От ненависти до любви

- Здравствуй, Клаус! Согласись, я нашла достойный способ появиться. Далия неспешно приблизилась к Ками сзади, грубо схватила лицо блондинки сухими ладонями, заставляя замереть. Неподвижная статуя, из расширенных глаз которой, не переставая, текли слёзы. Руки гибрида сжались в кулаки, но чем сильнее ногти впивались в ладони, тем сильнее бессилие овладевало сущностью. И Далия знала это. - Вижу, такого поворота событий ты не ожидал, - женщины хищно улыбнулась, ослабив хватку, затем резким движением надавила на шею жертвы, заставив Камиллу взвыть от боли. Марсель с Ребеккой не могли отвести глаз от зеркала, снедаемые страхом за подругу и чувством вины. Лицо Элайджи исказила боль, он переводил тревожно-ожидающий взгляд с Далии на Клауса, а первородному хотелось кричать: «Хватит! Перестань! Я убью тебя!», но полыхающая ярость не должна затмить холодный разум, что всегда одерживал верх в борьбе с эмоциями. Злобный рык вырвался из горла Клауса, последующие слова показались Далии кровавыми плевками, какие отхаркивает раненый после сильных ударов: - Что ты хочешь? Колдунья рассмеялась сухим, лающим смехом. - Вот за что я всегда уважала тебя, так за трезвый рассудок. Хотя, уверена, соображать тебе сейчас ох как сложно. Ребекка украдкой посмотрела на брата. Тёмные глаза казались безжизненными омутами, на дне которых скрывалась смерть. Девушка кожей ощутила опасный коктейль из ярости, боли и желания убить, составляющий сущность Клауса и направляющий его волю. Но под красивой оболочкой таилось что-то ещё. Что-то, отчего напряжение в комнате достигло предела, грозясь вырваться в окна, осыпав осколками участников разыгравшейся трагедии. Ядовитый голос заставил Ребекку посмотреть в зеркало. - Ты знаешь, чего я хочу. Конечно же, Хоуп. Но выбирать между ними я тебя не заставлю. Отец всегда выберет своего ребёнка, особенно такой экземпляр, как ты. Костлявые пальцы сжали шею Ками, и вновь громкий крик заставил сердце гибрида почувствовать почти физическую боль. - Зачем ты делаешь это? – в голосе Элайджи звучала с трудом сдерживаемая злость. Далия отпустила шею Камиллы, схватив блондинку за волосы. - Я пришла с миром… забрать то, что мне причитается. Но вы устроили шоу, пытаясь бороться. Я немного разозлилась, и теперь вымещаю гнев на этой милой человеческой женщине, с которой твой брат обошёлся не лучшим образом. Уж не знаю, кто из нас двоих поступил более жестоко – Клаус или я? И вновь глухой рык резанул воздух, Марсель вздрогнул, Ребекка предпочла не смотреть на брата. - Ты заставил её ненавидеть себя, ненавидеть сильно, до крика, до самоистязания, до безумия. Интересно, ты понимал, на что обрекаешь свою смелую барменшу? Далия выдержала паузу, смерив Клауса тяжёлым взглядом. На секунду ей показалось, что в тёмных омутах отразилась вина, и этого было достаточно. - Она пытается понять, и чем сильнее пытается, тем глубже увязает в противоречии собственных нелогичных чувств. Её дни и ночи превращаются в калейдоскоп боли: ночами она зовёт тебя, днём же запрещает себе повторять твоё имя. Она ненавидит, но не в силах понять внезапную причину своей ненависти. Лицо гибрида исказила судорога боли. В руках Далии сверкнуло лезвие ножа. - Вы спрашиваете, чего я хочу, - улыбка ведьмы скривила тонкие губы, подчёркивая лёд в тёмных глазах. – Я хочу вывести из равновесия самого опасного врага, способного помешать движению к цели. Далия дёрнула Камиллу за волосы, облегчая доступ к беззащитной шее. - Внушённая ненависть причиняет боль и сводит её с ума лишь потому, что она любит тебя. Любит безумно, не смотря на монстра, живущего внутри, - колдунья замолчала, не сводя с Клауса победного взгляда. Обречённость неизбежного повисла в воздухе, мешая дышать. – Точнее, любила. Смертоносный клинок коснулся обнажённой шеи, тёмно-багровая жидкость залила одежду. Далия склонилась над жертвой, поддерживая голову. Ведьма больше не улыбалась, она делала свою работу, давала возможность зрителям проникнуться чужой смертью. Последний хрип вырвался из горла, глаза закрылись, безжизненное тело упало на пол светлой комнаты. Солнечный луч, играющий в волосах мёртвой Камиллы, жестоко подчёркивал глубокий порез на горле. Изображение в зеркале померкло. Далия добилась желаемого, на расстоянии ощутив, как внутри гибрида что-то умерло. Ребекка плакала, горько и безутешно. Она не могла вспомнить, когда в последний раз испытывала столь сильное чувство вины, смешанное с болью потери. Элайджа замер посреди гостиной, не в силах пошевелиться. Одинокая слеза скатилась по щеке Марселя, воспоминания о Камилле заполнили сущность, терзая не хуже опытных палачей. И только глаза Клауса оставались сухими и тёмными. Он не мог думать, не мог двигаться, он мог только чувствовать, чувствовать дикую неконтролируемую боль, что росла в глубинах покалеченной сущности, лишившейся единственного светлого луча, помогающего не оборваться тонкой нити, связывающей монстра и человека. Но её больше не было, как не было и луча, и нити, и света, покоя, тепла, что дарила смелая человеческая женщина. Боль нарастала, грязным селевым потоком превращая внутренности в вязкую чёрную массу. Мерзость наполняла сущность Клауса и, подступив к горлу, вырвалась воем раненого зверя, обречённого на смерть в неволе. Острые когти обезобразили красивые длинные пальцы, клыки разорвали дёсны, а в безжизненных глазах отразилось пламя, способное сжечь всё на своём пути. Спустя пару секунд зверь выпрыгнул в окно, оставив на полу острые окровавленные осколки, как напоминание о разбитом сердце чудовища. ************* Камилла уже не плакала, она тихо сидела в углу комнаты, согреваемая лучами заходящего солнца, и смотрела на труп молодой девушки, лежащий в луже запёкшейся крови. Тошнота подступила к горлу, блондинка закрыла глаза, страшные картины недавних событий заполнили сознание: вампиры по ту сторону зеркала и несчастная жертва по эту. После того, как Далия убила невинного человека, мир Ками сузился. Она больше не видела семейство Майклсонов, лишь кровь и режущие сознание хрипы умирающей составили реальность. Сколько часов мисс О’Коннел просидела на полу у бездыханного тела? Она не знала. Истерзанная, сломленная женщина видела себя как будто со стороны. Начало жестокого спектакля… Ведьма швыряет к зеркалу незнакомку, абсолютно непохожую на Ками, но разве что фигурой. А Майклсоны видят её, он видит её,.. а она видит его перекошенное от боли лицо. Хочется кричать: «Это не я, не я, не я… Я здесь, рядом… помогите мне». Но они не слышат, замерли перед зеркалом, наблюдая за событиями на сцене. Она почти забывает о ненависти к нему, почти… пока слова ведьмы о внушении не раскалывают сердце на части. Минутная слабость и немые вопросы: «Почему? Почему? Почему ты обошёлся со мной так жестоко? Я – твой верный и преданный друг, я люблю тебя…» Мысль обрывается, потонув в потоке ненависти, что захлёстывает измученную сущность. А затем кровь и смерть смывают эмоции. Она не любит, она не ненавидит, она опустошена, словно выброшенная за ненадобностью марионетка. Солнце зашло. Камилла открыла глаза, вернувшись из страшных воспоминаний в жестокую реальность. Блондинка попыталась подняться, но тело не слушалось. Что ждёт её впереди? Он считает мёртвой свою человеческую игрушку, а ей всё равно. Даже чувство самосохранения притупилось, страха смерти нет, только желание быстро со всем покончить. Она не хочет его видеть, хочет лишь уехать за тысячи километров от Нового Орлеана, за тысячи километров от гибрида, разбившего ей сердце. И остаться мёртвой. - Вижу тупое равнодушие и смирение со своей участью, - голос Далии заставил поднять голову, на большее не хватило сил. – Таково частичное действие моих чар, скоро пройдёт. Окинув Камиллу изучающим взглядом, ведьма нахмурилась. - Похоже, происходящее повлияло на тебя сильнее, чем я рассчитывала. Иначе ты бы не удержалась от вопроса: почему я не убила тебя? Ками попыталась сосредоточиться, не получилось, только новый приступ головной боли заставил застонать. - Скоро всё пройдёт. Ты будешь по-прежнему ненавидеть, но помнить, - с этими словами Далия коснулась головы блондинки. Душераздирающий крик ударился в стены комнаты, кровь хлынула из носа, Камилла вспомнила внушение, вспомнила глаза Клауса, его признание, его прощальный поцелуй. Срываясь в тёмную бездну бессознательного, Ками узнала ответ на главный вопрос. - Я не убила тебя потому, что ты убьёшь его, ненавидя и любя. И это будет стоящее зрелище, последнее воспоминание Хоуп о своём отце. А ты… ты продолжишь жить дальше.