Оперная певица/Cantante lirica

Как я и говорил, Селена – девка очень вспыльчивая. И, конечно, не без тараканов в голове. Она ненавидела, когда кто-то приходил без звонка. Помню, Трей отправился к ней в гости, а домой вернулся с фингалом. Спрашивается, зачем такие жертвы? А я нутром чувствовал, что Трей выкинет очередную штуку. И я должен был быть в центре событий. Да и просто всегда мечтал вот так вот заявиться к кому-нибудь. Я дошел до дома Селены очень быстро, минут за пять. Оставался буквально последний поворот, как я услышал отдаленное завывание, после чего я увидел… Вот не зря же без звонка пришел! Чуяло мое сердце! Сначала я не поверил своим глазам. О да, это нечто! Под окном Селены стоял Трей и пел! Фальшиво так, аж уши закладывало. На балконе, прям как в «Ромео и Джульетте», находилась та, кому и были адресованы все эти песнопения. Но в отличие от романа, наша Джульетта всеми силами старалась заткнуть своего горе-влюбленного. – О соооооолеееееее, о солемиооооо… – почти орал Трей. Я и не сразу заметил у него в руках огромный букет с ромашками. Видимо, решил быть консервативным во всем. А что, романтично…наверное. – Заткнись, придурок, сейчас сюда полиция приедет! – пыталась перекричать его Селена. – Вот-вот, заткните кто-нибудь этого недоделанного кота, сейчас не март! – раздалось откуда-то сверху. Я поднял голову и увидел бабульку, что обитала на последнем пятом, в синем халате и с бигудями на голове. – Ты меня позоришь! – кричала Селена, но Трея это, видимо, мало волновало, и он продолжал свою любовную серенаду. Меня это все ужасно забавляло, и я, вытащив телефон, начал снимать все происходящее на видеокамеру. А на память! Это, конечно, нечеловечно, особенно по отношению к моим друзьям…Но это же такие кадры! Вот она, настоящая, крепкая дружба! Друг всегда готов прийти и заснять на видео лучшие кадры для своей коллекции! – Лавандааа, горная лавандааа… – внезапно сменил свой репертуар Трей. – Ротару поет! – раздался еще один, уже радостный, голос снизу, принадлежавший бабуське со второго этажа, которая вышла прямо под балконом Селены. – Ротару говно! – сказала ей бабка с пятого этажа. – Нет, она лучшая! – Ааааа, заткнитесь все! – заорала Селена, но кого это остановило? А я смаковал всю свою операторскую деятельность. И пока бабульки спорили, Трей пел, а я снимал, Селена еще немного пометалась на балконе, а потом плюнула на все и скрылась из виду. Я понял, что теперь мой выход, выключил камеру и подошел к Трею. – Привет, что делаешь? – спросил я. – Сердце завоевываю, – на миг оторвался он от завоевания сердца, и вновь заголосил про лаванду. – Ясно. И как давно? – поинтересовался я. – Не помню, – вновь отвлекся он. Появление моей скромной персоны не осталось без внимания. Вернувшаяся еще зачем-то (не иначе как послушать великого певца) Селена меня заметила. – Лео! Придуши этого придурка! Я так больше не могу! – взмолилась она. – Трей, ты, это…Заканчивал бы. Вишь, девушка негодует. – Она просто еще не прониклась. – А по-моему, тут уже все прониклись твоим ангельским голосочком. Я вот точно очистился от всех грехов. Да и окружающие тоже. – Думаешь? – остановился Трей. – Уверен! – тут же ответил я. А еще я наивно полагал, что Трей свернет всю эту клоунаду! Но нас ждала вторая часть, так сказать, кульминация! Дальше Трей прочел выкидыш литературной индустрии! Наверняка, сам сочинял. Хотя, для него это просто пик проявления гениальности. – Бабочки порхают в небе На земле сидит комар Кирпичи ползут по стенкам Мне с тобой знакомство в дар. На траве стрекочут жучки В нашем доме все теплей На румяные ватрушки Ты слетайся поскорей Выйду в поле одиноко, Посреди стоит сосна Где-то там очень далеко Выпьем мы с тобой до дна. Как горох произрастает Так и утром на заре И я губ твоих касаясь Так скучаю по тебе! Понагнулся и ответил Что тебе же невдомек Ты прекрасней всех на свете Ты мой красный мотылек! Мандарина сладкий запах Обитает здесь вокруг Потому, что ты прекрасна – Виноградный мой мундштук! Эти белые ромашки В чистый знак любви моей И я без тебя, Селена Не могу больше трех дней! В конце он явно уже приплел наш список. Я не мог сдерживаться и просто стал откровенно ржать. Еще кучка обитателей этого дома высыпала на балконы и стала слушать пламенную речь. А Селена просто краснела на балконе. Странно, что ей не было смешно. По-моему, она решила, что Трей просто-напросто издевается, и скрылась из виду. Трей сразу сник. – И что мне теперь делать? – Желательно ничего. Я же говорил тебе не предпринимать поспешных действий. Теперь тут уже ничего не сделаешь! Хотя, нет… я знаю, что нужно! Пошли! Я побежал к подъезду, где жила Селена, и вошел в него. Трей последовал за мной. Раз мой друг такой идиот, а подруга в принципе не понимает, что происходит, то нужно им все разъяснить! Я добежал до третьего этажа и позвонил в дверь к Селене. Держал палец на кнопке очень долго, ибо никакой реакции не последовало, даже несмотря на то, что звонок у нее просто жуткий. Потом, наконец, послышалась возня, и голос за дверью произнес: – Отвалите уже! Задолбали! Мне кажется, или в ее голосе слышалось отчаяние и плохо скрытая истерика? – Селена, выслушай меня! – начал я. – Еще чего! Это чучело выставило меня на посмешище! – Ты не так поняла! Трей, может быть, и поступает странно, но это не оттого, что хочет над тобой посмеяться! Селена, он любит тебя! Зависла пауза. – Знаю, в это трудно поверить, он бабник еще тот. Но в этот раз все по-другому! Селена, хотя бы поговори с ним. Пожалуйста… Да, мне точно идти работать психологом или кем-то в этом роде. Лайза успокоил, теперь этим помочь пытаюсь. Трей все это время молчал, но было видно, как он нервничает. Наконец, послышался щелчок замка, и дверь открылась. Ну, Селена как была в своей майке и шортах, так и осталась. Вид у нее был несколько ошарашенный, она переводила взгляд то на меня, то на Трея, который, не теряя времени, всучил ей букет. Селена приняла его и посторонилась, пропуская нас внутрь. Но как бы мне ни хотелось сейчас там оказаться, я знал, что им побыть наедине важнее. – Не делай больше глупостей, – шепнул я напоследок Трею и, кивнув Селене, пошел домой. У меня и своих дел хватает. Совесть моя чиста, я всем окружающим помог, и теперь нужно подумать о себе и о Фумино. *** Он стоял около окна и смотрел на окружающий его дом лес. В доме царила тишина, она всегда помогала ему сосредоточиться на своих мыслях и продумать план дальнейших действий. Он не был очень высоким, но и коротышкой его назвать нельзя было никак. Он был красив. Но его красота была какого-то неземного происхождения, будто он был неживым предметом. А в сочетании с мертвецки белой и почти всегда ледяной кожей, действительно казалось, что он является мраморным изваянием. Можно было бы называть его вампиром, однако он таковым не являлся. Но не красота сделала его таким популярным в своих кругах. Он был настолько силен, что иной раз люди просто боялись что-либо сказать, ведь никогда не знаешь, что бы привело Его в ярость, после чего бы последовал не один перелом рук или ног несчастного. Но, пожалуй, самым удивительным в его внешности были глаза. Они были разного цвета. Левый — ярко-синий, почти бирюзовый, и правый – темно-зеленый. И дело было не в линзах или неестественном вмешательстве в радужку глаза, такими очами его наделила мать-природа. Конечно, он прибегал к помощи контактных линз, и благодаря им его глаза становились почти одинаковыми. Он мог надеть голубую линзу на правый глаз, а мог зеленую – на левый, по его усмотрению. Но это было крайне редко, немногим удавалось видеть Его с глазами одинакового цвета. Ведь разноглазие придавало ему более устрашающий вид. Смеркалось. От этого окружающий дом лес становился более пугающим. Хотя Его сложно было вывести из эмоционального равновесия кучкой деревьев. Тишину, что окутывала весь дом, нарушал разве что зловещий шорох их листвы, если шорох вообще может быть зловещим. Он не включал свет, ему нравилось именно естественное освещение, будь то яркое слепящее солнце или темнота ночи. Вообще, он стремился ко всему естественному. И в его собственном доме он мог себе эту естественность предоставить в полном размере. В комнате, где он сейчас находился, тоже было все более чем натуральное. Небольшой деревянный стол из сосны, сколоченный когда-то на заказ, стеллаж из того же дерева, на котором, правда, вообще ничего не стояло. Небольшой диванчик, на котором Он любил иногда отдыхать. Эта комната была любимой, ведь в ней он мог в полной мере насладиться красотами леса. Но спокойствие нарушили тихие шаги за дубовой дверью, которые в такой тишине звучали как клацанье цепей. Через мгновение дверь отворилась. – Извините, там…К Вам пришли, – сообщил юноша, что работал здесь прислугой. Он боялся своего хозяина, но в равной степени со страхом чувствовал необъяснимую привязанность. Он знал, что его хозяин ненавидит, когда кто-нибудь нарушает его покой, но сообщение о приезде того странного человека было исключением из правил. Мальчишка и рад был бы не сообщать об этом, но это могло бы вызвать еще более бурную реакцию хозяина. И он, как и все люди, что окружали разноглазого красавца, ревновал его, хотя ревность была немного странная, ведь застилалась обычным животным страхом. – Хорошо, – спокойно бросил он и вышел из комнаты. Во всем доме свет также не горел, но он знал каждую стенку и каждый поворот наизусть. Пройдя по длинному узкому коридору, он очутился в гостиной, по совместительству являвшейся прихожей. На диване уже расположился гость. – Так быстро? – удивился хозяин дома. – Сам в шоке, – ответил посетитель. Уже стемнело настолько сильно, что почти ничего не было видно, хотя посмотреть было на что. Высокий потолок, метров 5 в высоту, бревенчатые стены. Оленьи рога, висевшие над входом, который вообще не вписывался в общий интерьер, ведь был выполнен из прозрачного стекла. Такая атмосфера охотничьего домика царила лишь в этой комнате, остальной дом был самым обычным. Гость немного огляделся, хотя в этой темени мало что можно было увидеть. – Зажги свет, нихрена не видно, – попросил он. Хозяин дома подошел к дальней стене и зажег спичками камин, который в такой темноте побывавшему здесь в первый раз заметить было просто невозможно. Комната озарилась неярким светом, отбрасывая отсветы на стены и создавая некую атмосферу уюта. – Принес? – спросил хозяин, садясь рядом со своим гостем на диван. – Ага, – он достал из кармана небольшой сверток, – Я только не понимаю, зачем тебе это нужно. – Как зачем? Это мне жизненно необходимо. – Ты ставишь меня в идиотское положение, – скривился его друг. – Ты же понимаешь, как это важно! – хозяин дома развернул сверток и с благоговением посмотрел на то, что там лежало, – Каждая буковка, каждый символ и каждая опечаточка – все пропитано им! – Ты одержим, – фыркнул друг. – Отнюдь, – возразил теперешний обладатель свертка, – Просто я его ненавижу. Всей душой и всем телом! – Ключевое слово «телом», – усмехнулся друг, – И поэтому у тебя вся комната обклеена его фотографиями. – Да, поэтому. Потому, что я хочу уничтожить его, растоптать, унизить! Хочу, чтобы ему было так же больно, как и мне! – Ты псих. Впрочем, желаю удачи, – гость встал с дивана и направился к двери. Потом остановился, оглянулся еще раз и вышел из его дома. Он еще долго сидел, держа в руках то, что ему принес его друг, и думал, что ему делать дальше. Он желал. Желал встречи с тем, кого ненавидел больше всего. Ненавидел до потери пульса, всем своим существом. И эта встреча не заставит себя ждать.