Королевские дни и ночи

- Спой для меня, Бард, - сказал Трандуил как-то вечером, отдыхая после Совета в гостевых покоях Эсгарота. – Говорят, ты хорошо поёшь. - Мне не сравниться с твоими родичами, - смутился Бард. - Но я сейчас не с моими родичами, а с тобой, - парировал Трандуил. Бард задумался, наконец, сказал: - Мне хорошо поётся вечером у озера, на закате. Когда рыба подходит к берегу кормиться, а длинные лучи закатного солнца золотят воду… - Но если мы пойдём туда сейчас, нас в покое не оставят, - закончил за него Трандуил. – Я понял, я что-нибудь придумаю. Вскоре Бард и думать забыл об этом разговоре, захваченный бесконечными проблемами строящегося Эсгарота.

***

За неделю до Равноденствия пришло приглашение из Мирквуда на праздник. Эльфы собирали всех – и гномов, и людей – в память о прошедшей битве и в надежде на мирное сосуществование после неё. Пир закатили богатый, накрыв длинные столы под высокими кронами мелорнов. Гости ели и пили до самого заката, слушали песни эльфов и звуки арф, а потом всем выделили гостевые комнаты, которых во дворце Трандуила оказалось несметное количество. Да и гостей собралось немало – и из Подгорного Королевства, и из людских поселений вокруг Мирквуда, даже пара хоббитов забрела неведомо откуда. Барду выделили шикарные покои с видом на бескрайние лесные просторы Мирквуда. Где-то вдали, между деревьями, серебрилось под луной лесное озеро. Однако не успел Бард расположиться на отдых, как в дверь постучали, и мелодичный голос одного из королевских слуг попросил разрешения войти. Бард позволил, и посланник передал ему просьбу Короля последовать за эльфом и на время покинуть дворец. Бард подчинился, не задавая лишних вопросов, только прихватил с собой лёгкий плащ – в начале весны ночи были ещё прохладны. Эльф вёл его длинными извилистыми коридорами с высокими стрельчатыми окнами, через огромные залы с колоннами, напоминавшими переплетённые стволы деревьев. Наконец они подошли к небольшой (по меркам эльфийского дворца) двери, через которую вышли в сад позади дворца. По неприметной тропинке молодой эльф провёл гостя до поляны и махнул рукой куда-то под деревья: - Король ждёт вас там. Бард молча кивнул и скрылся в тени деревьев, пересечённой тонкими серебристыми лучами луны. Здесь, посреди своего истинного царства, Трандуил сам напоминал серебряный луч. Он едва заметным плавным движением отделился от ствола меллорна и встал посреди тропы, приветствуя друга. Затем указал вглубь леса: - Пойдём к озеру. Трандуил передвигался по лесу совершенно бесшумно, тенью скользя по тропе. Однако и Бард не уступал ему: давал себя знать богатый опыт бывшего контрабандиста. Как говорится, мастерство не пропьёшь… Но сейчас он не думал ни о чём, впитывая в себя запахи и звуки ночного леса: крики птиц, аромат свежей весенней травы, нежный запах первых цветов – всю мощь и силу пробуждающейся природы, убаюканной ночью и обласканной прозрачным светом луны. За деревьями блеснуло озеро – словно некий лесной стражник поднял меч, от которого отразился свет ночного светила. Оно было небольшим, но казалось совершенно бездонным; вода была темна и недвижна. Трандуил подошёл ближе к озеру и опустился на мягкую молодую траву. Бард присел рядом, не касаясь своего спутника. Они молчали, погружённые в тишину ночного леса. - Спой мне, - негромко попросил Трандуил. Бард вздохнул, прикрыл глаза и начал петь. Голос у него был низкий, бархатный, слова лились мягко и переливчато. В песне говорилось о дальних странствиях, речном ветре, морском просторе. О том, как жажда путешествий и неизвестности уводит человека далеко от дома – и он возвращается другим, пропитанным морской солью, напившимся чужой воды и наслушавшимся странных сказок. И как не может потом успокоиться – ему везде чудится свист ветра, зовущий его в дальние дали…. Потом Бард запел о весне, о теплом весеннем солнце, твёрдых набухших почках, нежных бутонах, подобных поцелуям юных дев, и свежем ветре, несущем надежду на лучшее будущее. А потом он запел о любви, о том, какая разная она бывает: жаркая и обжигающе холодная, нежная и страстная, первая – и последняя… Слова пролетали над водной гладью и терялись где-то между деревьями. Казалось, к ним прислушивались птицы, чтобы утром понести эти песни во все концы мира. Казалось, уснувшие деревья повернули к ним свои молодые листочки, чтобы ничего не пропустить. Песни лились по лесу, впитывались в землю, чтобы прорасти первыми весенними цветами. Бард умолк, а мелодии всё звенели где-то в лесу, словно собрались поселиться здесь навсегда. - Люди не врали, - через время ответил Трандуил. – Я никогда не слышал ничего прекраснее. И их снова окружила тишина. Бард сидел, всё ещё погружённый в музыку. Вибрации звуков смешивались в нём с вибрациями пробуждающейся Земли. Рука Трандуила невесомо скользнула по его плечу, длинные пальцы запутались в волосах – и Трандуил привлёк его к себе, увлекая в нежный долгий поцелуй. Плащ, прихваченный Бардом, оказался донельзя кстати – не использовать же в качестве лесного ложа королевскую мантию. Обнажённое тело Трандуила сияло, затмевая лунный свет, он словно сам состоял из света. Его руки были везде, волосы окутывали мягким покрывалом, губы выцеловывали неведомые рисунки на коже Барда. Он совершенно потерялся в ощущениях, горел и плавился внутри, остужаемый свежим ночным воздухом снаружи. В этот раз Трандуил был сверху. Бард лежал на земле, а эльф возвышался над ним, словно столб света. Скоро этот свет заполнил Барда изнутри, потом его стало слишком много – и мир взорвался. Когда Бард очнулся, он сначала услышал свист первой утренней птицы – и звук показался ему продолжением его собственной ночной песни. Потом он открыл глаза – и первый солнечный луч отразился от белоснежных волос его спутника. Тот сидел, словно в забытьи, обнажённый и прекрасный – часть Леса, часть Весны, часть души самого Барда…