Оперная певица/Cantante lirica

После клинической смерти, ты приобрел не только высокий голос, которым восхищаются многие. Когда ты еще учился в школе, и над тобой часто издевались, то задался целью стать сильным. Очень сильным. Чтобы однажды дать отпор обидчикам. Поэтому записался на секцию бокса. Но с твоими силенками можно было разве что перетаскивать с места на место пластиковый горшок с фиалкой. И чтобы ты ни делал, сильнее не становился. Конечно, какой-то толк в этом все же был, но ни мышц, ни огромной силищи не приобрел. Ты прекрасно понимал, что о тебе думает тренер, но бокс не бросал. Ты верил, что однажды достигнешь того, чего хотел. Просто верил и все. То, что у тебя внезапно оказалась такая сила, ты узнал примерно через месяц, как тебя выписали из больницы. На улице ты встретил двух отморозков, издевающихся над беззащитным котенком. Непонятно почему, но ты полез в драку. Зачем? Ведь ты и так прекрасно знал, что тебя боятся только комары. Но злость и ярость просто не могли удержать тебя на месте. Ты тогда и сам был в шоке, что за каких-то несколько минут, из которых большая часть времени была потрачена на разговоры и угрозы с их стороны, вырубил этих моральных уродов. И ты решил повторить эксперимент дома, стукнув кулаком по боксерской груше. После этого у тебя еще целую неделю болела рука. То есть, недавней силы будто бы и не было. Тогда-то ты и сделал предположение, что она появляется только тогда, когда ты испытываешь очень сильную ярость, в случае, как с котенком. И как раз-таки сегодняшний случай – яркий тому пример. Правда, после знакомства с Лео, ты понял, что сила появляется не только, когда ты в ярости. Она приходит, когда ты испытываешь сильное возбуждение, нежность и счастье. Как тогда, когда Лео заснул в ванной, и тебе не составило особого труда перенести его в комнату. Ведь просто так ты бы его и с места не сдвинул. А основным блоком силы являлся страх. Например, когда на вас напал Кэил с его бандой. Тогда ты ничего не смог сделать силой, потому что очень сильно испугался. Вот ведь странно, на пять качков ты разозлился, а из-за нападения зеленоволосого готов был упасть в обморок. Загадка природы… Голос, сила, разве такое возможно? Видимо, да. У тебя же она есть. *** Я сидел и просто пытался переварить то, что мне рассказал Фумино. Мой мозг отказывался в это верить, но это же правда! И все факты говорят сами за себя. Просто это так необычно…по нему и не скажешь, что он умеет драться. И не просто драться, раз победил пять здоровых мужиков! Какой же он у меня классный! И петь умеет, и меня защитить может! Правда, мне стыдно, что не я его спас, а он меня. И уже не в первый раз. И какой из меня после этого мужик? Правильно, Лео, никакой! Эх… И все-таки, как же я его люблю… И хочу, чтобы он всегда был рядом! Тут в комнату вошел Фумино с чашкой в руках. – Тебе как, лучше? – спросил он, ставя чашку на злосчастную тумбочку, об которую я часто бьюсь башкой, чтоб её! – Вроде да, – ответил я. И все-таки, по статистике, у меня страдает больше не моя жаждущая приключений жопа, а голова! То на нее мебель покушается, то какие-то маньяки с дубинками. Жуть! – Вот, выпей еще чай с ромашкой, он успокаивает, – Фумино снова взял в руки чашку и уже в этот раз дал ее мне. – И откуда ты столько знаешь? – улыбнулся я, отпивая травяной настой. – У меня мама медсестрой была… – пробормотал он. Я внимательно на него посмотрел. – А эти уроды тебе ничего не сделали? – спросил я. Фумино отрицательно покачал головой. – Все хорошо. А вот тебе нужно хотя бы сполоснуться. Ты как, сможешь? – Ну…Я рассчитывал, что ты мне поможешь, – улыбнулся я. А если сказать по правде, то я без его помощи не справлюсь. Голова болеть перестала, но все равно неприятные ощущения остались. Да и слабость никуда не делась. И вообще, хочу, чтобы он меня помыл, вот! Мы же хотели поиграть в доктора? Точнее, это я хотел. Или не хотел, и это было его предложение…Черт, я уже не помню, кто, кого, когда и зачем хотел! Фумино улыбнулся и дал мне руку, помогая подняться. Кстати, особой такой силищи я у него сейчас не заметил, хотя он же вроде говорил, что та появляется только когда он злится. Эх, ладно, оставим эту загадку природы на потом. Мы дошли до ванны, я стянул с себя грязную одежду и кинул ее в стирку, сам забрался в душ. – А теперь давай, мой меня, – нагло заявил я. Фумино закатил глаза, подошел ближе и включил воду. А сам, между прочим, не разделся. – А ты что, мыться не будешь? – поинтересовался я. – Ну…я потом… – немного смущенно ответил он. За такие слова я наградил его таким пристально-осуждающим взглядом, что он тут же исправил, – Сейчас разденусь. Он тоже кинул одежду стирать, сам залез в ванную, взял мыло и начал меня им мыть. Как же хорошо…Пару раз он даже случайно дотронулся до моего члена, правда, это никакущего эффекта не возымело. Мне аж стыдно стало! Наверное, я просто сейчас такой весь из себя аморфный, вот и не встает. Но все равно, так стыыыыдно! И ничего у нас больше сегодня не было. Он меня вымыл, сам помылся и все. Хотя, при нашем состоянии еще удивительно, как мы до ванны доползли, а не сдохли где-то по дороге. Я себя, кстати, после душа намного лучше чувствовал. Почти что малосольный огурец! Хорошо хоть не плесневелый… Мы вытерлись и вышли из ванной. Меня он тут же отправил в постель, а сам пошел на кухню, хотя он себя чувствовал, наверняка, не лучше моего. Я там пока на сырой землице-матушке почивал, Фумино сражался на поле боя! И все-таки никакущий из меня мужиг! Драться до сих пор так и не умею. Надо будет потом у него попросить, чтоб меня научил каким-нибудь приемам. Только не сейчас! А то если я в данный момент сделаю хоть что-то подобное, то просто помру. Во всяком случае, мне так кажется. Фумино вернулся с бутербродами. Блин, в меня же сейчас вообще ничего не полезет! Есть действительно не хотелось. Я попытался что-то об этом сказать, но Фумино отказался меня слушать. – Ешь. Тебе сейчас нужны силы, – строго сказал он. – И тебе тоже, – улыбнулся я. Какой же он забавный, когда серьезный. Хотя нет…Скорее, милый. Но с таким вот милашечкой как-то не особенно хотелось спорить, и я даже впихнул в себя бутерброд. И то, что он был с сыром, дела никак не исправляло. Но после еды я реально почувствовал, как силы потихоньку возвращаются. И настроение поднялось. А еще спать захотелось. Я отдал тарелку Фумино, он улыбнулся и сказал: – Отдыхай. – А как же ты? – пробормотал я. – Я сейчас приду. Сам поем и приду, – ответил он, а я почувствовал, что засыпаю… *** Вирго никогда не видела своего брата таким подавленным. Всегда веселый, беззаботный, а сейчас… Конечно, Вирго очень испугалась, когда, открыв дверь, увидела его таким. – Случилось что-нибудь? – спросила она, пропуская брата в дом. – Да. Мне нужно с тобой поговорить, – глухо ответил он, и Вирго перепугалась еще сильнее. С Кэилом явно было что-то не так. – Ладно, пойдем в комнату. Вирго забралась на кровать и внимательно посмотрела на брата. Тот сел к ней спиной и долго молчал. Потом, наконец, произнес: – Вирго… Знаешь, после нашего разговора я встречался с Хромом. А сейчас я видел Лео. Ему хорошо. Очень хорошо. Он счастлив. Знаешь, он мне так и сказал, что я ему не нужен. А я ведь только недавно осознал, что влюбился. Ледяные когти впились в сердце девушки, но она решила дослушать, хоть это и было очень тяжело. Обычно все эти слова ведут к какому-то выводу, от которого будет еще больнее. – Лео сказал, что я должен сделать счастливым человека, который в этом действительно нуждается. И…Я хочу отпустить тебя. Вирго не ошиблась. Она ждала нечто подобного, но не такого. Последняя фраза просто разбивала сердце на миллион маленьких осколков, о которые можно легко порезаться. – Хром был прав. Мы с тобой брат и сестра. И ты страдаешь из-за меня. Я не даю тебе нормально жить. А ты молодая, красивая…Ты достойна лучшего. Вирго в ужасе смотрела на брата, не в силах что-либо сказать или сделать. – Что ты такое говоришь? – прошептала она, – Кэил, пожалуйста, я не хочу этого слушать! Это все неправда! Какая разница, что сказал Хром?! – Я лишь хочу сделать тебя счастливой. И ты станешь ей, как только я перестану быть рядом. Возможно, любви действительно нет, и я даже с Лео себе все нафантазировал. Но тогда и нам с тобой больше не стоит быть вместе. Вирго поняла, что больше ничего не изменить. Все кончено. А слез, как назло, не было. Слезы, которые способны были бы облегчить это горе. Кэила не переубедить, она знала это. Когда такое тебе говорит любимый человек, становится невыносимо больно. Невыносимо… Истерики не последовало. Вирго просто молча собирала вещи в зеленый чемодан, что подарил ей когда-то Кэил… Это была первая зеленая вещь, что он ей подарил. Тогда они еще поехали на море… Кажется, отделочная ткань до сих пор хранит в себе запах соленого ветра… А Кэил молча смотрел на ее сборы. Прощания тоже не было. Зачем, на сколько, а главное, куда она уходит, девушка не знала. Может, на время, может, навсегда… Она тихо вывезла свою поклажу, и характерный звук колес казался какими-то нарочито громким во внезапно образовавшейся тишине. Вирго последний раз посмотрела на брата, который сидел, смотря в одну точку, и вышла из квартиры, практически бесшумно закрыв дверь. Вирго сейчас слышно было только характерный звук колес и стук собственного разбитого сердца…