Оперная певица/Cantante lirica

*Я не случайно выбрала этот день... Сегодня ровно пол года, как я начала писать Оперную певицу... И еще...Это самая большая прода...* Мы спустились вниз, и почти тут же к нам кинулась зеленоволосая девушка. – Лео, ну как? Видимо, этот вопрос относился ко всему, что произошло. – Хром наверху, ждет вердикта врачей. Его сейчас лучше не трогать. – А Хром что, за Лайза беспокоится? – удивилась Вирго. – Он его любит, – ответил я. – Надо же… – пробормотала она, – А он говорил, что любви не существует… Я на это ничего не ответил. Мы вернулись к сидящим Дину и Кэилу. – Как там Лайз? – Неизвестно. Врачи еще не говорили с Хромом, – вздохнул я и сел рядом с ними, сажая Фумино на колени спиной к себе и прижимая к своему телу, чтобы он физически ощущал мое присутствие. Хотелось его защитить даже от воздуха, хотя я и понимал, что это глупо. Он был молчалив, на меня практически не смотрел, и это пугало. Все эти события сломали его еще больше, но, может, дело вовсе не в этом? – Фумино, у тебя ничего не болит? Может, позвать врача? Он отрицательно помотал головой. – Расскажешь мне, что тебя тревожит? – уже на ухо прошептал я. Фумино ничего не ответил. Так как его одежда была вся грязная, ему выдали белую свободную майку и брюки такого же цвета, так что сейчас он еще больше был похож на ангела. Красивого, хрупкого, и в то же время сильного ангела, которого пытались втоптать в грязь… – Я люблю тебя… – прошептал я, вдыхая знакомый и уже ставший родным запах его тела. Я и не думал, что смогу кого-нибудь так любить. После этой разлуки я люблю его в тысячу раз сильнее и хочу, чтобы он мои чувства принимал. Я хочу дарить ему себя… – Дин!!! – закричал кто-то, и в приблизившейся фигуре я узнал Элма. Он тут же кинулся к брату, – Боже мой… Почему ты… Да я… Дин! Он сдавил Дина в объятиях, который этому и не очень препятствовал. А я Элма прекрасно понимаю! Он любимого брата три года не видел, переживал, думал, что тот исчез навсегда. Наверное, наша встреча с Фумино прошла бы точно так же, если бы Мирт не выстрелил в меня. А Лайз бы не спас, пожертвовав собою. – Спасибо вам, я… – Элм запнулся, уставившись на Фумино. Я не видел глаза своего блондина, но все его тело стала бить мелкая дрожь. Элм же продолжал буравить его взглядом, будто у меня на руках сидел не человек, а, скажем, инопланетянин. А может, он просто узнал в нем известную личность? – Это Фумино. Пе…вица, – сказал я на всякий случай. По-моему, лучше было сказать, а то мало ли, он узнать-то его узнал, а уверен не был. В конце концов, Фумино многие знают в лицо. Но мне показалось, что это не просто встреча с кумиром, а нечто еще. Иначе Фумино бы не стал так на него реагировать. – Это Элм, брат Дина, – сказал я. Фумино вздрогнул и резко от него отвернулся. Они что, знакомы? К счастью, эту странную сцену прервало появление медсестры. – Вы ведь здесь по поводу Лайза? Мы кивнули. – Он жив, только сейчас без сознания. Как придет в себя, мы вам сообщим. У меня словно один из камней с души свалился. Я чувствовал себя виноватым перед Лайзом, хоть заслонить меня собой было его решением. Хром, наверное, сейчас тоже рад, если ему сообщили. Все заканчивается хорошо, да? И это здорово! Значит, жизнь продолжается. Вдруг Фумино соскочил с меня и, схватив за руку, помчался куда-то вглубь коридора. – Эй, вы куда? – крикнул Кэил, но Фумино даже не остановился. Мне вообще-то тоже было интересно, куда это он сорвался, да еще и меня за собой тащит. Я был не против, только странно все это. Мы завернули за угол, потом еще куда-то и, наконец, оказались в неосвещенной и пустой части здания. Это был еще один небольшой коридорчик с несколькими дверьми, свет в который проникал только через окно в его конце. Фумино подошел к одной из дверей и прислонился к ней ухом. – Может, все-таки объяснишь, что мы здесь делаем? Фумино опять ничего не ответил, а вместо этого дернул за ручку двери, которая оказалась незапертой. Странно, обычно если палаты не используются, их закрывают. Может, я чего-то не знаю? Фумино вошел, я последовал за ним, и он тут же закрыл дверь на щеколду. А это уже интересно! Так, а мы оказались в довольно просторной палате с кроватью около окна, тумбочкой и небольшим шкафчиком, а также раковиной. Везде царил приятный полумрак, этакая интимная атмосфера, вот только, что мы здесь делаем? – Фумино, может быть, все-таки… – меня прервали. А точнее, заткнули поцелуем. Он схватил меня за майку так, что я слегка нагнулся, и он буквально впился в мои губы. Сильно, страстно и немного больно. Я открыл глаза и наткнулся на две ярко-голубые ледышки, смотревшие с такой решимостью, что я просто опешил. Меня медленно, но настойчиво стали оттеснять к кровати. Что он вообще делает?! – Фумино, а что ты… – хотел задать я свой вопрос, но меня резко повалили на кровать, – …делаешь? В меня опять впились его губы, но если на первый поцелуй я ответил, то сейчас отстранился. Пока он мне не объяснит, в чем дело, я ничего делать не буду. Понимая, куда он клонит, меня мучил только один вопрос: «зачем?» А точнее, почему именно здесь и сейчас? – Ты можешь мне нормально объяснить, что происходит? – потребовал я. – А ты сам не понимаешь?! – воскликнул он. Я вздрогнул от отчаяния, злости и потерянности, прозвучавшей в его голосе. – Фумино… Конечно, я понимаю. Только объясни, зачем? – А ты не хочешь?! – Сейчас речь не обо мне, – возразил я, – Зачем это тебе? – Я…Я должен… Я… – из его глаз потекли слезы, он обессилено лег на меня и заплакал. – Фумино… – прошептал я, гладя его по волосам, – Все хорошо, не плачь. Лайз жив, мы вместе, теперь все будет хорошо… – Нет, не будет! – воскликнул он, – Не будет! – Тихо, тихо, – я обнял его, пытаясь успокоить. Но на деле это оказалось гораздо сложнее. – Лео, пожалуйста, я тебя очень прошу! – сквозь слезы говорил он, – Пожалуйста! – Если честно, я так и не понял, что ты у меня просишь, – вздохнул я. – Просто трахни меня… – сказал он. ЧТО?! Он хоть понимает, что сказал?! – Давай мы приедем домой, ты отдохнешь, а потом уже решим и этот вопрос, и ряд других… – пытался уклониться я. Он в таком состоянии, я что, изверг какой-то, даже если он меня сам об этом просит? Ему плохо, я знаю, и он просто пытается эту душевную боль чем-то заглушить. Но не таким же способом! – Ты не понимаешь!!! – закричал он, – Мне это необходимо! Пожалуйста, просто сделай так, как я прошу! – Я не могу… – вздохнул я. Фумино нагнул голову и провел языком по моему уху. Импульс предательски послал сигнал в пах. Господи, что же он делает? – Не можешь? Все ты можешь, просто не хочешь! Эта фраза прозвучала так по-детски обиженно, хотя просил он меня совсем не о детских вещах. – Хочу. Тем более, что ты делаешь все возможное, чтобы я захотел еще больше. Только, может, все-таки объяснишь, зачем? – Я…я… – Послушай. Давай мы сейчас пойдем к остальным, их наверняка встревожило то, что мы так быстро убежали в неизвестном направлении. Я уже собирался встать, но мне этого сделать не дали. – Как же ты не понимаешь? Мне это нужно! Ты хоть спрашивал меня о том, что там со мной в этом подвале делали? Я снова вздрогнул и посмотрел на него. В его глазах по-прежнему читались злость и отчаяние, но, кажется, они были направлены не на меня. Скорее, он злился на себя. И сейчас я должен узнать, почему. – Ничего «такого» со мной не делали. Он просто не успел, вы пришли вовремя. Но он причинял мне боль. Физическую. И я заводился, ты понимаешь? Заводился! Я боялся его, трясся от страха, но заводился еще сильнее от каждого его действия! Как такое может быть, если я люблю тебя? Люблю тебя, и завожусь от садомазохистских манипуляций того, кто приковывает меня к стене и пытается изнасиловать?! И кто я после этого?! Кем ты меня будешь считать?! Моя душа разрывается на части, мне больно! И я хочу, чтобы мне было больно еще и физически. Хочу, чтобы эту боль мне причинил ты! Пожалуйста! Я хочу, чтобы таким образом ты простил меня за все, и я сам себя простил… И за то, что было в подвале, и за то, что первых два раза с тобой я был сверху. А какой из меня актив? Активом должен быть ты, ты и только ты! Пожалуйста, сделай мне больно! Я хочу плакать от боли, хочу чувствовать тебя в себе! Хочу перестать чувствовать себя виноватым перед тобой… Пожалуйста, просто сделай это! Мне…мне это необходимо… Я был шокирован всем, что он сказал. Начиная от признания в том, что он мазохист и заканчивая просьбой этот садомазохизм применить к нему. Он издевается? Я не смогу. Как я могу причинить боль тому, кого люблю больше всех на свете? И потом, если он мазохист, то он от любого причинения боли будет заводиться. Это же его тело реагировало, а не он сам. И все же… – Я не могу… – Знаешь, кто такой Элм? – спросил он. – Ну…Брат Дина? – неуверенно ответил я. – Не только. Он был моим первым половым партнером. И я тогда тоже был сверху, понимаешь? С тобой, с ним… Секс, в общей сложности, за всю мою жизнь был три раза. Один с ним и два с тобой. И все время я был сверху! Элм мой фанат, он так умолял переспать с ним, что я согласился. А я еще и парнем оказался! Он так обрадовался, что провел подробную лекцию, с наглядными примерами о том, как правильно спать с парнями. И с тобой… – он судорожно вздохнул, – Мне тяжело это говорить, но с тобой я действовал по привычке…Так, как меня этому учили… Ты говорил, что все равно, кто сверху, а кто нет, если обоим хорошо. Только вот мне не все равно! Снизу должен быть я, а не ты! Пожалуйста, исправь это, я тебя умоляю! Просто сделай это… Из его глаз ручьями текли слезы. И что мне теперь делать? Фумино рассказал мне и о своем первом опыте, и о том, что было у Мирта. Я теперь должен исполнить его просьбу? Я ни разу не садист, у меня не получится! Ну, можно, конечно, попробовать… Блядь, да о чем я только думаю! Здесь уже просто даже решить сложно, да или нет. Не могу я с ним, когда он в таком состоянии еще и заниматься сексом! Фумино-Фумино, что ж ты делаешь? – Ты, правда, этого хочешь? – спросил я и посмотрел в его заплаканные глаза. Мне ответили твердым взглядом и короткой фразой: – Да. – И ты меня не отпустишь, пока я этого не сделаю, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал я. Фумино покачал головой. – Нет. Я вздохнул. И сколько было в этом вздохе, надо вам сказать! Я не могу причинить ему боль, потому что люблю, но и отказать ему тоже не могу все по той же причине. Это, наверное, и есть безвыходное положение, когда ты не можешь выбрать ни один из предложенных вариантов. – А жалеть потом не будешь? – Хватит болтать… И в меня снова впились поцелуем. Нет, ну я так не играю! Сначала просит меня быть активом, а потом все делает так, словно ничего и не поменялось! Что ж, Фумино, я отговаривал тебя, как мог. Потом не жалуйся! Я быстро поменял позиции, оказываясь сидящим на нем. В его глазах, впервые за все время, зажглись искры интереса. Может, все будет не так уж сложно, как кажется на первый взгляд? И потом, он этого так хочет… И если уж ему нравится боль, что я с этим могу сделать? Я наклонился и провел языком по его шее. Эта ненавистная майка… Не люблю, когда во время секса на ком-то надето шмотье. Поэтому, я стащил майку с него и себя. Моему взору предстали ярко алые засосы, которые не были видны под длинными волосами. К нему кто-то прикасался без меня… Как ни странно, меня это разозлило. Фумино мой и только мой! – А нехило тебя раскрасили. Надеюсь, здесь осталось место для следов от моих зубов? Сказать-то я так сказал, но вот на деле реально укусить его оказалось гораздо сложнее. Ему ведь будет больно…хотя он этого и добивается, но все же… – Ахх… – выкрикнул он, когда я все же не очень сильно, но наверняка ощутимо прикусил его нежную кожу. Господи, что ж я такое сейчас делаю? Над ним и так там издевались, а я сейчас веду себя, как похотливая скотина! – Может, все же не стОит… – попытался я его остановить, но ко мне в штаны нырнула его ледяная рука, с обмотанными бинтами запястьями. Приятно… Знает же, что после этого я чисто физически остановится не смогу? Да и кто сможет? – Что, все-таки не стоИт? – усмехнулся он. Ну все, с меня довольно! – Сам напросился! – сказал я и уже сильно укусил его за шею, стараясь избегать мест, где его уже покусал тот ублюдок. Фумино вообще раскаиваться не за что, он ничего не мог сделать. А вот я себя за оставленные засосы буду потом винить, и очень сильно! – Еще…– прошептал он, запрокидывая голову назад, и закрывая глаза. Я спустился ниже к его соску, облизал его, потом слегка надкусил, со вторым играя пальцами. Его реакция превзошла все ожидания! Он прогнулся, с силой впился в мои плечи и прижался пахом к моей ноге. Я даже через свои джинсы чувствовал, что у него уже стоит. Да и у меня тоже. Сложно остаться равнодушным, когда твой любимый так пошло стонет и выгибается от твоих нехитрых ласк. – Ну их нахуй, – процедил я, стаскивая с него штаны, переключаясь на шею. Зализал все места укусов, как своих, так и этого Мирта, сам рукой начиная гладить его член. Садист из меня, мягко говоря, хуевый. Зато ему, кажется, нравится, а это главное. И все ведь ласками не ограничится, да? Черт, я же ничего не умею! Так, Дубровский, поздно паниковать, Маша вышла замуж! Бля, какая Маша, какой Дубровский?! Мне, кажется, от всего этого крышу снесло. Ладно, ничего. Прорвемся. Фумино смог, и я смогу, тем более, что в этом ничего сложного нет…вроде. Джинсы, как же вы мне мешаете! Нехотя оторвавшись от его кожи, которая просто одурманила меня своим запахом, я, наверное, раза с третьего расстегнул пуговицу на джинсах и снял их вместе с трусами. Да, свобода! Но переходить к «главному» я пока не собирался. Прочертив короткими поцелуями дорожку от скул до паха, я тут же взял его плоть в свой рот и начал активно ее сосать. Ммм… Как же это пошло звучит! Фумино выгибался, хватался то за кровать, то за мои волосы, стонал и просил еще. Неужели сегодня он полностью в моей власти? Не я в его и не серединка на половинку, а он в моей? Этим надо пользоваться! Я уже чувствовал, что он на пределе и вот-вот кончит, так что остановился и оторвался от него под протестующий стон. – Ты же хотел, чтоб я тебя помучил? Вот, мучаю, – отчитался я. Фумино тяжело дышал, его лицо покрывали капли пота, длинные волосы прилипли к телу, но в глазах читалось нечто похожее, на радость, хоть и очень одурманенную. Ладно, свой долг я, по крайней мере, выполнил и сделал ему приятное. Теперь будем пытаться сделать…Больно? Нет, я не хочу! Хотя, наблюдать за его реакцией довольно…Не то, что бы интересно, скорее, меня это заводит. И потом, ему, по-любому, будет больно, нежно я в него буду входить или резко. Он же этого никогда не испытывал… СТОП! Только сейчас до меня доперло. Я же буду у него первым! Как и он у меня тогда, в принципе. А значит, нужно сделать все возможное, чтобы он запомнил это навсегда. – Расслабься, – сказал я, скорее на автомате, раздвигая в стороны его ноги и облизывая свой палец. Хоть вы меня убейте, а я его без подготовки трогать не буду! Я помнил, как мне было больно и не хочу, чтобы он испытывал более сильную боль, чем испытывал я, хоть он этого и хочет. Хотя, без этого не обойдется… – Не хочу. Хочу, чтобы мне было больно, – сказал он. Я протолкнул указательный палец в него и почувствовал, как сжалось его колечко. Мое возбуждение тут же усилилось в несколько раз. Это так необычно, надо вам сказать…А что будет, когда я войду в него уже членом? Умру от счастья, наверное? Или, скорее, от возбуждения, которое стало просто невыносимым. Да, и сколько там пальцев требуется? Он использовал три, но я чувствую, что ни он, не я, не выдержим такой длительной подготовки. – Сильнее… – прошептал он, и я не нашел ничего лучше, чем добавить еще один палец. Уж не знаю, получилось ли у меня его растянуть, или не совсем, но я нащупал одну точку внутри него, от давления на которую все его тело прошибала дрожь. У меня точно так же было. Наверное, это и есть простата. Клевая вещь, скажу я вам! Фумино нравилось, он обхватил меня руками за шею и дышал мне на ухо. А это же тоже заводит! Все, я больше не могу! – Два пальца достаточно? – прохрипел я. И почему во время секса голос становится таким хриплым, как у пропитого алкоголика? – Более чем, – ответил он, – расфокусированно посмотрев на меня, – Войди уже… Он обхватил меня ногами за талию, а я приставил член к его отверстию. Мое сердце замерло от страха, волнения и ожидания чего-то. Раз, два…три! Я качнул бедрами и попытался войти в него. Это оказалось сделать довольно сложно, было слишком узко, и в то же время влажно…и еще очень тепло. Я протолкнулся в него полностью только через какое-то время, приложив при этом немалые усилия. Фумино так сильно прижимался ко мне, так стонал… Было безумно жарко. Воздуха катастрофически не хватало. Странно, но это тоже заводило. Его глаза в полумраке словно светились, а может, мне просто так показалось, но это было безумно красиво… Я начал в нем двигаться и, наконец-то, узнал, что значит настоящее чувство удовлетворения. Да я и, будучи пассивом, кончал и оставался доволен, но то, что я сейчас испытывал, ощущение себя в ком-то не сравнить ни с чем. Прости, моя боевая правая рука, но ты сейчас просто стоишь и нервно куришь в коридоре. Впечатление такое, будто плывешь в теплом море… или же греешься на солнышке… Хотя, все это слишком жалкие ассоциации по сравнению с тем, что я реально сейчас испытываю. Фумино стонал и даже двигался мне на встречу. Иногда в его голосе я ясно слышал возгласы от боли, которые заглушались пошлыми стонами наслаждения. Именно стоны твоего любовника так сильно заводят, и это…просто великолепно. Мое сознание давно улетело вслед за крышей, и я понял, что скоро кончу, скорее, интуитивно. Слишком все это было похоже на сам оргазм, так что отличить их было практически невозможно. Поэтому я обхватил его член рукой и начал дрочить ему, чтоб он тоже получил разрядку, которую я ему получить тогда не позволил. Еще один финальный рывок…еще один…Меня буквально снесло волной чувств, эмоций и этого неповторимого чувства оргазма, которое было в несколько тысяч раз сильнее, чем все, что я когда-либо испытывал. Я продолжал двигаться в нем, хотелось продлить это чувство. Фумино больно впился зубами в мое плечо. Я почувствовал теплую жидкость, полившуюся мне в руку. Остановить себя было слишком сложно, но я постепенно сбавил темп, пока полностью не остановился и не выскользнул из него. Это было сделать намного легче, чем войти. Я лежал на нем практически бессильный, мне было безумно хорошо и приятно. Да, теперь я точно знаю, что такое рай…рай на земле… Слов не было. Просто не было, и все. Мы лежали на больничной койке голые, обнимались, и нам было просто хорошо. Это был самый лучший секс в моей жизни! – Спасибо тебе… – прошептал он, – Теперь я полностью твой… А знаешь, чего я больше всего боялся, когда меня похитили? – Нет. – Я боялся, что больше никогда тебя не увижу, и ты так и не услышишь от меня, что я тебя люблю. Что? Он сказал, что меня любит? Он это говорил еще перед нашей…эмм…нцой, вот. А сейчас все на полном серьезе…Он, наконец-то, мне признался… Ну не может быть все настолько классно! Так не бывает! Я люблю его, он любит меня, все хорошо, я был сверху, а не снизу, и вообще, жизнь продолжается! Может, я сплю? – Я тебя тоже. Очень. До тебя я никого и никогда так не любил… – Знаешь, почему при нашей первой встречи я был таким…неживым? – Почему? – У меня в музыкальной школе была подруга. Она первая приняла меня таким, какой я есть. Так вот, потом она уехала в другой город, словно забрав с собой все краски моей жизни. А ты вернул мне их. Ты первый после нее, кто смог увидеть во мне человека. Не звезду, не размалеванную куклу, а именно человека. Ты…ты помог мне стать живым. Ты оживил меня…воскресил, если можно так сказать. И я…Все, слова кончились! Он быстро поцеловал меня, а я с удовольствием ему на этот поцелуй ответил. Какой же он милый… Такой добрый, красивый, совершенный… – Скажи, а как ты узнал, что тут никого не будет, да еще и то, что тут не заперто? – спросил я. Он хитро улыбнулся. – Просто я уже лежал в этой больнице. Тогда, когда пережил клиническую смерть. И мне один парень рассказал про этот коридорчик. Его еще называют местом свиданий. Сюда специально никто и никогда не заходит, чтобы люди могли наедине побыть. Мне еще тогда сказали, мол, вдруг пригодится такое знание. А я подумал, и нафиг? А вот видишь, пригодилось. Я улыбнулся. – Странная больница какая-то. – Да не, хорошая. Тут о людях хотя бы заботятся… И в этом плане тоже, – он обвел комнату глазами, – Единственное, чего я боялся, что тут будет занято. – М-м-м… Да, а ты, кстати, как? – Нормально, только устал. Теперь хоть почувствовал на собственной жопе, что значит быть снизу. Мы рассмеялись. – Давай к нашим вернемся? А то они, наверняка, психуют. И мне очень захотелось самому одеть Фумино, что я и сделал. И это было так мило… Все мои переживания и страхи рассеялись рядом с ним. Я безумно счастлив, что с ним все хорошо… – Пойдем? – спросил он, когда я тоже оделся. – Нет, ты никуда сам не пойдешь, – я хитро прищурился и, подойдя к нему, взял его на руки. Все-таки он очень легкий. – Я и сам могу… – Не-а! Сегодня я буду носить тебя на руках! – Ну, как знаешь. Мы вышли из этой…палаты, прикрыли дверь и с видом «мы не палимся» вернулись обратно к нашим, которых на месте не было. – Че за фигня? – сказал я. – Лайз пришел в себя, так что все побежали с ним общаться, – раздался за нами женский голос. Я развернулся и увидел женщину средних лет с выбеленными волосами до плеч и с пронзительными голубыми глазами. Фумино уставился на нее. – М…мама? – Эх, а я думала, не узнаешь… – разочарованно протянула она. – Вы что…мать Фумино?! – воскликнул я, когда до меня, наконец, доперло. Она, действительно, до безумия была на него похожа. Или он на нее… – Ага. Узнала, что привезли на вертолете некую компанию, в числе которых известная певица, так я тут же побежала к вам. Как освободилась, конечно… А оказалось, что Фумино с неким Лео куда-то убежали. Я так понимаю, Лео это вы? – Ну да… Я… – растерянно ответил я. – Приятно познакомиться! Что ж, совет вам, да любовь. И не говорите мне, что у вас ее нет! Я геев уже семь лет лечу, так что их с первого взгляда отличаю! – она смерила меня пронзительным взглядом, – Вижу, что вы хороший человек. Короче, удачи вам! – Подожди, а как же… – начал было Фумино, но его мать уже ускакала по своим делам, – Вот так всегда! Ей вообще никогда не было до меня дела! Она все ходила, личную жизнь строила. И сейчас, похоже, этим же ушла заниматься! – Не расстраивайся ты так. Пойдем лучше к Лайзу. – Скажи, а все эти люди… Где ты их столько понабрал? – Лайз главный редактор, Хром его парень, Кэил и Вирго брат и сестра, а Элм брат Дина. – Подожди… Это же не те самые Кэил и Вирго?! – Да, это те самые, которые нас тогда в подворотне сцапали, а мы еще в платьях были, – я улыбнулся собственным воспоминаниям. Как же все изменилось с того времени! – А потом они мне помогали, а Кэил, как ни странно, больше всех. А мы тебя нашли только благодаря Лайзу, он догадался, что ты у Мирта. – А Мирт…правда, умер? – Правда, – я вздохнул, – Давай только его не вспоминать, хорошо? Он сам понял, что натворил, особенно после того, как попал в Лайза… Так мы и дошли до третьего этажа со второго. Около одной из дверей стаяла крайне недовольная медсестра. – Скажите, пожалуйста, а где… – начал было я. – И вы к этому полосатому чудовищу! Господи, когда же это кончится?! – она всплеснула руками, – Тут он, Лайз этот, тут! Набились к нему, как селедки в бочку! Давайте, идите! Только халаты наденьте! Она сунула нам два халата. – Спасибо. Я поставил Фумино на пол, и мы вошли в палату к Лайзу. Хром, счастливый, сидел рядом с ним и держал его за руку. А Вирго с Кэилом сидели на стульях около стены. Все весело над чем-то смеялись. Нас встретили радостным улюлюканьем. – Ну что, братцы-кролики, как дела? – усмехнулся Кэил. – Сам ты кролик. Зеленый, – фыркнул я. Остальные засмеялись, – Лайз, как ты? – Да нормально, жить буду, – усмехнулся он, – Меня теперь этот пафосный гот обязался на руках носить, прикинь? – Рад за вас. А это, если кто не знает, Фумино. – Знаем, – улыбнулась Вирго, – Его, по-моему, уже все знают! Кстати, Лайз… ты не обидишься, если я обратно уеду домой к себе жить? – Нет, конечно! У тебя сейчас своя жизнь начнется, – Лайз покосился на Хрома. – А у нас своя. Хром улыбнулся. Если честно, то я и не думал, что он способен на такую честную и искреннюю улыбку. Все-таки он, действительно, его любит. – А где Дин и Элм? – спросил я. – Они ушли. Дин был, конечно, подавлен, но в то же время счастлив. Вот так вот… – ответил Кэил, – да, и к нам приходили двое чуваков из полиции, расспрашивали о случившемся. Они были даже рады, что самый опасный наемник в городе устранил сам себя. Да, и еще. Они нашли в том доме письмо. Мне кажется, что оно адресовано Фумино. Кэил протянул ему белый конверт. Фумино дрожащими руками распечатал его и быстро прочитал, что там написано. Глаза его выражали крайнее удивление. – Это письмо не мне, а Дину. Мирт говорит, что все свое имущество после его смерти должно быть переписано на него. Тут дальше извинения в том, что он его не любил, и просьба простить после смерти. Это все, – он протянул письмо обратно Кэилу. – Да, ну дела… значит, он был все-таки благодарен Дину и хотел хоть как-то искупить перед ним свою вину? – Наверное, – ответил я Кэилу, – И не смотри на меня так, с завещанием уже не ко мне, а к Хрому, лично я в этом вообще ничего не понимаю. – Знаете, если бы не этот Мирт, то, может, у нас с Лайзом все было бы иначе, – вздохнул Хром, – В смысле, не все так хорошо. – Ага. И этот козел бы мне никогда не признался, – фыркнул Лайз, – Чего смотришь? Я ж любя. – Зебра. – Гей. – Сам ты гей! – От гея слышу! Я не выдержал и рассмеялся. Господи, неужели бывает все настолько классно? – Мы пойдем, – сказал я, – Да и Кэилу с Вирго тут больше делать нечего. Лайз, я только хотел поблагодарить тебя. Ведь ты пожертвовал собой ради меня… – Мы в ответе за тех, кого приручили. А ты мой подчиненный, как я мог остаться в стороне? – Спасибо еще раз. Выздоравливай! Позвони, когда тебя выпишут, ладно? – А, ты мне апельсинку хочешь принести, да? – улыбнулся он, – Я не против. – Да хоть целых две! Реально, спасибо вам всем… За то, что столько сделали для меня и Фумино. – Удачи вам! – крикнула нам вслед Вирго. Мы вышли из палаты. – И что теперь будем делать? – спросил Фумино. – Домой поедем. Или ты против? – Нет, не против. А можно я тебе кое-что скажу? – Скажи. Фумино встал напротив меня и, глядя в глаза, сказал: – Лео, я люблю тебя. И клянусь вечно хранить эту любовь в своем сердце! – Фумино, я люблю тебя. И…тоже клянусь? – Все правильно. Он улыбнулся. Улыбнулся я. И дальше последовал поцелуй… мягкий, приятный и нежный поцелуй… Фумино, я люблю тебя. И тысячи раз готов повторить одно и то же. Ведь ты стал смыслом моей жизни… Жизни, в которой твои ярко-голубые глаза сияют ярче, чем солнце… Ты сам стал солнцем…Моим солнцем… *** – Стоять, это ограбле…тьфу! Это облава! Стекло двери разлетелось на мелкие кусочки. – Ну ты дура! – фыркнула Эвелина, – Стекло прямо обязательно было разбивать, да? – Не порть мне весь фарс! – шикнула Жозефина, – И так, именем закона, освободите Фуминошечку! – Вот хуйня-то, а! – изрекла Эвелина, доставая из кармана сигарету и закуривая. – Что здесь происходит? – раздался голос из недр дома, и в образовавшуюся дырку в двери к ним вышел дядечка с усами, в бежевом пальто и шляпе. – Ага, попался, злодей проклятый! Мы тебе еще дело пришьем о спизженых лампочках! – Я капитан полиции! А вы кто? Лицо Жозефины вытянулось. – Полиция? А где… где злодеи? Где Фумино? – Фумино в больнице, злодей сдох. А вы-то кто? – Поющие Дриады… пришли Фумино спасать… – Вы маленько опоздали. Часика этак на четыре. И вообще, бабули, не мешайте нам проводить следствие! За «бабуль» этот капитан получил по голове дамской сумочкой Жозефины, в которой она всегда носила пару кирпичей, и отключился. – Ну вот, опоздали! – разочарованно протянула Мильерина. – А я говорила этой идиотке, что краситься было не надо?! – Ты что, хочешь, чтоб я не накрашенная пошла?! – ужаснулась Жозефина, – Да никогда! Подумаешь, потеряли из-за этого десять минут… – Десять?! – взвизгнула Эвелина, – Да ты еще два часа укладку делала!!! – И что? – И ничего! Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? – Нет…а что? – Я тебя убью и изнасилую! – Ура, некрофильное юри!!! – захлопала в ладошки Мильерина, – Только давайте дома, а? А то сейчас Капитан придет в себя…И убьет всех нас. Все втроем переглянулись. – Сваливаем!!!