Оперная певица/Cantante lirica

Маленький мальчик со светленькими волосами и небесно-голубыми глазами подошел к молодой женщине с осветленными добела локонами, как две капли воды похожей на него самого. – Мама! – требовательно воскликнул мальчик, привлекая внимание женщины, которая сосредоточенно терла свеклу. – Да, дорогой, – повернулась к мальчику мать и улыбнулась. – Мама, я хочу научиться драться! – заявил мальчик. Женщина удивленно на него посмотрела, а затем снисходительно потрепала чистой рукой его светлые пряди. – Глупенькая, зачем тебе учиться этому занятию? – улыбнулась она. – Мама, я мальчик, – обреченно поправил ее сын. – Ну, конечно, сын. Так зачем же тебе, столь юной леди… – наткнувшись на отчаянный взгляд сына, она поправилась, – В общем, зачем это тебе? – Чтобы быть сильным, – ответил мальчик, стараясь не замечать, что она в который раз называет его девочкой. – Милая…Милый, зачем тебе быть сильным? Ты и так у меня лучше всех! – женщина нагнулась и поцеловала его в лоб. – Ты не понимаешь! – в отчаянии выкрикнул мальчик и топнул своей маленькой ножкой. – Сладкая моя… – начала женщина, но мальчик перебил ее: – И хватит называть меня так, будто я девочка! А я хочу, и буду драться! Потому что мне это необходимо! – кричал мальчик, в истерике не замечая, что из его глаз градом катятся слезы. Затем он выбежал из кухни и сильно хлопнул дверью. «Я хочу драться!» – стучало у него в ушах. «Я буду драться!» – вторил внутренний голос. «Я буду самым сильным… И больше никто не осмелится издеваться надо мной!» *** Мы на метро доехали до оперного театра. Дошли до дверей, раз уж я задался целью проводить его. И оба впали в ступор. Перед зданием бегали рабочие, кричали друг на друга, кое-где был разбросан строительный мусор, битые кирпичи, стекла, просто бумажки и фантики. На лестнице, которая вела к оперному театру, сидел чучмек и долбал по ней молотком. А она, извините, не плиткой туалетной выложена, а мрамором! – Что…Что здесь вообще происходит? – растерянно спросил Фумино, даже скорее не у меня, а у всего честного народа. Но его господа строители проигнорировали, продолжая бегать туда-сюда, кричать и размахивать руками. Мы с Фумино, не сговариваясь, подошли к дверям театра, старательно обходя работников, и зашли внутрь. Навстречу нам тут же выскочила молоденькая тощая девушка в очках, с папкой в руках и очень важным видом. На ней был черный строгий костюм с юбкой-карандашом и туфли без каблука. Волосы темные, забранные в зализанный пучок. – Сюда нельзя! – сказала она, поправляя очки. – Мика, что здесь вообще происходит? – спросил у нее Фумино. Видимо, он был с ней знаком. – А, это вы! – немного удивленно ответила Мика, всплеснув свободной рукой и во все глаза смотря на меня, – Я не знаю, какой идиот это придумал, но у нас теперь ремонт! Они затеяли реконструировать театр! – Какой ремонт?! Здание новое! – воскликнул Фумино. – Ну…Я не знаю… – замялась девушка, озадаченная то ли самим вопросом, то ли интонацией Фумино. Ну, он же вроде как неэмоциональный весь из себя, – Пришел какой-то мужик, поговорил с нашим директором, после чего все выступления отменили и театр закрыли на ремонт. Так что вы теперь можете сюда больше не приходить…по крайней мере, пока все это не закончится. – Бред… – пробормотал Фумино, – А мне почему не сообщили? – Некогда, – развела руками Мика, – Извините, я все понимаю…Мы все и сами в шоке, а ничегошеньки поделать не можем. Мика ушла, а мы так и остались стоять на месте. Фумино смотрел в никуда, после чего слегка пошатнулся, и я подбежал к нему, чтобы поддержать его, в случае, если он надумает падать. – Все хорошо? – обеспокоенно спросил я. – Да… – хрипло ответил он, – Хотя нет… Больше ничего нет. И мне негде петь теперь. – Театр рано или поздно отремонтируют… – Пойдем на улицу, – прошептал он, – У меня кружится голова. Я видел, как его расстроила мысль о том, что он несколько недель, а то и месяцев, не сможет петь. Да и мне как-то передалось его настроение. Мы вышли из театра и медленно пошли в противоположную от него сторону. – Здесь ведь мы впервые познакомились, – сказал Фумино, оглядываясь назад. – Да…А на следующий день я пришел к тебе. Ты еще тогда упал в обморок… – пробормотал я. – В парке, недалеко отсюда, – добавил Фумино. Он уже совсем пришел в себя, только вот был очень расстроен, – Давай туда сходим? Я кивнул, и мы пошли в обход театра, прямо как тогда. Воспоминания накатили, как морская волна. Кажется, что это было безумно давно… Вот те же улочки, по которым он меня тащил, те же строения… Мы снова свернули, оказываясь в отдаленном от дороги месте, между двумя высокими домами, как вдруг позади нас раздались быстрые шаги. Я обернулся и увидел пять здоровенных мужиков. У каждого на лице сверкала гаденькая ухмылка. – Что вам нужно?! – выкрикнул я, в ужасе смотря, как те приближаются к нам. – Отойди, парень, ты нас не интересуешь, – сказал один из них. Я понял, что это конец. И это намного страшнее, чем тогда, когда на нас напал Кэил. Намного страшнее. Хотя бы потому, что пришли они за Фумино. Это видно было по их взглядам, которые они то и дело на него кидали. А еще я точно знал, что буду защищать его до последнего, даже ценой собственной жизни. – Фумино, встань за мной, – сказал я ему, но прежде чем успеть что-то сделать или среагировать, мою голову пронзила дикая боль от удара по ней чем-то тяжелым, и я погрузился во тьму… *** Не успел ты ничего сказать, как Лео уже ударили по голове, непонятно, откуда взявшейся у нападающих, битой. – Слышь, а может, не надо было его так? – неуверенно спросил у ударившего мужика еще один. – Сам виноват. Я предупреждал, – ответил тот, и снова посмотрел на тебя, – Ты ведь Фумино? – Да, – прорычал ты, понимая, что ярость овладевает тобой полностью. Ведь они сделали больно ему. Твоему личному солнцу. – Хватаем его, – приказал этот самый мужик, видимо, являвшийся главным, и остальные четверо ринулись на тебя. Отточенным до автоматизма движением, ты проломил одному из них грудную клетку, и в глазах остальных уже не читалось былой уверенности. Еще одному ты сломал руку, другого просто отшвырнул к стене. Сейчас ты не испытывал страха, только ярость. И как же ты обожал такие моменты! Когда безграничная сила переставала сдерживаться внутренними блоками. Ты сейчас ненавидел всех, кто смел причинить боль Лео, и попытался схватить тебя. – Что за чертовщина? Бежим! – в ужасе закричал главарь, и они все довольно быстро капитулировали. Ты не стал преследовать их, так как сейчас тебя волновал исключительно Лео. Лео…А вдруг они так сильно ударили его, что теперь он больше никогда не проснется? Пытаясь отогнать от себя тревожные мысли, ты сел рядом с ним на асфальт и, положив его голову к себе на колени, осмотрел место удара. Все-таки мать была у тебя медсестрой, поэтому ты достаточно хорошо разбирался в медицине. Пока ты сказать точно не мог, но вроде ничего серьезного. Когда он очнется, все будет понятнее. Вытащив его мобильный из кармана, так как свой забыл дома, ты позвонил в такси. Они обещали приехать через двадцать минут. Оставалось только ждать. А еще, понять, зачем те люди напали на вас. Точнее, даже не на вас, а на тебя конкретно. Что им было нужно? Уж это точно не любящие тебя до безумия фанаты. Здесь что-то другое…Только что? *** Лучше бы я не приходил в сознание. Голова раскалывалась на множество малюсеньких осколков. Хотя меня несказанно порадовал тот факт, что я живой. А что, собственно, произошло? Все как будто в тумане… Мы с Фумино пошли в театр, потом хотели дойти до парка, потом…А что потом? Кажется, на нас напали… Значит, поэтому голова так сильно болит? А Фумино? Что с ним? Я ведь опять не смог защитить его…И кстати, где я сейчас? Судя по всему, ничего страшного со мной не происходит. И еще я не чувствую шершавую поверхность асфальта, как если бы лежал на нем. Вообще, я лежу на чем-то мягком. И очень теплом. Любопытство пересилило, я открыл глаза и обнаружил, что лежу на коленях у Фумино все в том же месте, где на нас напали. Фумино задумчиво смотрел в одну точку. Значит, нападавшие сбежали? Но почему? Что вообще произошло? – Фумино… – тихо позвал я. – Да? – тут же отозвался он, переводя на меня взгляд. – А…Что… – хотел спросить я, но он прислонил к моим губам руку, чтобы я замолчал. – Ничего не говори. Сейчас приедет такси. Я осмотрел место удара, к счастью, крови нет. Думаю, тебя не очень сильно ударили, через день-два все пройдет. – А…Что с этими? – все-таки спросил я, но Фумино не ответил. Он просто нагнулся и поцеловал меня, а мне сейчас не хватало именно этого. Сразу как будто голова стала меньше болеть. Думать ни о чем тоже не хотелось, просто отдаться во власть поцелуя и наслаждаться каждой минутой. Хотя с головной болью это не так уж просто… Машина, а к счастью, это не была скорая, приехала очень быстро. Фумино легко взял меня на руки и отнес в такси, положив меня на сидения, а голову на свои колени. Откуда у него взялось столько силы, чтоб так легко переносить меня, я не знал. Да и думать об этом не хотел. А точнее, на это просто не было сил. Еще у меня было сильное чувство дежавю. Я же точно так же нес его, когда он в парке потерял сознание. И так же он лежал у меня на коленях в такси, как я теперь лежу у него… Вообще, все события, происходящие с нами, постоянно повторяются, только мы меняемся местами. Странно, хотя я слышал, что еще и не такое бывает. Пока мы ехали, мне стало лучше, и я даже по приезду смог самостоятельно выйти. Фумино сунул таксисту деньги, и сразу же бросился ко мне. Мы молча зашли в подъезд, поднялись на лифте. Он открыл дверь ключами, которые я отдал ему, ведь несколько моих попыток попадания в замочную скважину трясущимися руками, успехом не увенчались. Я прошел в комнату и бухнулся на кровать. Через некоторое время вернулся Фумино со стаканом воды и какими-то таблетками. – Спасибо, – поблагодарил я, запивая таблетку водой, – А можешь мне рассказать, что там произошло? Куда делись пятеро бугаев? – Они были не такими уж сильными, – вздохнул Фумино, а я в шоке уставился на него. – Хочешь сказать… – начал я, но он меня перебил, и так понимая, что я хочу сказать. – Да. Это сделал я.