1.3
20 ноября 2015 г., 10:58
Если кто-нибудь когда-нибудь сказал бы, что Юнги — да, именно тот самый раздолбай, вечно влипающий в драки и не следящий за своим языком — и Намджун — да-да, тот самый неприметный, серый Ким, вечно сидящий в куче учебников — имеют вообще хоть что-то общее, многие бы посмотрели на этого человека, как на умалишенного, и покрутили бы пальцем у виска. Просто все давно привыкли, эти двое — как небо и земля, нигде не пересекаются, никак не стыкуются и ни разу не похожи.
Мин Юнги для всех — тот ещё «оторви и выбрось». Большинство, если даже не все, считают его тем ещё хулиганом и этаким «бэд боем». Ну а что? Вечно драные джинсы, майки-алкоголички или же футболки с весьма откровенными, неприличными надписями-принтами, кожанка в любую погоду, ярко подведенные глаза и ухмылочка, не сползающая с губ, явное тому доказательство. Но и не только это играет свою роль.
Главным атрибутом расхлябанности является его поведение: порой разнузданное, неприличное и неприемлемое в обществе. Юнги часто не стесняется в выражениях, может спокойно нагрубить и даже глазом не моргнуть, отпуская язвительные шуточки направо и налево. Его многие боятся, поскольку как в словесных перепалках, так и в драках, он первый. Характер парня часто сравнивают с дурно пахнущим дерьмом, которое не тронь — вонять не будет. Так что в общем и целом мало кто с ним решается сцепляться, предпочитая просто промолчать и удалиться. А то ещё ненароком можно попасть в его немилость, и тогда жизнь будет испорчена навсегда, ведь Шуга ничего просто так не оставляет, являясь тем ещё злопамятным созданием.
В университете о Мине ходит много слухов. И один другого хлеще. Кто-то рассказывает, что он якобы находился под следствием за какой-то там вандализм. Другие судачат, будто бы парень даже избил кого-то до полусмерти и оставил сдыхать в подворотне. Но на самом деле мало что из этого является правдой.
Юнги прекрасно осведомлен, какие «шутки» ходят о нём по универу, но ничего не пытается сделать, чтобы исправить это. Он лишь ухмыляется и ехидно хмыкает, когда слышит новую байку о себе. Его компания и сама часто смеётся над подобным, но потом, правда, нервно усмехается и предлагает припугнуть тех, кто распускает всяческие слухи. Но Шуга лишь отмахивается, говоря: «Пусть судачат. Мне же лучше. Они меня боятся. А слухи — самая верная вещь, чтобы сделать себе имя». Так что с этого он даже получает некую выгоду, особо не заморачиваясь, чтобы получить себе статус, репутацию и уважение. Чёрный пиар — тоже пиар всё же, пусть и не самый лучший его вид.
Намджун часто наблюдает, как Юнги влезает в драку, когда кто-то даже просто посмотрит на него косо, не лезет за словом в карман или вальяжно курит за углом универа, развалившись на притащенной откуда-то скамейке. Он часто цокает языком на подобные выходки старшего, но ничего не говорит, да и вообще знает, что ему просто потом может не поздоровиться от прихвостней Мин Шуги. И пусть у него есть особенный «иммунитет», чтобы его не трогали, но ведь случается всякое.
Ким Намджун — очкарик-заучка, который мало кого интересует, если только нет необходимости списать, сделать что-то или выступить на научной конференции. Вся его жизнь — одна сплошная учёба, которая, вообще-то, нравится Киму. Парень тот ещё тихоня, он часто заикается и не может связать двух слов, когда к нему кто-то обращается с какой-либо просьбой или даже просто поговорить. Часто после таких невнятных диалогов большинство просто отворачивается от него и считает его как минимум странным. Но юноша уже к этому привык, так что он не расстраивается, когда такое происходит. Да и, на самом деле, ему совсем не обязательно иметь кучу друзей, как тому же Юнги, чтобы чувствовать себя не одиноким, ему достаточно хорошей книги, кружки чая и тишины, чтобы почувствовать себя настоящим, живым.
Для всех Джун — малоприметный субъект, который не редко становится объектом для насмешек и издевательств. Над ним потешаются и смеются, тыкая в него пальцем. Но со временем всё меняется. Теперь же одна из главных компаний, держащая в смятении и смущении это учебное заведение, его не трогает. Точнее просто не обращает на него, несчастного, своё драгоценное внимание, а этого Намджуну уже достаточно, чтобы жить спокойно и радоваться учёбе. Правда, единственное, что, может быть, его совсем немного расстраивает — для самого Мин Юнги он тоже не особо существует в стенах альма-матер.
Для всех же окружающих Юнги — та ещё тварь с характером «оторви и выбрось». Раньше его часто замечали среди завсегдатаев вечеринок, однако сейчас он довольно-таки редко посещает подобные мероприятия, что естественно порождает множество слухов. Правда, самый первый и важный гласит будто бы у Мин Юнги совершенно своя компания, и она к университету не имеет никакого отношения. Якобы эта рыжеволосая бестия, успевшая за два года своего пребывания в стенах альма-матер испортить жизнь многим, предпочитает тусить в андерграундных кругах. Это в какой-то мере повышает статус среди студентов, возводя его в подобие если не бога, то кого-то вроде него. В связи с этим многие судачат и пускают слухи, что порой также играет на руку самому Юнги.
Многие девушки часто кокетничают и флиртуют с Мином, чего сам Юнги редко когда замечает, поскольку его они вообще как-то не особо интересуют. Это повышенное внимание к его персоне, особенно в периоды разнообразных романтических праздников и проводящихся вечеринок, порой раздражает парня, но он молчит, чтобы не подпортить тщательно выстроенную репутацию. Парни же напротив, часто смотрят с завистью вслед этой «зазнайке», но не могут ничего поделать: мир слухами полнится, и кто-то даже поговаривает, что родители Юнги — мафиози, поэтому связываться с ним не стоит. Это, конечно же, всё бред, поскольку родители парня — довольно-таки бедная прослойка населения, и как он вообще выбился в люди остаётся загадкой, хоть и с подсказкой в виде Намджуна. Но опять-таки — об этом мало кто знает, если знают вообще.
Юнги часто находит у себя в портфеле, на парте и во всевозможных местах приличное количество любовных записок. Он их, конечно же, читает, только вот почти сразу же выкидывает, отправляя метким броском в мусорное ведро и возвращаясь к своим делам с довольной ухмылкой. Довольно-таки часто после подобного находится и виновница этого спектакля, поскольку она выбегает из аудитории, столовой или же спортзала в слезах, а её подруги тут же идут утешать бедную и несчастную, косо и неодобрительно поглядывая на Мина. Часто после этого Юнги недовольно фыркает и закатывает глаза, морщась и растягиваясь либо на парте, либо на скамейке, практически тут же забывая о произошедшем. Просто парню совершенно не нужны подобные записульки, ведь у него есть Намджун. Но об этом тоже почти никто не знает.
В связи с этим слухов про отношения Юнги и вообще про его личную жизнь тоже ходит немало. Почва благодатная, а люди на выдумки всегда горазды. Особенно если есть соответствующие умозаключения и те, кому выгодны нелицеприятные слухи. Но вот только Шуга это мастерски превращает в свои же плюсы. По слухам, распространяющимся в университете со скоростью света, он встречается с какой-то айдол-звездой. О её поле также ходят домыслы: кто-то говорит, что это девушка из N-агентства, кто-то уверяет, что это вообще парень-актёр из другого, но никто не знает наверняка, как и источника самих слухов. Но, в общем-то, этот ореол загадочности (или скорее уж налёт ебанутости) делает своё дело и придаёт ещё больше популярности Юнги, на что Намджун лишь вздыхает и закатывает глаза в очередной раз, когда слышит что-то подобное.
Не то чтобы ему совсем уж неприятно слышать нечто такое о своём парне, просто… Это вызывает в нём чувство, будто говорят о каком-то другом Мин Юнги, а не о том, кого он знает уже достаточно давно и кого любит всем сердцем. Для окружающих Джун всего лишь студент-заучка, который всегда может помочь, на которого можно скинуть весь проект или любое задание, если работать с ним в паре. Он сделает всё за двоих и даже слова не скажет, лишь, может быть, повздыхает немного, и всё. Ким слишком скромный, чтобы первым заговорить с кем-либо, и, не дай бог, если это будет кто-то вроде той пышногрудой студентки по обмену, которая не так давно к нему подсела на одной из пар. Парень не помнит даже её имени, потому что в голове чётко всплывало то декольте, которое кореянки себе не позволяли. Да и вообще у кореянок таких форм нет, а если и есть, то это точно какое-то чудо. И даже с учётом, что Намджун отворачивался, старался на неё не смотреть, но даже так он не мог не заикаться и не краснеть. Девушка хихикала, называя его стесняшкой, а напоследок добавила, что он милый.
«Милый», — Намджун это вспоминает теперь часто, едва заметно и смущенно улыбаясь. Ему этого практически никогда и никто не говорил, и Юнги здесь не в счёт, тот много чего болтает, даже не подозревая, что это всё Ким помнит.
Джун немного зашуганный парень, хоть и высокий, и достаточно широкоплечий, чтобы за себя постоять. Но вот парадокс — он никого ни разу не ударил за свою жизнь, в то время как Мин раздаёт пинки направо и налево, являясь худым и невысоким, что порой кажется, его ветром должно сносить. Нам носит мешковатые вещи, часто не подходящие ему по размеру, абсолютно неброские и дешёвые, пусть у него и есть деньги на дорогие брендовые шмотки. Парень боится вставить слово против, являясь, наверное, самым скромным и неуверенным в себе человеком среди всех студентов в университете.
При всех таких видимых минусах, из-за которых он бы должен страдать ото всех, кому не лень, его не трогают. И действительно найдётся редкий самоубийца, который рискнул бы задеть или как-то обидеть Намджуна. Потому что все прекрасно знают одну простую вещь: за то, что Ким помогает в учёбе Юнги, сам Мин пообещал этому странному блондину не трогать его. Да и вообще всячески защищать. На самом деле, этой договорённости никто не видел и в помине не слышал, но слухи на то и есть слухи, чтобы перекочёвывать от одного к другому, распространяясь и обрастая новыми подробностями, как при игре в «глухой телефон». Так что никто особо Намджуна не трогает и не лезет к нему, стараясь обходиться с ним как можно вежливее. А парню и так хорошо просиживать в библиотеке, где есть тишина и покой, а главное — книги. Все верят в достоверность подобного слуха, поскольку Юнги умудряется пропускать как-то слишком много пар для того, чтобы сдавать все зачёты и экзамены, если уж не на «отлично», то на «хорошо» точно, закрывать сессии вовремя и совершенно не париться по этому поводу. Только вот никто попросту не догадывается, что парень вообще-то не дурак вовсе, каким прикидывается в большинстве случаев.
В общем, эта парочка удивительна во всех проявлениях, если бы окружающие знали их настоящее отношение друг к другу. Но они интересны не только тем, что, казалось бы, такие разные люди и встречаются. Они больше как пара примечательны тем, что у Юнги с Намджуном всё совсем наоборот. Всем кажется, что Мин — из тех самых богатеньких и разбалованных, которые позволяют себе всё, но на самом деле он из простой семьи, которая находится на черте бедности, как говорилось уже ранее. Из тех самых обеспеченных как раз-таки Нам. И как так сложилось у них — никто не может сказать, даже если бы знали об их подноготной.
Тем более никто никогда не скажет, что Намджун всегда проявляет инициативу первым по отношению к Юнги, да и вообще является тем ещё активом. Он даже умудряется сбить спесь с наглого и бесстыжего Мина. Как у него это получается, голову ломает даже сам Ким. Он до сих пор не понимает, как этот самоуверенный в себе, с отвратительным, стервозным характером парень рядом с ним становится милым и романтичным мальчишкой, которого бы многие приняли за девочку-томбоя. Просто в опасной близости от Джуна Юнги меняется кардинально, превращаясь в этакую стеснительную кокетку с чуть ли не чисто женскими повадками. И когда младший намекает Мину, узнай кто из его окружения, что он любит сопливые мелодрамы, конфеты и вообще всё сладкое, что ему нравится, когда проявляют доминантность над ним, называют «милым», «любимым» и прочими мимимишными прозвищами, и тот просто ведёт себя как порой капризная девочка, то его засмеют. После чего Намджун видит этот убийственный взгляд исподлобья. Он смеётся и притягивает к себе Юнги, обнимая и говоря, что никому и никогда этого не расскажет, так как хочет, чтобы такой Юнги был только для него.
* * *
Сегодня Юнги явно встал с утра не с той ноги, поэтому вокруг него даже ощущается какая-то своеобразная аура ненависти и неприязни к окружающим людям и вообще ко всему в целом. Его настроение сегодня колеблется от «бывало и хуже» до «отъебитесь от меня все нахуй». Парень сидит в столовой, прогуливая очередную пару по экономической теории, засунув ледяные руки в карманы неизменной кожаной куртки. Он явно сутулится и втыкает нечитаемым взглядом в поверхность стола, на котором лежит один из не самых дешевых смартфонов. Откуда у того берутся такие вещи, никто не спрашивает, хотя бы потому что тот всё равно ничего не скажет и лишь загадочно улыбнётся. В столовой стоит шум и гам, все что-то обсуждают, делятся новостями, проводят окна между парами, готовясь к следующей или же просто выполняя заданное, чтобы потом меньше мороки было. Мин бесцельно обводит взглядом всех присутствующих и едва заметно цепляется за одинокую спину, что сидит поодаль ото всех. Парень едва заметно усмехается и поворачивается снова к своим дружкам, что галдят не меньше остальных. Его немного раздражает эта суматоха, да и вообще он не слишком уж и любит шумные места вроде их студенческой столовой, но статус есть статус, его никуда не денешь. Именно поэтому Юнги приходится периодически здесь прохлаждаться, обводя окружающих поверхностным взглядом. Но такое его умиротворение, когда никто не трогает, продолжается недолго: к ним за столик присаживается незнакомый парнишка, который явно не в курсах, что это — себе дороже. Шуга вопросительно вскидывает бровь, практически не меняясь в лице. Он впервые видит этого незадачливого, который имеет наглость нарушать их «спокойные беседы». Парень смеряет взглядом незнакомца, отмечая, что тот одет неплохо, но не слишком уж и дорого, чтобы хоть чуть-чуть спустить ему подобную выходку с рук. Кое-кто в столовой замечает это и начинает перешёптываться, Юнги это тоже замечает краем глаза и кривит губы в ехидной ухмылке, откидываясь вальяжно на спинку стула. — Ну и какого хуя ты сюда уселся? — спокойно и пока что без тени недовольства интересуется Мин у этого паренька. — Здесь был свободный стул. А ваша компания мне показалась забавной. — Этот наглец даже чуть улыбается, но по нему видно, что тот несколько обижен, что его не встретили с распростёртыми объятиями. — Свободный, так? — Шуга скалится, уже недобро так скалится, а в столовой постепенно смолкает гомон, и несколько десятков пар глаз приковываются к их столику. — Говоришь, что мы забавные, да? Этот парень совсем теряется, не понимая, что происходит. Он оглядывается, замечая, что на них все смотрят. А Юнги плевать, что, может быть, сотня глаз сейчас уставилась на них. У него плохое настроение, он не выспался и вообще встал не с той ноги. И теперь рыжий думает, что это сама судьба подкинула ему жертву, чтобы он выпустил пар, а то срываться на своих как-то не комильфо. Конечно, можно и на них, они не обидятся и даже промолчат, но это совершенно не то, чего хочет Мин. — А что не так-то? — всё же находит в себе смелость поинтересоваться парень, имени которого Юнги даже не узнает, а если и узнает, то тут же забудет. — Ты вот сейчас очень смачно так нарываешь, сосунок. Иди, куда шёл, и держись от нашей компании подальше, — советует один из окружения Мина сквозь зубы, потому что уже видит, как у того поджимаются губы и как недобро блестят у Шуги глаза. — Да чо за нафиг? — уже совсем обижено выдает незнакомец и хмурится, глядя на Юнги исподлобья. — Того самого, хуйло. Сейчас встаёшь из-за стола и пиздуешь дальше по своим делам. Я не в настроении, поэтому можешь спокойно отхватить по ебальнику. Рыжий не церемонится и не разменивается на вежливые фразы, которыми он вполне может оперировать. Ему совершенно нет дела до того, что там подумает этот малец, Шугу всё равно сумеют отмазать перед всеми, даже перед ректором. Тем более Юнги в принципе уважают и боятся в универе, поэтому-то он себе и позволяет подобное. Ему разрешают? Разрешают. На это глаза закрывают? Закрывают. Так что, как говорится, с него взятки гладки, раз можно, то почему бы и да. Незнакомый парень всё ещё сидит и порывается что-то ответить на заявления Мина, что, конечно же, последнему абсолютно не нравится. Он слишком привык, что все и вся его слушаются, молча выполняют то, что он говорит, и заглядывают ему в рот. Поэтому он медленно поднимается из-за стола и обходит предмет мебели, оказываясь рядом с этим глупцом. То, что этот парень — глупец, очевидно здесь всем. Потому что все знают Юнги, как того, кто может даже без комментариев и вообще каких-либо предупреждений просто врезать. Да так, что звёзды будут летать перед глазами. Вследствие этого в столовой наступает почти что гробовая тишина, которая едва ли нарушается шепотом и какими-то тихими восклицаниями. Новенький также встаёт из-за стола, оказываясь чуть ли не на голову выше самого Юнги, но Шугу это не беспокоит, он прекрасно осведомлен, что не шибко-то высокий, да и тощий вообще-то. Но жилистый. Этого достаточно, чтобы иметь приличную силу, поставленный удар и ловкость. За счёт последнего он вообще частенько выигрывал, просто доканывая противника, а ещё и используя запрещенные приёмы. «На войне все средства хороши», — сейчас Мин почти не думает, что он и как делает. Всё доведено почти до автоматизма: он просто бьёт парня под дых. Не особо сильно, но внезапно и так, чтобы тот согнулся от боли, теряя возможность нормально вздохнуть. Теперь тот оказывается одного с Юнги ростом, он видит на лице Шуги ядовитую ухмылку, потому что он может выпустить пар на этом камикадзе. Мин бьёт по лицу, чётко, с замахом, со всей силы. Просто от злости, что порой бурлит в нём и вырывается вот такими вот «показательными выступлениями». Вроде бы парень уже должен был быть готов к следующему удару, но оказывается — нет. Ему, наверное, казалось, что одного будет достаточно, чтобы этот невменяемый успокоился, но нет. Юнги это лишь ещё больше забавляет, он распаляется и уже бьёт снова. Это похоже на избиение младенца, хоть старший и довольно мельче по комплекции. — Ну что, недоносок? Теперь тебе понятно? Или ещё не допёрло? — шипит Мин, хватая темноволосого за шкирку и помогая ему подняться на ноги, так как после последнего удара он просто распластался по столику, рядом с которым стоял. Это, вероятно, задевает противника Шуги, потому что он резко дергается и успевает проехаться, пусть и смазано, по скуле того кулаком. Удар весомый, разбивающий губу. Юнги отшатывается на шаг назад и замирает, слизывая выступившую капельку крови. Видимо, парнишка и сам не ожидал подобного, потому что он во все глаза смотрит на Мина, удивляясь своей прыти. На что рыжий лишь усмехается и бьёт его снова по лицу, разбивая нос, с ноги заряжает ему под колено, заставляя упасть. Этот, по сути, ещё ребёнок хнычет, потому что из носа течёт кровь, он распухает на глазах и синеет. Намджун наблюдает за всем происходящим с самых дальних рядов, не желая вообще попадаться кому-либо на глаза. Он прекрасно знает, с каким остервенением Мин бьёт тех, кто ему хотя бы слово поперёк вставил или же просто косо посмотрел. Проходили, знаем. Поэтому видеть подобное снова Киму совершенно не хочется. Он достаточно насмотрелся аналогичного в своё время. Нам поправляет съезжающие с носа очки и краем глаза замечает, что толпа рассасывается постепенно. «Значит, представление окончено», — заключает для себя он, оглядывая уже спокойно столовую. Он прекрасно видит, как Юнги ещё что-то шипит этому парню почти что в ухо, тряся его за ворот толстовки. Тот, видимо, скулит и подвывает, хоть за начавшимся гомоном особо и не разберёшь ничего. Джун вздыхает, потому что осознаёт — последствия этой драки всё же для Юнги будут, хоть и не такие уж значительные, как могло бы показаться на первый взгляд. Будет всего лишь пара укоризненных взглядов, цоканье языком и тяжелые вздохи. Но это для того — как с гуся вода, ни о чём. Так что это скорее будет для проформы. Блондин поправляет высветленные волосы, что вообще-то лезут в глаза, снова заставляет очки сесть на переносице ровно и начинает собираться. Делать здесь явно больше нечего, поэтому ему стоит кое-куда заглянуть. Парень спокойно скидывает учебники в портфель, закрывает его и закидывает на плечо. А затем просто-напросто выскальзывает из столовой. Мин отпихивает от себя это несчастное создание с каким-то даже омерзением. Этот пацанчик ноет и скулит как девчонка, что совершенно не нравится Юнги. Он вытирает ладони об джинсы, думая, что стоило бы руки, наверное, помыть после этого сопляка. А то, не дай Бог, ещё заразится от него. — Проваливай, пока ещё ходить можешь!.. — шипит снова Шуга сквозь зубы. Он едва замечает, отвлекаясь от этого недотёпы, что нужный ему человек уже успел собрать вещи и тихо, почти незаметно, выскользнуть из столовой, скрываясь за её дверью. Он видит сквозь стекло, как тот быстрым шагом удаляется, как маячит пока что ещё его спина, а затем он скрывается за поворотом, ведущим в тихую часть учебного корпуса. Юнги поджимает губы, понимая, куда именно тот мог направиться. Мин уже мало обращает внимание на этого паренька, его куда больше заботит исчезнувший человек. Поэтому он лишь бросает короткое «до скорого» остальным парням из компании, сгребает со стола свой телефон, закидывает рюкзак на плечо и также спешно покидает столовую, где разворачивались все события. Толкая плечом дверь, Юнги вытирает тыльной стороной ладони чуть кровоточащую губу. Парень кривится от того, что та никак не может остановиться и всё ещё выступает, оставляя на руке красноватые следы. Он проходится языком по губе, чувствуя солоноватый привкус, отдающий ржавым железом, и кривится от этого, из-за чего чувствуя, что вообще-то на скуле, скорее всего, тоже будет приличный синяк. Скрываясь также в том же коридоре, где нет ни единой души, Шуга гремит небольшой связкой ключей от одной из аудиторий в этой части корпуса. Здесь довольно-таки тихо и спокойно, поэтому отчасти он любит это место. И сейчас эта самая аудитория наверняка пустует, потому что пар в этой части уже больше не будет точно. «Так что нам никто не помешает», — ухмыляется про себя парень, вставляя ключ в замок нужной ему двери. Ровно два поворота. Ровно два стука сердца, прежде чем он заходит в аудиторию, где его тут же прижимают к стене, хлопая дверью. Юнги не вырывается, потому что прекрасно знает, кто это. Парень блаженно прикрывает глаза, скидывая сумку под ноги и откидывая голову назад. В его губы впиваются требовательным поцелуем, терзая и без того повреждённую нижнюю. Мин отвечает на поцелуй, прижимаясь к тому самому Намджуну, который вообще-то и есть его парень.
