От ненависти до любви

- Где она? – крикнул Клаус в телефонную трубку, чувствуя, как волна страха за хрупкую человеческую женщину поднимается из глубин поломанной сущности, смешиваясь с гневом и раздражением. Получив ответ от Элайджи, первородный грубо бросил: - Дождитесь меня, - и нажал отбой. Путь до места обитания Марселя занял двадцать минут. Поднявшись на второй этаж, Клаус вошёл в комнату. Вид живой Камиллы вызвал облегчение, но чувство быстро сменилось злостью. На упрямую женщину, на Марселя, на старшего брата и на ситуацию, что больно зацепила что-то внутри, позволив нежелательным эмоциям вырваться наружу. Ками сидела на диване, старательно вытирая руки. Её одежда была порвана в нескольких местах, тёмно-красные разводы запеклись на шее и запястьях. - Что случилось? – грубо спросил первородный, обращаясь к Марселю. - На неё напала группа недавно обращённых вампиров. - Как ты мог допустить такое? – крик Клауса сотряс стены. Камилла вскочила с дивана, защищая друга: - Он здесь ни при чём. Я сама виновата. Я пришла без предупреждения. И, никого не найдя, решила осмотреться, поискать место, где, как я слышала, Марсель обращает новобранцев, - девушка запнулась под грозным взглядом Клауса. Последняя фраза прозвучала тихо и надтреснуто, - я думала, что найду его и Элайджу там. - Нашла?! – выплюнул первородный с раздражением. Воспоминания о недавнем страхе за женщину в который раз подвели сущность к мыслям о собственной уязвимости. Элайджа, до сих пор молча стоявший у окна, многозначительно заметил: - Никлаус, успокойся. Да, она набрела на голодных новеньких в паре кварталов отсюда. Там у нас резервная база. Но мы успели вовремя. Клаус метнул грозный взгляд на брата, процедив сквозь зубы: - Ты здесь уже которую неделю и не в состоянии контролировать происходящее? –улыбнувшись, ехидно и зло, Клаус добавил, - я ожидал большего, когда ты покинул Французский квартал. Старший Майклсон тяжело вздохнул, предпочитая промолчать, дождавшись, когда брат остынет. - Я дал ей своей крови, - вступил Марсель. – Всё хорошо. Первородный смерил друга холодным взглядом, затем изучающе посмотрел на Камиллу. Шея и руки в багряных разводах, которые блондинка тщетно пыталась вытереть. Прислушавшись к её сердцебиению, Клаус напрягся, уловив бешеный ритм мышцы, готовой проломить грудную клетку. Вторым открытием стала мелкая дрожь, периодически пробегающая по телу женщины. - Хорошим это не назовёшь, - грубо заметил вампир, в который раз испепелив Марселя взглядом, полным злости и осуждения. - Они не виноваты, я сама… - Я понял, милая, во всём виновата ты сама, а не эти два… - Клаус решил не подбирать определений, продолжив, - которые типа контролируют территорию за рекой. Я ещё понимаю, если бы здесь не было первородного, но сам великий Элайджа в столь жалкой ситуации! Марсель устало опустил голову, слова вырвались хриплыми комками: - Сейчас меня никто не может ненавидеть больше, чем я сам. - Но этого мало, - злобно бросил первородный. Элайджа продолжал молча стоять у окна. Конечно, в произошедшем была и его вина, но признаваться Никлаусу в том, что во время нападения на Камиллу он кувыркался в постели с юной подопечной не хотелось. - Почему ты не позвонила Марселю, прежде чем пришла сюда? - Я звонила. - Но у меня разрядился телефон, - добавил вампир. Первородный взмахнул руками: - Как банально и просто. Тогда почему ты не позвонила мне? В глазах Камиллы заблестели слёзы, голос дрогнул: - Потому, что ты уже несколько недель игнорируешь меня, не отвечая на звонки и избегая встреч. Клаус отвернулся, попав в собственную ловушку. Марсель и Элайджа молча переглянулись. Они знали: между Ником и Ками произошла ссора, когда вампир в очередной раз оттолкнул психотерапевта, прикрываясь своими демонами, но не думали, что всё зашло так далеко. Внезапно взгляд Клауса с растерянного сменился на озадаченный: - А зачем ты так упорно искала Марселя? «Наконец, мы добрались до главного», - про себя отметил Элайджа, не меняя позы. - Я изучала материалы, оставленные дядей и нашла нечто не понятное, но, кажется, важное. Камилла подошла к столу, на котором стояла дамская сумочка, достала папку с документами и протянула Клаусу. Пролистав страницы со странными символами, первородный спросил: - На каком языке это написано? Или какой-то шифр? - Не знаю. Документ лежал с пометкой «важно» среди другой информации о ведьмах. Клаус сжал челюсти. - От этих ничего хорошего ждать не приходится. Новая волна дрожи прокатилась по телу Ками, глухо отдаваясь внутри вампира. Его зависимость от неё пугала не меньше угрозы жизни, а отражение эмоций этой женщины сводило с ума. Они не виделись несколько недель, но ничего не изменилось, стало только хуже и больнее. Надрывно и невыносимо ощущать рядом ту, к которой сам себе запретил прикасаться. Элайджа оторвался от созерцания пейзажа за окном, подошёл к Клаусу и взял документы со словами: - Я попробую разобраться. У тебя своих проблем хватает. Спустя минуту шаги брата смолкли на первом этаже. Вслед за ним удалился Марсель, обещав, что возьмёт ситуацию под контроль, и впредь подобного никогда и ни с кем не повторится. - С тобой точно всё в порядке? – спросил Клаус, оставшись с Ками наедине. - Да, всё хорошо, - нежная улыбка на дрожащих губах коснулась тысячелетнего сердца. Почувствовав опасность, вампир спешил попрощаться: - Мне пора. Береги себя. - Клаус, пожалуйста, подожди, - попытка остановить его, дотронувшись до руки, увенчалась успехом. Первородный замер, ожидая слов, что оставят глубокие следы в измученной душе. Так было всегда после разговора с ней… и так будет сейчас. Клаус заставил себя посмотреть Ками в глаза. - Почему ты постоянно бежишь от меня? Ответ окутал горечью: - Ты знаешь почему, Ками. Я говорил об этом. Она стояла рядом, слабая и хрупкая, со слезами на глазах, но не желала отступать. Смелая барменша Камилла, надломившая сущность жестокого убийцы. Почему вампир столь упорно гнал от себя человеческую женщину? Может, дело в уязвимости и слабости, что несли их отношения. А может, в других эмоциях, более сильных и грозных, влекущих перемены и потерю части себя. Или это был страх, дикий, первобытный страх перед чувствами, которые Клаус похоронил когда-то давно и предпочёл забыть. Камилла нежно коснулась лица вампира, провела рукой по щеке. Тёплые пальцы дотронулись до уголка губ, желая продолжить путь, но были жестоко перехвачены холодной рукой мужчины. Взгляд девушки говорил о непонимании, странно, а может, глупо смешанным с надеждой. Клаус ответил холодом, тоскливым и звериным, идущим рука об руку с одиночеством. В следующий миг его губы коснулись губ Камиллы, коснулись на секунду, прощаясь жестоко и навсегда. Истина ударила в сердце раненой птицей, обречённой на смерть. Ками хрипло прошептала, хотя хотелось кричать: - Клаус, пожалуйста, не надо, не делай этого. Не лишай меня… Но страшные слова уже звучали, и разум подчинялся тьме, что струилась из серых глаз вампира. - Ты забудешь последние пять минут. И будешь ненавидеть меня… за смерть дяди, за сегодняшнее нападение… и за войну, что охватила город. Он ушёл, не оборачиваясь. - Ты совершил ошибку, брат, - произнёс Элайджа, встретив Клауса на улице. - Нет… Ты не понимаешь, - и, не удостоив старшего взглядом, первородный скрылся в темноте.