I saved the world today

Сынхен приехал в фитнес-клуб после миссии, его команда уничтожала бродячих животных. В последнее время они стали опаснее, чем монстры, ошивающиеся около базы. Агрессивные мутанты истреблялись быстро, они сами бежали под прицел, оставались те, что реагируют на раздражители и не нападают просто так, например, если ты не пахнешь кровью и не делаешь резких движений, а лучше – застынешь, они пройдут мимо. Животные же начали собираться стаями от трех до десяти и загрызать как своих соратников, так и любых прочих без разбора. Участники операции снова расходились по участкам и снова не ждали отставших, они никогда не ждали. Чхве потерялся из виду и скрылся как можно тише. Сынхен хотел бы приезжать чаще и оставаться подольше. Но он не мог отлучаться с базы так, как бы ему хотелось. Хотелось оставить жизнь военного, она стала в тягость, с каждым днем ему все сложнее сохранить невозмутимость, все сложнее жить среди людей без души. В этот раз все было плохо. И теперь от него требовалась помощь, а не ему. Пожалуй, единственный раз за всю жизнь кому-то действительно пригодилась его толстокожесть. Сынхен думал об этом, пока они с Сынри спускали тело Десона в могилу и засыпали землей. Кан умер, а значит, его можно было стереть из памяти, но Чхве дал трещину, он чувствовал себя как система, которая понесла ущерб, и в мозгу мигала красная лампочка. Он впал в ступор, когда увидел слезы Джиена. Просто стоял и смотрел и это было не то, что он должен был делать, но Сынхен просто не мог ничего другого. Во-первых, он не знал, как поступают в таких ситуациях, а во-вторых, если бы знал, все равно бы не сделал, потому что предполагал, что Джиен негативно отреагирует на это. «Я умею только пугать и убивать» - эта мысль звучала и как оправдание, и как укор самому себе. Сынхен чувствовал себя сухарем. Ему было не очень приятно понимать, что в нем видят зверя, хотя раньше ему было все равно и даже как-то придавало больше уверенности в статусе. Пусть Джиен и стоял рядом, он сторожился и при резком движении тут же начинал следить глазами за тем, что Чхве делает. То, что рядом сейчас никого из других не было, заставляло Джиена робеть и из-за того, что не мог остановить свои слёзы, чувствовал себя незащищенным, как будто стоял перед ним голым. -Если я дам слово, что не буду больше кусать тебя, ты перестанешь меня бояться? – Это было самое длинное предложение, сказанное Сынхеном, за последний год. Десона больше не будет, чтобы сгладить углы между ними. Теперь все зависит только от него самого. Джиен не ответил, он смотрел ему в глаза и не двигался. -Я больше не сделаю тебе больно. Сынхен остался с ними еще на день. По сути, он провел его наедине с Джиеном: тот все время сидел на верхней ступеньке лестницы, а Чхве сидел рядом, прислонившись к стене. Сынри и Тэян не выходили из комнаты и Джиен несколько раз приносил им еду, потому, что Ёнбэ просто не вставал с мата, а Сынри не хотел от него отходить и выглядел еще более пришибленно, чем Ёнбэ. Джиен выглядел не лучше и решил, что своим видом сделает Тэяну только хуже и не заходил к ним, пока Сынри не отогреет его. Панда говорил таким успокаивающим голосом и Джиен был уверен, что это сработает лучше, чем если они сядут вокруг него и будут висеть над душой. Это и так будет гнетущая атмосфера, да еще и Сынхен. Сынхен точно бы не помог, а только сделал хуже, хотя он и вывел Тэяна из транса, но мог напоминать ему о смерти Десона больше всех. Возможно, даже придется уйти спать в другую комнату. Джиен был не слепой, он видел, что между Сынри и Ёнбэ искра – она точно поможет, надо только не мешать. Джиен и Сынхен составляли друг другу молчаливую компанию. Сынхен думал о том, что может уловить, как пахнет Джиен, но чем - он ничего подходящего не смог подобрать. Кровь у него была терпкая, с горчинкой, что-то вроде корицы и черного перца и пахла тоже немного остро. А вот запах кожи имел другую природу, не слащавый, больше похож на запах ананаса смешанный с пшеницей. Чхве думал, это странно, что именно ананас, ведь Джиен любит яблоки. И еще он думал, что если бы тогда, в том здании, грязь не заглушила аромат его кожи, он бы сошелся с кровью в один букет и Сынхен почти наверняка растерзал бы Джиена, сошел с ума. Сейчас Джиен сидел не так близко и запах доходил до Сынхена постепенно, обволакивая пространство вокруг, и это действовало расслабляющее. Джиен сидел в прострации, разглядывал ворс ковриков, покрывающих ступеньки. Его это отвлекало. Сделаны из синтетики. Темного цвета. Размещены посередине и закрывают половину ступени… А когда надоест разглядывать их… Можно смотреть на что-нибудь другое. Вот перила есть. Цвет стен. Потолок. Напольная плитка внизу. …Воздух. Спать рядом с Сынхеном было совсем не так же, как рядом с Пандой или остальными. Джиен просыпался от малейшего движения, стоило ему хоть как-то пошевелиться во сне, и вообще чувствовал сильный холод. Можно отодвинуться подальше и тогда Чхве был бы просто человеком рядом. Не холодным, не твердым на ощупь. Но Джиену было не спокойно вдалеке, темнота этой комнаты пугала. Лучше бы он мерз или спал, одетый с ног до головы, чем Сынхен был теплый, и напоминал ему этим кто он и что однажды может довести до конца. Сынхен спал в плаще, солдатиком, вытянувшись по прямой и сложив руки по швам. Джиен спал на боку, подтянув одну ногу к животу и касаясь его пальцами рук. Но потом Чхве отвернулся от него, сложив руки на груди. Тогда Джиен ночь лежал, не шелохнувшись, совсем близко к Сынхену, касаясь лицом его одежды между лопаток. Сынхен чувствовал себя неловко, находясь так близко от Джиена. Он в жизни не делил спального места с кем-то из людей. Он всегда спал на спине, вытянувшись во весь рост, но с Джиеном он до того был смущен ситуацией, что отвернулся. Это не помогло, потому что Джиен придвинулся еще ближе, сознательно или во сне, и дышал ему в спину. Сынхен был очень рад тому, что тот не пытался его обнять, он был не готов терпеть еще и это. Чхве начал отставать от группы слишком часто, возвращался не скоро. Конечно, другим было наплевать, но за себя они беспокоились и Сынхен начал вызывать подозрения. Он врал по обстоятельствам, как выглядело правдоподобней в зависимости от миссии. Свою работу он выполнял и других претензий к нему не было, кроме тех, что он мог в тайне от всех стать еще одним врагом. Со смерти Кана прошло около трех недель и Тэян начал оживать. Он был вялый и не слишком разговорчивый, но Сынри вздохнул с облегчением, когда удалось вытащить его в оранжерею. Тот не прошелся ни по одному растению за весь день и Сынри подумал, что это либо он стал аккуратнее, либо все еще продолжает сидеть в себе и надо таскаться за ним дальше. Сынри был только рад быть рядом. От себя он не ожидал, что станет счастливее от того, что проснется однажды стащенный на соседний мат и крепко стиснутый Тэяном за талию. Тэян не пустил Панду одного за продуктами. И сам поехать не мог, так как Джиен останется один. Он не ребенок, но этого по объективным причинам нельзя было допускать. И вместе уезжать они тоже не хотели. Сынхен становился им все нужнее. Сынри просил его «заезжать в магазин». Овощи практически не портились, некоторые становились жестче, а другие меняли цвет, но есть было можно. И Сынхен привозил им их, больше всего набирал яблок. В этот раз, ночью Сынхену не пришлось отворачиваться, потому что Джиен отвернулся сам. Во сне он завалился на спину и теперь лежал полу боком, отвернувшись лицом от Сынхена. Он заложил одну руку за подушку, а другая свободно лежала на животе. Они спали в одной комнате, все вчетвером. Сынри и Ёнбэ лежали рядом, под одним одеялом, и Сынхен размышлял – что же он упустил. Не мог уснуть и разглядывал парней, думал, что, вроде бы так не положено, но ему откуда знать. Он им не судья, да и против ничего не имел. Когда к нему пришла эта мысль, он перестал смотреть на них и перевел взгляд на Джи, который был к нему ближе. Тот не двигался, лежал с закрытыми глазами и спокойно дышал. Как будто спит. «Он не спит» – Сынхен слушал его дыхание, оно не было таким, какое у него обычно во сне. Джиену было не удобно лежать между …ними. С одной стороны влюбленная парочка, от которой веяло уютом и оттого свою обособленность Джиен ощущал немного острее. С другой лежал Сынхен. К нему был свой, неопределенный интерес, отдавал симпатией и был похож на влюбленность. Джиен удивлялся этой перемене, он никак не думал, что вскоре не сможет высидеть спокойно больше двух дней без Чхве. Они редко разговаривали, просто сидели рядом и были уверены, что думают о разном в те моменты, хотя на деле их мысли были заняты друг другом. Джиен смирился, что не может уснуть в таких условиях и, в конце концов, открыл глаза, с его губ сорвался тихий вздох. Он вытащил руку из-под подушки и перевернулся на другую сторону, заметил, что Сынхен наблюдает за ним и вздрогнул. -Зачем ты притворился спящим? – Чхве правда было интересно. -Так сон легче приходит, когда бессонница. – Джиену захотелось свернуться в клубочек, но он просто подложил ладони под щеку. Он лежал и смотрел в глаза Сынхена, наблюдал, как слабо мерцает в темноте радужка его глаз. Это завораживало и нравилось Джи, хотя отдаленно напоминало Десона. От неприятных воспоминаний он повел плечом и подумал, что они могли бы поговорить сейчас, раз сон все не идет. Во всяком случае, у Джиена были вопросы, но он сомневался, стоит ли их задавать. Вопрос о том, почему он оставил его жить отпал сам собой, Джиена он уже не интересовал так сильно. -Почему ты здесь? – Сказал он не уверенно. Самый главный вопрос из всех. -Ты мне не рад? -Нет-нет, ты не правильно понял. – Джиен собирался сказать, что давно хочет задать этот вопрос. Что он хочет услышать в его ответе намек на то, что Джиен ему нравится. Но, конечно же, этого не скажет, не так, чтобы не покраснеть и не выглядеть глупо. Сложно объяснить вещи, касающиеся чувств. А Чхве было не просто их понять. – Я рад, что ты здесь, просто я ничего не знаю о тебе. Мне интересно. Джиен все равно смутился, он отвел взгляд. Сынхен пожалел, что не спал сейчас. Вопрос он понял – он не знал, что ответить. Что он нуждается в человечности? Что не хочет жить как прежде? Что Джиен ему нужен? Да, да, и – да. -Надоела моя жизнь. – Наконец он сформулировал так, чтобы не казаться уязвимым. Но после того, как прозвучали эти слова, почувствовал – все равно не то. Совсем не то. -Почему ты дал мне себя убивать? – Лучшая защита – нападение, Сынхен научен этому лучше, чем проявлять симпатию. -Хотел умереть. Почему ты оставил меня жить? – Джиен был уязвлен, чувствовал себя дураком и вспылил. -Не хватило духу лишить жизни. – Чхве ответил таким же тоном, а потом, это вышло само собой: - Ты мне понравился. «Ну и парочка» - думал Ёнбэ. Не каждую ночь он слышал столько полезного. Последние слова чуть не заставили его заржать и выдать себя, но Сынри вовремя пихнул локтем. Джиен удивленно моргнул. -Потом уже начал нравиться. Сначала было просто жалко. – Сынхен выдал себя, надо было сгладить это, неважно как. «Вот дурак» - Тэян видел, как Панда закатил глаза и прочитал эту мысль в его ухмылке. -Ей, куда ты, Тэян? – Панда окликнул его, когда тот уже взялся за ручку входной двери. -Я на улицу, проветриться хочу. – Он открыл дверь и сделал шаг вперед. -Подожди, я с тобой! – Сынри перепрыгнул через последние две ступеньки и выскочил на улицу первым мимо отошедшего в сторону Тэяна и обдал его легким ветерком. *flashback* Он точно помнил это: по дороге на окраину он видел животных, которые бродят на прилегающей к фитнес-клубу местности, они могли прийти туда. Если так случится, он ясно ощутил угрозу смерти. Сынхен хотел бы оставить его Кану, но… Ёнбэ ходил как в воду опущенный и мог натворить дел с оружием в руках. Джиену отдавать пистолет он тоже не хотел, так ему было еще неспокойней, лучше уж Ёнбэ. Оставался Сынри. -Сынри. Пойдем со мной. Они стояли рядом с джипом, наедине. Надо было предупредить о том, что он собирается сделать: Сынри увидел, как Сынхен вытаскивает из-под плаща пистолет, резко отшатывается назад. -Спокойно! – Чхве перехватывает оружие в другую руку за ствол и рукояткой вперед протягивает его Сынри. – Я хочу, чтобы ты носил его с собой. -Зачем? Почему, что-то не так? – Сынри встал напротив Сынхена и смотрел на протянутую руку с оружием. - Слишком много животных. Это страховка. Никому не говори о пистолете. Не ходите в одиночку, не заходите далеко, закрывайте двери на ночь. Если кто-нибудь нападет - стреляй в голову. -Ладно, понял. – Кивнул ему Сынри, нахмурившись. -Как стрелять знаешь? -Откуда? -Как менять магазин знаешь? – Молчание прозвучало в ответ. – Хорошо, ладно. Смотри, это просто. * the end of the flashback* …«-Переведи вниз кнопку предохранителя» «-Отведи назад держатель магазина, вытащи магазин» «-Вставь полный магазин в патронник, чтобы держатель встал на свое место. Я отдаю тебе две штуки, один уже заряжен, второй - запасной» «-Отведи затвор назад до упора и отпусти» «-Пистолет заряжен, можешь стрелять» «-За рукоять держишь правой, левой перехватываешь сверху. Ставь ноги на ширине плеч, указательным пальцем правой руки жмешь на курок» «-Не забудь потом снова поставить на предохранитель»… Джиен сидел в комнате, устал и хотел спать. Он был один и становилось не по себе, сам был в безопасности, а вот парни сейчас на улице, в час ночи. И это было …немного страшно. Джиен старался отогнать от себя темные мысли, которые ползли ему в голову. Он хотел их дождаться и расстилал им одеяла, раскидывал подушки по матам. В комнате не было ни единого звука, кроме тех, которые он создавал сам – звук шагов, шорох ткани, собственное дыхание. Джиен открыл окно, чтобы не было так тихо, да и можно будет услышать – рядом хоть Ёнбэ и Панда. Да, они были рядом. -Вот тварь… У меня зубы в руке остались! Кошмар, вытащи их! Больно! – Сынри кричал, он вцепился в прокушенное запястье выше раны здоровой рукой и старался крепко сжать зубы, но не выходило, он все равно начинал кричать. -Откуда у тебя пистолет?! -Мне его Чхве отдал. Прости, я не сказал тебе! -Ребят, что случилось? – Джиен похолодел, он не мог разглядеть, только слышать их голоса. -Джиен, не выходи из комнаты! – Голос Тэяна звучал так ясно, как будто тот был совсем рядом. – Сынри, прекрати, не дергайся! Сынхен! -Я тебе не Сынхен! Сынри не успел выстрелить, когда появились собаки. Одна из них в прыжке вцепилась зубами ему в руку и повалила на землю. Пальцы сами разжались, пистолет выпал. Их было не много, Тэян никак не пострадал: прогнившие зубы дворняги не смогли прокусить ему кожу, даже не поцарапали. Тэян просто свернул собаке шею. Сынри животные восприняли как угрозу, двое набросились на него, одна кусала его за руку, тянула и вгрызалась глубже. Вторая псина не успела его укусить больше одного раза, Сынри пнул ее ногой и нащупал в темноте пистолет. Пришлось стрелять левой рукой. Джиен ждал у лестницы. Когда Тэян затащил Панду внутрь, они вместе подняли его на второй этаж под руки. -Нам повезло, что их было так мало. -Спасибо, что оттащил, ту, здоровую псину, от меня. – Сынри покрылся потом, его трясло. Он часто моргал и шипел, когда Тэян с Джиеном промывали ему раны. Говорил он рвано и с придыханием, пытался справиться с собой и лежать спокойно. Джиен обрабатывал ногу, Тэян вытаскивал из предплечья Сынри зубы собаки. Он был готов поклясться, что та оставила в нем весь свой арсенал. Тэян не испугался, когда услышал рык из темноты. Он испугался, когда услышал крик Сынри. И слышал он его уже около получаса и был готов потерять контроль над собой. Панда пошел за ним на улицу, за ним! Что ему не сиделось в здании, мог бы поступить как Джиен и просто дышать воздухом из окна! Он смотрел в свете фонаря на прокусанную, местами порванную кожу на руке Сынри и спина Ёнбэ покрывалась мурашками. Они порвали чистые майки на лоскуты, в перевязке рук и ног нет ничего сложного, но раны были так ужасны, что ни Тэян, ни Джиен не могли смотреть прямо на укусы. У Джиена уже давно тряслись руки, Тэян испытывал желание удавить себя. Его рукава и штаны были испачканы в крови, он несколько раз ополаскивал руки, чтобы не пачкать чистую ткань, когда обвязывал запястье. Панде скормили двойную дозу обезболивающего, он терпел час, прежде, чем оно начало действовать. Тэян держался, чтобы не начать отчитывать Сынри по поводу того, что оружие детям – не игрушка. Этим ничего не исправить, а пистолет все равно был уже у него. Осталось только ждать, когда раны заживут. Ёнбэ молился, чтобы они зажили. -Ты можешь пошевелить пальцами? – Тихо спросил он, когда они уже лежали в темноте и старались заснуть. Джиен от пережитого страха заснул, если только под этим словом понимать «потерял сознание». Он был бледный и потерянный, и когда Сынри успокоился и лежал с прикрытыми глазами на мате между ними, просто провалился в сон. -Я рукой шевельнуть не в силах, ты ее забинтовал наглухо, а ты говоришь – пальцы. – Сынри хотел сказать это бодро, но не вышло. - Да, я могу ими пошевелить, не беспокойся так. Тэян лежал на боку и не отводил взгляда от Панды, ему все было не спокойно. Он не заснул в ту ночь. К тому времени, как часы показывали раннее утро, он начал чувствовать утомление, но сон все равно не приходил. Сынри заснул и проснулся почти незаметно. Сначала он просто не открывал глаза и думал о том, что те псы могли заразить его бешенством. А потом еле слышно вздохнул, подумал, что, скорее всего, так и есть. От автора: этот неловкий момент, когда хочешь всех убить. Сынри не ходил в оранжерею около недели. Ему было больно наступать на ногу и неудобно работать одной рукой. Края укусов темнели, раны никак не хотели затягиваться и их снова и снова приходилось бинтовать. Потом он начал чувствовать себя неважно, днем никак не мог сбросить с себя сонливость. Он пил таблетки от головной боли и жаропонижающее. Тэян чувствовал себя виноватым и не позволял себе недовольных интонаций в голосе, когда Сынри капризничал, что сначала не может спать, потом не может проснуться. Это было забавно, с утра Панда был такой ласковый, Тэян будил его, проводя рукой по волосам и тот улыбался. Вечером он ворочался и не давал спать Ёнбэ тоже, пихался и стаскивал одеяло. Моментами Тэян думал, что пора снова спать по отдельности. Но потом отметал эту мысль к черту, потому что ему нравилось все, что делал Сынри. Джиен скучал по Сынхену. Того не было уже дней пятнадцать. Он стал приезжать к ним по несколько раз за неделю, и теперь казалось, что с ним случилось что-то плохое, раз его так долго нет. Травмы Сынри заставили Джиена забыть на некоторое время о том, что это длинный перерыв, но теперь прошло уже слишком много времени. И он беспокоился. Сынхен не приезжал. Он ощущал себя не как обычно, стоило ему подумать о Джиене. В нем проснулось влечение, желание возместить недостаток физиологических отношений. Это держало его в постоянном возбуждении, он стал более жестоким с теми, кого убивал, из кого пил кровь. Это ему не помогало, состояние не облегчалось, не притупляло вожделение. Сынхен выжидал спад этого помешательства. И когда он наступил, Чхве вернулся на окраину города. Джиен только проснулся. В комнате было душно. Остальные еще спали и он просто тихонько вышел в коридор и снова сел на лестнице. Сонливость возвращалась к нему, появилось желание прислониться к перилам и задремать, когда входная дверь дернулась, а потом в тишине раздался стук. Спустя минуту стук повторился, он был более настойчивый. Джиен не видел со своего места, кто стоял у двери и пришлось спуститься, хотя ему не хотелось выдавать свое присутствие. Дверь была заперта и незваный гость не пробрался бы сюда, но ему все равно было не по себе. Он увидел Чхве. Сынхен был выше Джиена и, когда тот от радости обнял его, не успев договорить: «Сынхен! Привет!», Чхве просто не сильно обнял его в ответ, положив подбородок ему на макушку. Он чувствовал от Джиена запах болезни. Но Джиен был здоров, а вот его одежда пропиталась …запахом, который носили бешеные звери. -У вас что-то случилось? – Джиен отстранился от Чхве. -Да. – Он замялся. – Сынри покусали псы. -Я пойду посмотрю, что с ним. А ты посиди здесь, хорошо? -Ладно. Джиен снова устроился на любимом месте. Чхве плотно закрыл за собой дверь в комнату. Сынхен оценил ситуацию. Инкубационный период вируса был завершен, и скорее всего, первая стадия болезни уже прошла. Шансов выжить нет и он посчитал, что Панда непременно должен знать об этом, хотя, когда он начал говорить первое слово, грудь его сжалась, второе слово выдохнул с трудом: -Ты умираешь. – Коротко сказал ему Сынхен. -Я знаю. – Так же просто ответил Сынри. Он выдавил из себя улыбку и выглядел так, как будто думал в этот самый момент: «О, да, еще как знаю». -Сколько мне осталось? Вирус скорее всего был усилен мутацией животного, которое его носило. И если обычно вирус убивает человека за пять-восемь дней, то… -Не больше недели. Еще два дня ты продержишься, дальше я ничего не могу обещать. Как повезет. Прости. -Зато честно. – Сынри казался сильным, вызывал у Сынхена уважение. Услышав свой приговор, он даже смог улыбнуться, пусть через силу. Другие бы бились в истерике и кричали, что не могут так глупо умереть. У Тэяна мир перевернулся. Бешенство. -Ничем не помочь? Совсем? -Лечить симптомы. И принимать успокаивающее. Это все. Он очень хотел Джиена. Сынхен не понимал этого желания, это была не жажда крови, но очень похоже по навязчивости. Просто нестерпимо хотелось сделать Джиена своим и не отпускать. Сегодня животное в нем заговорило другим языком и кололось изнутри, было недовольно, что ничего не предпринимается для удовлетворения плоти. Они спали отдельно от Сынри и Тэяна и внутри у Чхве с каждой минутой становилось все горячее. Он наблюдал, как Джиен ходит по комнате, босыми ногами ступает по полу, тихонько вставая на носочки. Джинсы на нем были подвернуты и Сынхен мог видеть тонкие изящные щиколотки со светлыми шрамами на коже. У Чхве шли цветные пятна в глазах от картины, всплывшей в сознании, что могли пережить эти стройные ноги в цепях. Остались рубцы – были раны, а значит, была кровь, боль, Джиен кричал, он боялся. Зверь требовал от Сынхена порвать на Джиене одежду, увидеть все шрамы, которые у него есть. Снова прокусить ему плечо, не дать ему вырваться, стиснуть запястья так, чтобы кожа покраснела. Жаль, кричать позволить он ему не мог, за соседней стеной его друзья и они придут на шум. Но ведь можно выманить его на улицу, утащить далеко по дороге и уложить на асфальте, содрать эту нежную кожу до мяса о мелкие камешки, упиваться запахом, идущим из ран. Сейчас Джиен гораздо аппетитней, чем тогда, он нормально питается и не так слаб, кровь будет просто умопомрачительная на вкус и запах, зверь требовал от Сынхена плюнуть на его привязанность к этому мальчишке. Он был ему не нужен так, как кровь, которая течет в нем, именно она его сюда и привела, именно ее он хочет. Джиен станет вырываться, он набрался сил и зализал свои душевные раны, чтобы начать хотеть жить. Примется кричать, пока не сорвет свой мелодичный голосок, потом будет только лежать под ним и рвано дышать, резко вдыхая и вздрагивая от боли. Его слезы больше не вызовут у Сынхена оцепенения – они заведут его еще больше. Джиен не знал животного внутри Сынхена и встреча с ним его напугает, он будет просить пощады, будет пытаться остановить его. Джиен неровно дышит к Чхве и это его погубит – он не захочет всерьез с ним бороться, чтобы не причинить вред, когда на самом не останется живого места. Оставлять на его коже засосы, смотреть как они наливаются синевой, царапать ногтями, протаскивать его спиной по твердой поверхности, сжимать хрупкое тельце в руках. Игра с ним обещает быть занимательной, монстр внутри Чхве знает это и не может понять, почему ему не дают развлечься с таким изнеженным застенчивым Джиеном. Для таких существ, как он, нужно ласковое обращение, но у монстра другой подход. Он как чистый фарфор, который хочется разбить, смотреть, как осколки блестят и разлетаются, пройтись по ним, слышать, как они дробятся и хрустят под подошвами. Пусть Джиен покажет, что умеет, не может быть, чтобы прежде его никто не имел, это выше сил обычных людей, как и животного Чхве – устоять перед невинностью. Джиен так похож на девушку, спит как ангелок, хочется разбить ему лицо, сдавить шею, чтобы он начал задыхаться и отпустить, когда он потеряет сознание от недостатка кислорода. Привести в чувство, наотмашь ударив рукой по лицу. Он будет кричать и изгибаться под ним так, что Чхве захочется оставить его себе навсегда и пытать, пить его, ломать ему тело, когда захочется, пока тот не умрет, пока не издаст последний хрип. И это то, ради чего вообще стоит жить, он больше не найдет такой восхитительной жертвы, Джиен уникален. Это золотая антилопа - подарок судьбы, он не будет от него отказываться, он возьмет его по праву. -Сынхен, тебе плохо? – Джиен звал уже несколько минут. Сынхен сидел с таким видом, как будто ему не хватает воздуха, он тянул ворот плаща в сторону и свет с его глазах пульсировал, словно кружил вокруг зрачка. Джиен стоял в ногах Чхве, с выключенным фонарем в руках. Он думал положить его рядом с подушкой, чтобы, если понадобится ночью, не пришлось ползти за ним в угол комнаты. -Откуда у тебя шрамы на ногах? – Сынхен выдохнул эти слова так тяжело, как будто таскал железо вверх по горе и сейчас пытался отдышаться. -Люди держали меня в лаборатории. – Джиену было неприятно, что он заметил их, эти некрасивые метки позора и унижения. Но был в приподнятом настроении оттого, что приехал Сынхен, что забыл про шрамы и высоко завернул штаны, пока они плотно не сели на голени. – Ты точно в порядке? Сынхен расстегнул плащ, резко снял, вывернув рукава внутрь и, скомкав, кинул за спину. На нем осталась белая тонкая майка и штаны. Он никогда не снимал верхней одежды, даже не распахивал – и теперь это выглядело дурным знаком. Когда он посмотрел на Джиена, у того свело живот. Чхве неестественно вывернул шею и глаза засветились на миг сильнее: -Еще шрамы у тебя есть? -Да, а что? – Джиен опустил фонарь на пол у мата и, не мигая, смотрел на Чхве. В нем творилось что-то странное и это вызывало у Джиена желание отойти подальше. -Покажешь? От музы: Будут отзывы – Сынри останется жив ХД. И Джиена спасет чудо)))=з. От бэты: «Передай им, что я их люблю, а они амёбничают. Чем очень меня печалят, и я не могу ничего писать из-за этого ХДД» (с) *хотя, это надо было, наверное, перевести в более колючую форму ^^* От автора: Моя муза зла как черт =D. И я не стараюсь ее успокоить и мы вместе ваяем еще один Апокалипсис для мальчиков. Потому что сидим тут и обижаемся, вот =_=. Про маньячные мысли Сынхена). Весь этот момент написан под этой травой - http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/6/90/326/90326549_tumblr_m7kgrisLG91qfrbeqo1_250.gif . Меня до сих пор не отпускает %)…