Ghosts

Летом в Пусане неимоверно душно и дико влажно, даже не смотря на то, что на улице только 9 утра, и в принципе солнце еще не поднялось в свой зенит. Бекхен шел легкой походкой по длинной центральной улице, пытаясь привыкнуть к новым очкам, и словно смотря на Пака новыми глазами. Он помнил свой сон, помнил свои чувства, и сейчас ощущал свою дикую неуверенность. А вдруг он ошибся? Чанель же рядом шел, как ни в чем не бывало, довольно вгрызаясь в чурос, купленный по дороге. - Хен, зачем тебе эти очки? В смысле, почему ты не носишь линзы? Ты был бы очень красивым без оправы. Ты не подумай, тебе идут очки. Но просто без них ты... не важно. - Пак нахмурился, снова вгрызаясь в чурос, а Бек рядом только задумался: - Ты правда так думаешь? - тихо интересуется он, оглядываясь на парня, Чанель лишь трясет головой, подобно собаке, что стояла на приборной панели его отца. - Я не хотел, потому что немного боялся вставлять что-то себе в глаза, но.. думаю, можно попробовать. - кивнул он, отводя смущенный взгляд. Бек не знал почему, но рядом с Чанелем ему действительно хотелось жить и возрождаться, возвращаться в этот мир и наконец-то видеть его яркие краски. Казалось, что Чанель - вовсе не призрак из прошлого, а настоящий волшебник, что расписывает душу Бена в свои любимые золотистые оттенки, заставляя ее блистать на солнце и переливаться. И Бек за это ему был очень благодарен. *** - Пак Чанель! Я уже говорил тебе, что ненавижу тебя! - в очередной раз выкрикивал Бек, крепче цепляясь за руки друга, что заставил встать его на этот дурацкий скейтборд! По возвращению из Пусана, вы думаете Чанель отстал? Вот уж нет! Он стал ежедневным гостем в доме Бенов и разрушителем спокойствия младшего его представителя. Попросту говоря, каждый день лета, Чанель вытаскивал Бекхена на прогулки. Последний с каждым днем все больше и больше подмечал знакомые черты, повадки, и ему даже становилось стыдно, что он не признал друга в Паке. Но как тут признаешь, когда прошло столько лет?! Следует отметить и тот факт, что Бен реже стал носить очки. Он все таки купил себе линзы и с каждым днем пользовался ими все чаще. Выкинул растянутые кофты из своего шкафа, кстати, так же по наставлению своего надоедливого друга, и закупился новыми футболками и рубашками. Теперь, идя по улице, он больше не слышал в спину обидного "ботаник" или "зубрила". Он был как все, но лишь на вид. Внутри же бушевала буря. Каждый день Чанель выдавал новые идеи по времяпровождению, и с каждым разом они становились все опаснее. В этот раз младшему припекло научить Бека кататься. И вот сейчас, Бекхен стоит на доске, с риском свернуть себе шею, вцепившись пальцами в вытянутые руки Чанеля, что продолжал тащить старшего на буксире. - Нет! Останови это адское устройство. Я не хочу кататься! - уже хныкал парень, подобное его пугало, к такому он не привык, ему проще было сидеть на лавочке или под деревом в обнимку с любимым учебником. Чанель громко смеялся, разгоняя друга по ровному асфальту. Ему нравились эти изменения в друге, он был счастлив, что Бекхен наконец-то оживает, наконец-то возвращается его настоящее "я"! Ведь он скучал по этой стервозине. Ему это нравилось, безумно нравилось. - Да брось! Это же весело! А теперь сам. - воскликнул Пак, отпуская руки и позволяя Бекхену в одиночку руководить доской. Бекхен завизжал словно девчонка, матеря Пака всем своим богатым словарным запасом. Оставлять его "у руля", все равно что подписать смертный приговор, так как Бен проехал ровно до первого поворота, налетая на бордюр и куборем скатываясь по траве. - Бекхен! - Чанель в три огромных шага оказывается рядом, тут же нависая над парнем, что лежал не шевелясь, раскинув руки в стороны, и лишь с облегчением увидел, что тот просто смотрит в небо. - Чанель, я тебя убью. - тихо хрипнул Бен, пытаясь усмехнуться, но тут же зашипел, касаясь собственной губы, что была рассечена. Бекхен не любил кровь, хотя кто ее вообще любит? Раны - это больно. Все знают это еще с самой первой разбитой коленки. Вот и Бек знал, но за школьные годы уже привык терпеть. - Ой, у тебя кровь. - пробормотал младший, когда Бен все же сел на траве, отряхивая грязь с чистых вещей, он не любил пачкаться. - Иди в жопу, Чанель. - беззлобно бросил он и попытался встать на ноги, что удалось ему не с первой попытки и не без помощи. Бекхен был упрям. Всю свою жизнь, что он помнил, мало кто из друзей или домашних был способен его переспорить. Хотя со временем, когда он стал все больше закрываться в себе, то стал более покладистым и начал прогинаться под людей, хотя в глубине души его характер просто орал на него сиреной за это. Но сейчас.. Чанель оказался куда упрямее, и к вечеру старший все таки уже стоял на доске, проклиная своего друга и шепча маты сквозь зубы. - Будь ты проклят, Пак-дурак. - в очередной раз расшибая колено, возмущается Бен, злостно отбрасывая доску в сторону. Он уже мечтал разломать этот дьявольский агрегат, прыгать по его щепкам, а потом поджечь все к чертям, но совесть не позволяла ломать чужие вещи. - Я тоже тебя люблю, Бекхени~ - как дурак улыбается младший, все же решив сжалиться и ставит своего хена на ноги, внимательно смотря на его ноги. - Сильно болит? - Нет, блин. Иди ты. - бурчит тот, выдергивая свою руку из уверенной хватки, начиная ковылять в сторону своего дома, однако далеко уйти ему не удалось, когда ловкие руки в очередной раз перекинули его через сильное плечо, заставляя верещать, словно барышню. - Пак, блин, Чанель! Поставь меня на землю! - Нет. Сначала мы обработаем твои раны, и только потом ты волен будешь идти самостоятельно. - довольный тем, что у него хватает силы, Чанел пер друга через всю улицу, игнорируя странные косые взгляды в их сторону или тихие смешки. Ему просто нравилось быть с Беком, терпеть его пререкания и язвительность. Чанель чувствовал себя этаким мазахистом, но все равно понимал, что каждый такой каприз старшего только сильнее его умилял. Раньше, в прошлом, когда Чанель был недостаточно сильным, и маленьким, он лишь ровнялся на хена, видел в нем пример и тепло любил, как старшего брата. Когда родители забрали его в Китай, то Пак очень расстроился, что не успел попрощаться, но разве в его власти было упрямиться родителям? И только сейчас, когда он все же смог вернуться в свою страну, пошел в школу и все таки нашел его, того, о ком он помнил все эти года, на кого ровнялся и стремился, он пришел в шок. Бекхен вырос, но далеко не как Чанель. Он был недостаточно высок, худой до ужаса и такой милый, что у младшего пальцы подворачивались от переизбытка чувств. Только вот сам Бек, казалось, ничего не чувствовал. Чанель наблюдал за ним в школе, пытался понять, помнят его или нет, но казалось, что Бекхен не видит ничего кроме книг. Где же та стервочка, что трепала нервы всем в округе? Где тот сорванец Бен Бекхен, что мог воровать яблоки и устраивать козни? Казалось, словно это совсем другой человек. И только сейчас, таща Бекхена на своем плече, чувствуя его хрупкие кулачки, что били Пака по почкам, парень с улыбкой на лице осознавал, что его хен вернулся. Настоящий Бен Бекхен оттаял.