Всё наоборот

      Юнги сегодня дома. Вернее, он просто пришел после пар гораздо раньше, чем планировал, из-за чего его встречает пустая квартира и отсутствие Намджуна. Это совершенно не удивляет его, поскольку Мин знает, тот снова заседает где-нибудь в библиотеке, готовясь к очередной научной конференции или чему-нибудь подобному.       Сегодня парню хочется побыть дома и никуда не тащиться, его порой одолевает подобная хандра, что хочется завернуться в плед и просидеть дома с неделю, никуда не выбираясь. И даже ворчание младшего над ухом не будет такой уж глобальной проблемой. Но всё дело в том, что Юнги прекрасно понимает, это не выход, и сидеть вообще в четырёх стенах не вариант. Правда, рыжий порой устраивает себе подобные выходные от общения с людьми: приходит домой пораньше и отваливается от окружающего мира, уходя с головой в работу над музыкой и текстами. Только вот сегодня видимо не тот день, когда ему удастся посидеть в домашней студии, которую Намджун оборудовал специально для своего любимого. Мин очень благодарен ему за подобное, но всё равно он не совсем понимает, зачем тот это делает, ведь он не просил его об этом. Да, парень осознаёт, что тот хочет помочь и сделать всё для того, кто дорог Киму, но всё же это не первостепенные вещи, без которых бы Шуга не смог заниматься любимым делом. И, с одной стороны, может показаться, что Юнги любит и встречается с Джуном именно из-за денег, но всё на самом деле далеко не так.       Юнги раздумывает над тем, как всё сделать в лучшем виде, чтобы выполнить утреннюю просьбу Нама, которую тот прислал в сообщении. Он чертыхается, задумываясь над этим вопросом и уходя в себя, пока готовит себе что-нибудь перекусить, а заодно лазит по холодильнику, обдумывая меню на ужин. С виду про Мина и не скажешь, что он умеет готовить, может починить в доме сломанные вещи и сделать уборку не хуже какой-нибудь девушки. И, наверное, он бы мог этим гордиться, что довольно-таки выгодно смотрится на фоне многих, что вообще по своей сути домашний мальчик, хоть и вырос в не самой благополучной семье. Вот только мало кто об этом знает и подозревает нечто такое, что ради Кима Юнги научился этому всему с горем пополам, часто психуя из-за неудач и провалов. Но теперь он может спокойно похвастаться подобными вещами и, возможно, пригласив домой друзей, удивить всех и чистотой в доме, и весьма недурным ужином, и прекрасными манерами. Да, учиться ему пришлось долго, но это того стоило, думает Шуга, сидя на просторной кухне, болтая ногой и чуть улыбаясь собственным мыслям.       Вспомнить снова о той самой просьбе заставляет ещё одно сообщение, содержащее один лишь вопрос: «Так ты это сделаешь?». Юнги вновь чертыхается и лезет в kakao, чтобы перечитать то, что утром написал ему Намджун. «В шкафу, что в спальне, внизу лежит бежевая коробка. В ней лежит то, что я хочу увидеть на тебе сегодня вечером». Парень уже подозревает, что может скрываться в этой неприметной коробке, которую он довольно-таки быстро находит.       Положив её на кровать, Мин вздыхает и приподнимает крышку, тут же стискивая зубы и начиная сопеть. «Блядь, Намджун!» — только и вертится в его голове, когда он всё-таки решается открыть коробку полностью. В ней лежит кружевное нижнее бельё и пара чулок с поясом. Юнги не особо разбирается в брендах, поскольку ему на них на самом деле плевать, но всё-таки догадывается, что эти трусики и чулки обошлись в приличную сумму, ибо явно попахивает недешёвой фирмой.       — И кто бы мог подумать? — усмехается парень, вспоминая, как Ким делился с ним своим «маленьким секретом» после какого-то из Хэллоуинов, когда Мин умудрился проиграть спор, и ему пришлось переодеваться в короткое платьице с пышной юбкой и чулки, а также натягивать парик, что преобразило его почти до неузнаваемости, делая из него натуральную девочку. — Извращенец… — фыркает парень, но всё же думает, чуть усмехаясь, что сделает то, о чём просит Джун.       Да, в их паре было много неувязок, если знать их действительно хорошо. Многим бы показалось странным их разнящееся поведение, особенно если сравнивать поведение на людях и то, как они ведут себя, оставаясь наедине друг с другом. Но это неудивительно и вполне объяснимо, ведь все люди часто скрываются за определённой моделью поведения в обществе, возможно, даже не являясь в действительности таковыми. Так что это Намджуну и Юнги никогда не мешало находить друг в друге поддержку, да и вообще быть вместе, независимо ни от чего.       Ближе к вечеру Юнги всё же выполняет эту просьбу, попутно готовя ужин и накрывая в гостиной столик на двоих. Честно говоря, парень пытается вспомнить, почему именно сегодня его пытаются нарядить в нечто подобное. Он чувствует, что что-то забыл, старается припомнить, но на ум ничего толкового не приходит. Поэтому парень бросает это безнадёжное дело, выходя из ванной и надевая предложенное нижнее бельё и чулки с пояском.       Когда Намджун возвращается домой, он не звонит в дверь, как обычно, а открывает своим ключом, думая не беспокоить Юнги. В квартире почти везде выключен свет, насколько это видно из коридора, что наталкивает на мысль, его парень скорее всего либо в студии, если он снова упрямится, либо где-то в глубине их квартиры. Ким надеется, что старший всё же сделал то, о чём он попросил ещё с утра в сообщении, потому что вообще-то сегодня уже четыре года, как они встречаются. И вероятнее всего Мин как обычно об этом благополучно забыл. Но Джун не расстраивается, потому что за столько времени это уже и не так важно, главное, они вместе и нет повода для беспокойства, что Шуга бросит его и уйдёт к кому-нибудь другому.       Но Юнги находится довольно-таки быстро: он лежит на животе на кровати, болтая в воздухе ногами в чулках. Его видно ещё из гостиной, так как двойные двери, ведущие сразу же в спальню из комнаты, открыты на распашку. Намджун замирает возле столика, который накрыт на двоих. «Да ладно? Он помнит о годовщине?» — Ким удивляется, но пытается придать лицу невозмутимость. Обычно Мин всегда забывал о таких вещах, как совместные даты, дни рождения и прочие праздники, что не отмечены на календаре красным днём. Но парню достаточно того, что Шуга выполнил просьбу и теперь можно наблюдать за ним, как он непринуждённо лежит на кровати по диагонали и листает какой-то глянец, которого почему-то в их квартире слишком много, хотя вроде бы казалось – девушек тут не водится.       — Юнги-я~, — Намджун зовёт старшего тихо, почти шёпотом, наблюдая, как в свете одного единственного ночника тот замирает и прислушивается, потому что на фоне где-то играет тихая музыка.       Длинные и тонкие пальцы так и замирают, держащие глянцевый листочек, парень весь напрягается и обращается в слух, едва заметно хмурясь и поджимая губы. Ким почти довольно улыбается на эти едва уловимые изменения, уже не скрываясь и подходя к кровати, проводя ладонью по бледной и напряженной спине. Под этим прикосновением Юнги тут же расслабляется и, повернув голову, улыбается своему парню: он всегда рад его видеть, пусть и на людях они совершенно другие. Мин переворачивается на спину и тянет за ворот широкой кофты Намджуна к себе, целуя того в губы.       — Ужинать будешь сейчас или потом? — хитро улыбаясь, спрашивает Шуга, уже подсознательно зная ответ на свой вопрос.       — Нет, чуть позже. Я не голодный. Успел перекусить, пока шёл домой.       Ким ухмыляется, когда видит в глазах напротив отражение собственных желаний: они как всегда понимают друг друга без слов, им достаточно и взгляда, чтобы общаться в уютной тишине. Это не похоже на проявление чистой похоти и страсти, за четыре года это отошло на задний план, и появилась та самая нежность и любовь, а юношеские порывы сменились размеренными действиями и желанием продлить удовольствие. Бурный секс их уже давно не привлекает, уступая место чему-то более чувственному и затейливому. Поцелуи становятся медленными, почти ленивыми, а стоны – тихими и лишь для них двоих.       Это единение тел и душ даже нельзя назвать откровенным сексом, скорее это занятие любовью, когда оно является воплощением чистого понимания друг друга. Каждое прикосновение выверено до миллисекунды, оно вроде бы и закономерно, но каждый раз волнующе отзывается внизу живота тугим, скручивающим внутренности в морской узел желанием. И каждый из них двоих знает простую истину — каждый вздох, каждое прикосновение, каждый тихий стон принадлежит лишь другому, и это будет неизменно всегда. Только так и никак иначе.       В тусклом свете ночника видны два тела, что лежат на кровати и пытаются отдышаться после оргазма. Одежда Намджуна разбросана рядом с кроватью, собственно, как и немногочисленная одежда Юнги тоже. Оба парня счастливо улыбаются, едва заметно приподнимая уголки губ, нежась в объятиях друг друга и слушая сердцебиение другого. Юнги ведёт кончиками пальцев по груди младшего, после приподнимаясь на локте и заглядывая тому в глаза.       — Ужинать-то будешь или как? — тихо задаёт рыжий вопрос, едва ли не разрушая момент и приподнимая уголок губ в еле заметной улыбке.       — Буду. Но сначала схожу в душ. — Ким садится на кровати и зарывается пальцами в волосах, почесывая затылок. – И да, ты как всегда забыл, какой сегодня день, да? — он усмехается, глядя, как Мин, касаясь ногами прохладного пола, замирает на половине движения, медленно поворачивая голову к нему и пытаясь сообразить, что от него требуют.       Джун уже давно привык, что после секса старший постоянно тормозит и витает где-то в облаках с дурацкой, но счастливой улыбочкой. Это вообще было похоже на то, что после того, как его оттрахают, он становился мирным, тихим и покладистым, почти шёлковым, сам ластится и лезет с обнимашками, чуть ли не довольно мурча, как заправский кот. Поэтому парень усмехается и снова повторяет свой вопрос:       — Ты помнишь, какой сегодня день?       Юнги пытается вспомнить дату, но каких-либо ассоциаций с ней в его голове не находится. Старший едва заметно шевелит чуть припухшими от поцелуев губами, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, почему вдруг Ким спрашивает у него подобное, но через минуту-две бросает это занятие и неловко улыбается, в то время как Намджун лишь качает головой и усмехается.       — Вообще-то сегодня ровно четыре года, как мы встречаемся, дурное ты создание, — без тени злобы говорит Нам и подходит к своему парню, обнимая его со спины.       Парень прикладывает ладонь к лицу в смачном фейспалме и корит себя за забывчивость, пытается вывернуться из сильных рук, но тут же затихает, когда чувствует мягкий поцелуй в шею. Он думает, что вообще-то это, наверное, очень обидно, когда любимый человек забывает о чем-то подобном. Только вот поделать с собой ничего не может, поскольку порой не помогают даже напоминания на телефоне: он их отключает и благополучно тут же забывает, хоть и старается удержать в памяти такие важные для них даты, как их годовщина, начало их отношений или же день рождения Кима. Младший его совсем ни в чем не обвиняет, прекрасно зная о плоховатенькой на подобное памяти того, он лишь ненавязчиво напоминает, прося либо что-то сделать, как сегодня, либо договариваясь о встрече или же ещё чём-то.       — Я ведь практически ничего не подготовил для тебя, — почти шепотом выдаёт Шуга после некоторого молчания, разворачиваясь лицом к любимому. — Мне…       — Мне уже достаточно того, что ты согласился на мою просьбу, — тут же прерывает этот будущий поток извинений блондин. — Тем более… Мне правда достаточно того, какой ты со мной. Мы уже не раз и не два это обсуждали, но я хочу, чтобы таким, — Намджун специально выделяет это слово, давая понять Юнги, то, что он видит сейчас, то, как тот ведёт себя только рядом с ним, тут же превращаясь в милого и тихого, нуждающегося в защите, паренька, ему нравится, — видел тебя только я. И больше никто. И никогда. Ты моё сокровище…       Юнги тает от этих слов, как девочка, утыкается в грудь Джуна лбом и тихо сопит, понимая, что действительно ведёт себя не соответствующе образу того самого раздолбая, каким он кажется всем в университете и за пределами этой квартиры.       — Я люблю тебя, — тихо, но твёрдо произносит Мин, поднимая голову и привставая на носочки, чтобы дотянуться до губ младшего.       — Я тебя тоже очень люблю, — слышится в ответ признание Намджуна, отчего в груди Юнги растекается тепло, отзываясь до сих пор, даже спустя столько лет, в кончиках пальцев покалыванием.       Они хранят ото всех этот секрет не потому, что им стыдно признаться в собственных чувствах окружающим, а потому что их просто-напросто не поймут. Их затравят, пусть они и смогут отстоять свои отношения, но они будут уже запятнаны, испачканы и растерзаны, по ним пройдутся ногами и не раз, их затопчут, вытирая свои грязные ботинки об их вполне чистые и искренние чувства, чего обоим парням совершенно не хочется. Они хотят просто сохранить свои личные отношения и жизни для себя, не впуская в них никого, потому что это только их, и ни к кому они больше не относятся и никого не касаются. Им нет надобности выставлять напоказ свою жизнь, им комфортно и так – иметь разные жизни и увлечения за пределами квартиры и, встречаясь в ней, находить друг в друге то, чего они никогда не найдут в других. Им не важна репутация, для них главное сохранить собственное счастье, которое досталось только им, которое комфортно для них, а не для кого-то.