов. - Ты узнал, где они скрывались все это время? – резким тоном спросил он. - Принц отказывается говорить. Великий секрет и военная тайна, - покачал головой Халдарон. - Кто-то из син’дорай с ними? - Он упоминал, что леди Каперниан жива и не одна она. - То есть, они могут быть своего рода заложниками… - задумчиво проговорил Лор’Темар, постукивая пальцами по столу. - Это маги-то? Они телепортироваться могут… Могут, но только если нет мешающего этому купола, наподобие того, что не позволял сбежать Похитителям Солнца по время даларанской резни. И не все в клане Ярости Солнца – маги. Словом, они так ничего точно и не выяснили…