I saved the world today

Странно, что Десон вдруг сорвался на улицу. Джиен сошел на первый этаж за яблоками, хотел взять парочку – для себя и Кана, вдруг он все-таки захочет есть – но не успел зайти в раздевалку, когда услышал торопливые шаги на лестнице, поэтому вернулся в холл. Десон себя неважно чувствовал, и теперь, когда Сынри и Тэян были в оранжерее, скорее Джиен сидел с Десоном, а не наоборот. Он целыми днями лежал на матах и дремал, по ночам хрипло дышал, и когда Джиен еще не проваливался в сон, он прислушивался и думал, что раньше такого не было. Кан по-прежнему ничего не ел, но пил очень много воды. Его состояние омрачало появившуюся безмятежность Джиена, он не знал, как помочь, потому что Кан никому не говорил, что с ним творится. Джиен справлялся о его здоровье ненавязчиво, не так бестактно, как это делали Сынри или Тэян, которые встречали жесткий отпор и даже сердитый взгляд. Тэян спрашивал напрямую, Сынри говорил о том, как Десон неважно выглядит и что тот совсем перестал его тискать, а это значит, дело плохо и он должен сказать, что именно у него не так. Джиену он просто не отвечал или говорил, что ему холодно или что все в порядке, само пройдет. Описать реакцию Джиена на Сынхена было сложно, в каждой части тела выражалась какая-то своя эмоция. Самой важной частью отражения чувств были глаза, но они были скрыты волосами и только Джиен знал до конца, что чувствует. Он остановился в пяти шагах от Десона и Сынхена, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он уже видел этот плащ. Джиён дернул плечом, когда вспомнил их встречу, у него мурашки прошли вниз по левой руке, как будто снова почувствовал боль от того, как клыки задевают его кость. Он растерялся, не знал, что делать, эта ситуация стала такой неожиданностью. Кан рядом с монстром стоял совершенно спокойно, даже посветлел и веселее выглядел. Джиену было не по себе, страх начинал подбираться к нему, но он не ощущал угрозы, он доверял Десону, а тот вел себя непринужденно, хотя выглядел так, как будто сдерживал себя. Монстр мог убить его, оставить в том доме на полу, но вместо этого привез сюда, пусть и в багажнике, что Джиен считал в большей степени комичным. Он ничего не помнил, после того, как отключился в руках Чхве, никаких призрачных ощущений или отголосков памяти, он знал только то, о чем ворчал Тэян – про багажник. Джиен сцепил ладони и едва заметно топтался на месте, не отрывал взгляда от Сынхена. Тот смотрел на него, не так, как это было в темном коридоре, взгляд был отстраненный, он выглядел задумчиво. За те несколько секунд, пока Десон не позвал его к себе, в Джиене перемешалось все. Любопытства и растерянности было больше всего, они служили фоном для ёкнувшего сердца и прилившей к лицу крови. Приближаясь к ним, он пытался определиться, что же доминирует – нежелание находиться рядом с этим парнем или желание узнать, что же случилось в тот день, почему он остался жив. Джиен в тот момент испытывал такую же неуверенность, как и Ёнбэ с Сынри по отношению друг к другу. Тэян считал, что, если они будут тепло общаться между собой, это еще не значит, что Тэян не бесит Сынри до печеночных колик. Сейчас каждый нуждался в ком-то, кто был бы рядом, и особо выбирать не приходилось, пусть это будет даже неприятный тебе человек. А Сынри, когда ловил на себе задумчивый взгляд Тэяна, думал, что лучше бы он продолжал смотреть на него так, как будто ударная волна ушла в космос и стряхнула его сюда с Луны. Джиен поздоровался практически незаметно, хотел помахать Сынхену, но пальцы не расцепились, он просто нелепо пожал плечами и вскинул брови, хоть их и не было видно из-за челки. Десон стоял рядом и обнимал его со спины, и только когда Джиен вздрогнул от неожиданности прикосновения, ощутил, что тот сгорбился, но тут же резко выпрямился. -Ты похож на гриб. – Сказал Сынхен, и потом еще добавил: - Я не ем грибы. Чхве подумал, что это как-то убедит Джиена немного расслабиться и не быть готовым в любой момент удрать. -Я гриб с рожком. – Он был прав, это Джиена позабавило, хотя это было немного не то - начинать разговор с еды при их раскладе. Он смущенно улыбался. – Только без рожка выглядело бы милее, чем с ним, но я не могу его скрыть. Вновь наступило молчание. Джиен напряжен, Сынхен сбит с толку, а Десону снова плохо. Нужно было возвращаться в комнату, он перестал уверенно чувствовать себя на ногах. -Пойдемте лучше отсюда. -Ты хуже себя чувствуешь? -Нет, Джиен, здесь холодно. – «Улыбнись ему». – Сынхен, пойдем. Чхве двинулся с ними рядом и зашел в здание последним. Стеклянная дверь щелкнула за его спиной и пространство вокруг стало их маленьким миром. Ёнбэ и Сынри до вечера были в оранжерее, Десон был так этому рад, пока опять лежал в углу и отсутствующе глядел в потолок – хотя на самом деле он был весь внимание и всем своим существом слушал, что происходило в комнате. Вслушивался в чавканье Джиена. Он ел яблоко и предлагал угоститься Сынхену, а тот ответил, что яблоки он тоже не ест и, видимо, просто смотрел на Джиена или мимо. Пока Десон слышал, что Джиен жует спокойно, размеренно, был уверен, что тому ничего не угрожает, и только когда тот перестанет грызть яблоко – если, конечно, оно не будет съедено до конца – значит, напрягся и начал чувствовать себя некомфортно и пора Десону отмирать обратно и склеивать ситуацию. Кан надеялся, что Чхве и Джиен успеют найти общий язык, пока не придет Тэян, а то тот будет очень сильно сердиться. Ну, да, Тэян очень рассердился. -Черта с два он будет тут. Я не знаю, что за хрень творится, но ты простудил себе мозг, тебе надо не шею закрывать, шапку надо носить! Десон, он же зверь, опомнись, какая еще дружба?! -Тэян, если бы не наше к нему отношение в прошлом, мы были бы уже мертвы, он застрелил бы нас. И он не убил Джиена. Он живой и …да-да, в багажнике, помню. Но с перевязанным укусом, а не заклеенный пластырем, который бы намок и отвалился. Сынхен не выпил много, Джиен бы тогда не дожил до встречи с нами. Ёнбэ переполняло возмущение. На его территории хищник, и он, как защитник, должен его прогнать, но овцы не хотят, чтобы тот уходил. Это игра с огнем, он до сих пор помнил, как чувствовал себя после встреч с Чхве, и считал, что это самоубийство – раскрепощать его: вместо так желаемых Десоном эмоций наружу может политься все то, что он видел на войне и в перестрелках, а там такое творится, что невозможно уйти без психологических отклонений. -На кой хер мы ему сдались? -Люди меняются, Ёнбэ. – Десон назвал его по имени. Значит, его не переубедить. А если его не переубедить, значит, надо помочь, ведь он ему друг. Тэян устало закрыл глаза и начал растирать веки пальцами рук и думать, как же сократить риск быть убитым во сне. Сынри никак не отреагировал на Чхве, он удивился и… И все. Он просто не знал его, как знали Десон и Ёнбэ, и принял того в компанию. Сразу принял, дурак. С Десоном было все понятно, что тот думал на счет времяпровождения с Сынхеном. Джиен вел себя неопределенно: он и боялся, и не боялся, сидел на расстоянии около двух метров от Чхве, подогнув под себя ноги, но двигался не насторожено, спокойно подносил руку с яблоком ко рту и жевал как обычно: держа откусанный кусочек за щекой активно пережевывал. Не проявлял никакой инициативы к общению, но, похоже, ждал ее от Чхве. -А он не может как-то, что ли, уехать обратно и потом вернуться? -Ёнбэ, милый мой Ёнбэ… -Ладно! – Ох, этот тон Десона он знал. Самый противный из всей его коллекции. – Я буду спать с ним в одной комнате. Вы все идете на ночь в другую. Десон открыл рот, чтобы начать возражать. -Нет, это мое условие. У тебя сил ноль, ты ничем не поможешь, если что вдруг начнется. К Панде он пусть попробует вообще подойти! -А Джиен. Что Джиен? -Ты хочешь, чтобы он спал с нами? -А что, чтоб ты был с ним наедине? Сейчас. Джиен будет с вами. Я тоже могу включить папочку, и не оставлю тебя одного с таким - как ты говоришь - зверем! Сынхен вернулся на базу другим. В мыслях не было ничего из того, о чем он думал, когда уезжал. Он пробыл сутки в фитнес-клубе и день провел в городе, который становился похожим на призрак, город Кошмаров. На улицах сгнившие тела, всюду грязь. Тишина и редкие звуки шипения, скрежета и рычания. Сынхен чувствовал всё слишком остро, он ощущал каждую клеточку своего тела, чего не должно было быть, он не питался уже неделю, должен был остыть и начинать костенеть. В этот раз он даже переборщил с кровью, убил сразу троих за несколько часов. Но насыщение никак не сгладило его самочувствие, оно только усилило подъем чувств, и в основном все они выражались в нежелании возвращаться. Только было непонятно, куда именно: туда, где царила смерть или туда, где текла жизнь по его венам вне зависимости от того, сыт он или нет. За ту ночь в комнате с Доном и Джиеном, Сынхен ни разу не проснулся. Он уснул достаточно быстро и крепко, ничего не тревожило его. Джиен спал за Тэяном, обняв себя руками за плечи, полностью одетый. Они все не сняли с себя одежды. Сынхен привык спать в плаще и даже с автоматом в руках, а вот Тэян просто посчитал, что лучше спать так. С утра Ёнбэ в первый раз отпустил Сынри одного в оранжерею. Ему все еще было неспокойно, но в глубине души он отмечал, что напрасно так ершился. Сынхен был как бы и не Сынхен вовсе, он не мог этого объяснить, но теперь скорее сам нагнетал обстановку, чем Чхве. И спал так же, как и всегда, как будто Сынхена и нет рядом. Только не чувствовал Панды рядом и это было непривычно. Джиен, проснувшись, все так же грыз свои яблоки, хотя у них в запасе были и другие овощи. Какая-то антилопа яблочная получается – думал Сынхен, когда они снова сидели молча рядом, уже на расстоянии метра. Джиен сидел в джинсах и свитере, который скрывал его полностью, оставляя голой только кисть одной руки, в которой он держал яблоко. С такого расстояния Сынхен ощущал лишь слабые отголоски запаха, который носил Джиен, и те были в основном с яблочным ароматом, потому что он весь испачкался в соке - кусал слишком резко. Тэян все же ушел к Сынри, беспокойство постепенно перекочевало на тему того, что Панду уже загрызть могли, пока он сидит тут и хранит гордое молчание. Джиен спустился за ним на первый этаж. Яблоки закончились, кожа неприятно липкая, хотелось вымыть руки и лицо, выкинуть огрызки. Когда в комнате не осталось больше никого, кроме Десона, Сынхен решил, что пора уезжать. Кан уже не спал, но так и не встал, лежал на боку и сжимал одеяло руками и ногами. У них был короткий разговор: он спросил, приедет ли Сынхен снова, и тот ответил, что попытается. И Десон улыбнулся, Сынхен пожелал ему скорейшего выздоровления. На этом они распрощались. Сынхена не было уже давно, когда вернулся Джиен. Он удивленно оглядел комнату и непонимающе нахмурил брови. Для него Чхве исчез так же неожиданно, как и появился. И Кан почувствовал, как сладко ему стало от реакции Джиена. «Есть контакт» - подумал он и сдержал улыбку. Что же случилось с его семьей, где они были в ту ночь? На холодильнике, наверное, висела записка от них, надо было посмотреть первым делом там, прежде чем бежать вниз, но он забыл про это и покинул квартиру. Десон был уверен, что его родные мертвы, и не давал себе думать об этом. Как только эти мысли начинали появляться у него в голове, он думал обо всем, чем угодно, только не об этом. Он увлекал себя разговорами с Джиеном, следил за тренировками Тэяна, любовался и тешился Сынри. Но сейчас Десон был слишком слаб, едва мог скрыть свое состояние от других, на внутренний контроль уже не хватало сил. Сегодня утром Десон стоял на улице и пил воду. И когда она пошла из него обратно вместе с желчью, он понял что и для него пришел конец. Он не сможет скрывать от ребят больше, чем скрывает сейчас: черный рисунок уже покрыл пальцы до ногтей и пошел по лицу. Руки он мог спрятать, но не ходить же ему в мешке с дырками для глаз? Кан не сразу понял, что с ним происходит. Он надеялся, что это пройдет, что потом он сможет есть, но этого не произошло, тело совсем забыло о еде. Вода не приносила ему никакой пользы, он просто всегда хотел пить. Ему было легче, когда они все вместе проводили время, как будто бы общение давало ему силы, но когда появился Джиен, Десон почувствовал запах крови, как только Сынхен открыл багажник. Он быстро переместился за спину Ёнбэ, что тот даже и не заметил, с ужасом понимал, что ему хочется добить Джи. Так же, как и всегда, он забил свою голову посторонними мыслями. Он вздохнул спокойно, когда рана Джиена зажила и на нее перестали накладывать повязку, только Сынри мазал ее чем-то из аптечки. Запах крови ушел из их комнаты, но у Десона появилась другая проблема, после того, как он наглотался бензина. Это подорвало его самочувствие еще больше чем еда, ему все казалось, что он как будто вверх ногами, голова налилась кровью и готова была треснуть. Пока он лежал несколько дней, не вставая, понял, что началось что-то необратимое. Кожа стала покрываться синяками, которые темнели, наливались черным и превращались в узоры. Началось все с поясницы и пошло дальше, и через два дня орнамент покрыл весь торс и пошел по ногам и рукам. Он не снимал одежды, не расставался с платком на шее, который так вовремя надел в машине, потому что тогда казалось, что ему дует под толстовку. Узор в любой момент мог пойти по шее, кожа уже ужасно болела, и он затягивал его еще больше, чтобы он не сползал во время сна, хотя дышать было очень трудно. Как он и предполагал: все растерялись. Сынри не раз пытался отпоить Десона травяными отварами, дать антибиотики, и теперь, когда он знал, что с ним, нового способа лечения в его голове не появилось… Тэян и раньше укрывал его ночью своим одеялом, когда тот уже спал и не замечал этого. Но Десон продолжал хрипеть при вдохах и это огорчало Ёнбэ. Беспомощней всего оказался Джиен. Он мог помочь разве что своей улыбкой, что он и делал, хотя был так испуган, что готов был забиться в истерике. -Слушай, Ёнбэ, я понимаю, что ты переживаешь, но прошу тебя убраться с грядки! -Мне нужна компания, я не могу долго сидеть в одиночестве, а в клубе у меня крыша едет, там как будто уже похороны!!! -Ты мог сразу попросить у меня об этом? -Нет!!! -Ты …вот, ты… Обратись к Десону за психотерапией, тебе лечиться надо! -Нашел, что мне сказать: у меня друг умирает, а ты меня еще и посылаешь! Где наш милый Панда? Они подрались. Точнее, начали орать друг на друга и Тэян ударил Сынри по лицу, разбил ему губу. Десон быстро соединил две составляющие: Сынри взъерошенный, с кровью на подбородке и сбитые костяшки Тэяна, который пытался натянуть на них рукав. -Да, ты - Дон Ёнбэ, тот, кто заботится о друзьях и бьет тех, кого любит, один единственный во всем мире. – Проговаривал Десон, похихикивая, кося взглядом на друга. Они были одни, Тэян сидел рядом с ним, слушал все, что тот скажет, и даже пропустил мимо ушей этот подкол про Панду. Он был готов сделать все для него, но сделать ничего было нельзя. Кажется, в таких случаях врачи говорят: «В наших силах только облегчить его страдания». Удовольствием для Кана всегда было доколупаться до истины и сейчас Ёнбэ позволял ему это, как никогда раньше. -Ну, что ты теперь думаешь о Сынхене? -Сейчас он не так опасен. – После долгой паузы ответил Тэян. -И ты не будешь беситься, если он приедет снова? -…Нет. Тэян был рад, что он не говорит о том, что был прав или что-то подобное. Десон дал ему принять свое поражение, не заостряя на этом внимания, и Ёнбэ был очень рад. Но Кан вернулся к своей любимой теме. -Ты боишься, что Сынри находится рядом с тобой только потому, что у него нет выбора? Тэян долго думал, как же ответить на этот вопрос, в итоге так ничего и не сказал. -Попробуй быть мягче. Своим поведением ты отталкиваешь его от себя. Не ворчи, и тогда отношения пойдут на лад, хорошо? Ты сможешь сделать это для меня? -Я же забочусь. -Ты душишь заботой, а такая она никому не помогает, ни ему, ни мне. Джиен ее легко принимает, потому что он не знает заботы, как таковой, и не видит разницы. – Десон смотрел перед собой, но Тэян все равно ощущал себя так, как будто его рассматривают в лупу. – Мне будет легче, если ты начнешь налаживать отношения с Сынри. Прямо сейчас. Иди. -Сейчас? – Тэян уставился на него. С каждой минутой Десон все больше был похож на разрисованного хной, орнамент покрыл уже все, кроме области вокруг глаз. -Сейчас, встал и пошел. Мне плохо, ты же хочешь, чтобы мне стало лучше? – Кан выглядел так, будто держался на одном честном слове, как он мог оставить его в одиночестве? -Я не могу оставить тебя одного, Джиен вернется и тогда я пойду к Сынри, хорошо? -Со мной ничего не случится, Джиен скоро придет, ты должен. Идти к …Сынри. – Десон прикрыл глаза, практически закрыл их, и вздохнул. Тэян с тяжелым сердцем согласился. Ему не нравилась вся эта ситуация, но надо было сделать то, что просил друг. -Ты держишься хоть? – Сказал он, пытаясь сделать свой голос более веселым. -Держусь. Иди уже. – Ответ дался Десону тяжело, но уголки его губ приподнялись. Ему нужна была кровь. Он хотел пить именно ее. И он не мог прикасаться к другим, потому что слишком явно чувствовал ее течение под кожей. Эмоциональные всплески ребят теперь давали лишь краткосрочный эффект, и он не мог ими сильно насытиться, это был как торт на голодный желудок. И больше всего энергии исходило от улыбки Джиена. Это была такая чистая свежая энергия, которая зарождалась в нем и распускалась во всей красе, он светился, совершенно был не похож на того Джиена, которого привезли сюда на грани комы. Он стал таким красивым… Десон лежал в комнате и чувствовал, как зрение оставляет его, в ушах начало звенеть. Последнее что он слышал – голос Джиена, последнее, что он чувствовал – это его запах и его руки, которые легли на щеки. Если бы он принял свою новую сущность, что бы он делал, когда убил последнего, как жил бы с таким грузом на душе? Лучше умрет сам, он не поднимет руки на друзей. Он обещал Джиену, что не причинит вреда, и он сдержит свое слово. Сынри был сердит. Он сидел на каменном ограждении стоянки и смотрел себе под ноги. На него давило все: его беспомощность, темнота на улице, этот Чхве, который появляется и исчезает, и Тэян. Они не могут поладить, чем больше времени проходит, тем шире между ними пропасть. Сначала он говорит, что ему нужна компания Сынри. А потом бьет со всей дури. Еще немного и Сынри не выдержит, постепенно, он начнет его игнорировать. Он хочет с ним общаться, он хочет быть ближе, но все выходит наоборот. Он не чувствовал губы, когда говорил, трещина на коже расходилась и ранку сильно покалывало. Болела нижняя челюсть и немного кружилась голова. Сынри закрыл глаза и ждал, пока это пройдет. «Дэжа вю» - подумал он и ухмыльнулся, снова почувствовал боль в губе. – «Прямо как будто он снова ударил мне по голове мячом. Только теперь кулаком и нарочно». Он вспомнил, как, проехав один поворот от стоянки в тот день, остановился у обочины и сидел в машине, упав головой на руль, ждал, когда дорога перестанет двоиться. Сынри услышал шаги за спиной. Он заморгал и повернулся, когда Тэян уже сел рядом с ним. Панда остановил на нем взгляд, полный обиды, замаскированной под злость. -Я не хотел, Сынри. – Тэяну пока не хватало духу взглянуть ему в глаза, поэтому он смотрел на его губы. Рядом с ранкой наплыл небольшой синяк и Ёнбэ почувствовал себя жутко виноватым. -Чёрт, отпусти меня. – Сынри опешил от того, что Тэян схватил его за плечи. Тот хотел его обнять, Панда упрямился. -Вот еще, скажи, что не злишься и отпущу. – Ёнбэ держал его крепко, одной рукой обхватил за спину, другой держал за шею, чтобы тот не отворачивался от него. Теперь уже Сынри бегал от него взглядом. -Ты меня душишь, это меня не остужает! -Ты не вырывайся – душить не буду! – «О, да, я такой мягкий, Десон бы ржал, если увидел». Они боролись, Тэян все же выиграл: он был сильнее, Сынри не слишком хотел упираться. Панда положил голову на плечо Ёнбэ, тот дышал ему за шиворот, они просидели так минут пять. -Я не злюсь. – Тихо сказал Сынри. – Но если ты мне еще раз врежешь, я засуну сорняки тебе в штаны ночью, пока ты будешь спать. Будут колоться и жечь, понял? -А я насыплю тебе эстрогена в минералку – Хихикнули в ответ. -У тебя есть эстроген? – Удивленно выдохнул Сынри и отстранился от Тэяна. – Откуда? -Ну, тут есть и стероиды, и протеин и прочее. Это же фитнес-клуб. -И где это добро хранится? – Сынри просто дурачился, и Тэяну хотелось расплыться в улыбке: его простили, и подхватил волну. -Места надо знать. – Хитро ответил он и парни засмеялись. Сынри было подумал, что пропала одна проблема - все остальное тоже начнет налаживаться, когда услышал Джиена. -Чшш, ты слышишь? – Он вскинул руки перед собой и прислушался. - Джиен кричит. Десона похоронили за оранжереей, в углу у изгороди. Сынри нашел лопаты для себя и Тэяна, но предложить ему копать было выше его сил. Сынри копал могилу один, когда Джиен сидел с Ёнбэ и не давал ему брать в руки ничего, что могло поранить. Он вел себя слишком спокойно, лицо не выражал совсем ничего, но когда они заглядывали ему в глаза, там можно было увидеть эмоции весом с бетонную плиту. Сынри думал о том, как же ненавидит этот мир. Он выкопал яму глубиной в свой рост и теперь с остервенением стоял внутри и срубал края, чтобы они были ровными. Джиен тогда вернулся в комнату, когда Десон уже умер. Он был еще теплый и глаза светились золотым светом. Джиен звал его, он обхватил ладонями его лицо и, перестав дышать, видел как свет исчезал, глаза потухли, стали светлыми и безжизненными. Он сидел не шевелясь, и чувствовал, как обмякала кожа под его ладонями. Потом крик вырвался из груди и он зажал рот обеими руками, вскочил на ноги и выбежал из комнаты, стал звать Ёнбэ, Сынри, кричать не своим голосом, слишком резким, перепуганный до дрожи. Сынри не знал, что делать. Когда они с Тэяном забежали в холл, Панда принялся успокаивать Джи и спрашивал, что случилось, Тэян скрылся наверху. И когда Джиен смог выдавить из себя два страшных слова, Сынри сначала застыл, потом прижал Джиена к своей груди как можно крепче и зажмурился. Он не мог разорваться между ними. Он бы от Тэяна не отходил, будь его воля, но нужно было выкопать яму… Сказать, что ему стало легче, когда объявился Чхве – не выразить и половину его чувств. Он помог им всем своей стойкостью. Сынри - вылезти из ямы, притащить сетку для тенниса, на которой они опустили закрытое одеялом тело в яму. Тэяна смог вывести из оцепенения одним своим появлением и тогда тот смог вылить хоть часть своих эмоций, и это был гнев. Он просто кричал, надрывая связки. Джиен продолжал плакать, уже не воя и не глотая воздух, слезы просто продолжали катиться. От автора: сейчас объясню, кем стал Десон. Ему попалась самая гадостная мутация – он должен был стать джинном. Он как человек, тонко чувствующий другого человека, должен был превратиться в существо, которое питает жертву иллюзией счастливый жизни и посылает ему галлюцинации, держа сознанием в другой реальности. Жертва живет во сне, пока не умирает от потери крови и истощения духовной энергии. Бензин подорвал его здоровье как человека и превращение усилилось. Он должен был выбирать – пить кровь или умереть, потому что энергия эмоций была дополнительной пищей. Конечным этапом мутации была смена цвета сетчатки и истончение зрачка, глаза должны были излучать свечение. Если до этого момента он не выпил кровь – его мутации будет не на чем начать существовать. И он умер. Вообще, джинны людей не любят, но и не причиняют им вреда, они служители Бога, но Эрик Крипке считает иначе ;). Собственно, из Вселенной «Сверхъестественного» мне и явился этот образ, хотя я внесла в него свой посильный ООС. Вот они, два красавчика. Похожи, я считаю). Такой невероятный шарм. http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/6/89/591/89591423__457678_115.jpg От автора №2: От бэты мне тапком не досталось за Десона, поэтому я жду их от вас. Как же, муза не должна быть наказала за злодеяния )хД? Она просит крови или отзывов хЗ. Первое откладывается, если будет второе. Автор няш, муза - маньяк. А бэта полна тайн, да))).