Оперная певица/Cantante lirica

*глава мрачновата, развития сюжета никакого нет, просто кое-что из прошлого Фумино* Тысяча первые ночи Всегда больней и короче. Тысяча первые лица Не успевают присниться. Тысяча с чем-то кинжалов Топят в крови свою жалость. Я заблудил в этих цифрах, Кодах, загадках и шифрах. Если б я снова родился, Я бы считать не учился…(Фред Адра) *** Маленький ребенок лет шести, в беленьких бриджах и желтенькой маечке, бежал по траве, пытаясь поймать бабочку. Но бабочка никак не хотела лететь к нему в руки. Расстроенный своей неудачей, маленький человечек пошел и сел на лавочку. – Привет, а как тебя зовут? – спросила у него подошедшая девочка со смешными косичками. – Фумино, – робко ответил тот. – А меня Ирен. Давай дружить? – Давай… Они немного помолчали. Потом девочка, которую звали Ирен, спросила: – А во что ты любишь больше играть? В куклы или плюшевые игрушки? Вообще, ты такая красивая, наверное, тебе больше нравятся куклы… – Я не играю в куклы. И вообще я не девочка, – изумленно ответил ей Фумино, после чего уже Ирен стала на него изумленно смотреть. – Но…Ты же похожа на девочку. Очень. Как ты можешь быть мальчиком? – Я мальчик, а не девочка! – возмущенно сказал Фумино. – Мальчики злые! Они обижают девочек! Значит, и ты такой! Не хочу с тобой дружить! – в слезах закричала Ирен и убежала. Фумино остался сидеть на лавке, недоуменно смотря в сторону убежавшей девочки. «Что я такого сказал?» – думал ты. «Я похож на девочку?» «Со мной из-за этого не хотят дружить?» «Ненавижу!» Это был первый случай, когда тебя спутали с девочкой. И чем старше ты становился, тем сильнее росло чувство одиночества и непонимания. В тот миг ты впервые испытал, что такое ненависть. *** – Привет…А как вас зовут? – подошел ты к компании мальчишек твоего возраста. – Девочек не принимаем, – отрезал глава этой мини-группы. – Но…Я не девочка… – произнес ты уже с обреченностью. Ты знал, что так будет продолжаться всегда. Никто и никогда не принимал тебя за парня. Никогда! – Ага, ты не девочка, мы ошиблись, – задумчиво протянул главарь, остальные же лишь пытались сдержать смех. В твоей груди зародилась надежда, что тебя примут в эту компанию. Как же жестоко ты ошибался. – Правда? – спросил ты, с надеждой глядя на наглого восьмилетнего мальчишку, который являлся главарем. – Коне-е-е-ечно, – протянул главарь, расплываясь в злой усмешке, – Ты трансвестит. – Чего? – Не понял ты. Конечно, такие слова были тебе пока не знакомы. – Уебище, вали отсюда! – Презрительно фыркнул тебе в лицо еще один мальчишка. Мата ты тоже пока не знал, но без труда понял, что означает это жестокое слово. Ничтожество. Пустышка. Никчемное существо. «Я…Уебище?» Теперь, помимо постоянной ненависти к себе, ты обрел новое чувство. Презрение. *** – Боже мой, наша куколка играет в барби! – Зло ухмыльнулся Мирт, тот самый парень, который когда-то назвал тебя трансвеститом. Тогда это был всего лишь первый класс. Знал бы ты, что тебе предстоит испытать в будущем. – Это не мое! – воскликнул ты. Действительно, барби принадлежала одной девочке, которая была очень слабая, и никогда не могла постоять за себя. – Да нууу, – протянул Мирт, зло ухмыляясь все больше, – А нашли мы ее у тебя в портфеле. Ай-яй-яй-яй. Мальчик, а играет в куклы. Придется отобрать ее у тебя. – Это не мое, еще раз повторяю! – чуть не плакал ты. – Допустим. Ладно, я отдам ее тебе, – в глазах Мирта все больше плескалась безумная радость. В следующий миг он подошел к окну, открыл его и выкинул куклу на улицу. Сзади тебя вскрикнула Мел, хозяйка куклы. – Зачем ты это сделал?! – проорал ты. – Упс. Я хотел отдать ее тебе, но споткнулся, и кукла случайно оказалась выброшенной в окно. Вся компания Мирта при этом радостно рассмеялась. Шутка удалась. В этот день ты узнал еще несколько новых эмоций. Злобу и Ярость. *** – Тебе незачем жить на этом свете! Я тебя ненавижу! Сдохни!!! – заорал на тебя Мирт. Ему всегда нравилось издеваться над тобой, и безумное желание доставить тебе боль не угасло даже в пятом классе. Ты мог лишь пятиться назад, смотря на безумные глаза этого психопата, который шел на тебя с железным стулом. Впереди Он. Сзади окно. Мирт замахнулся на тебя стулом, приготовившись убить, но тебя на том месте уже не было. Ты летел вниз, навстречу сырой земле и грязи. В этот раз ты испытал новое, ни с чем не сравнимое чувство. Страх. *** Ты открыл глаза, щурясь от яркого электрического света. Ты лежал на кровати, твоя рука была перебинтована и несильно болела. За дверью ты услышал голоса. Твоя мать разговаривала с каким-то мужчиной. – Доктор, с ним все в порядке? – раздался обеспокоенный голос твоей матери. – В физическом смысле, да. – Ответил мужской голос. – У него что-то не в порядке с психикой? – Голос матери стал еще беспокойней. – Понимаете, он пережил клиническую смерть. А как она отразится на его психике не знает никто. К тому же, в школе над ним часто издевались. А падение со второго этажа могло лишь усугубить ситуацию. Ты только что…Умер? И снова ожил? Как такое возможно? В принципе, тебе было все равно, что с тобой будет. Но сейчас ты испытывал ни с чем не сравнимое чувство. Никогда раньше ты не ощущал его так сильно. Это было желание. – Мама… – тихо позвал ты. Никто не пришел. Тогда ты позвал громче. Все равно никто не пришел. Тогда ты закричал, и дверь наконец отворилась. – Фумино, ты звал меня? – Спросила обеспокоенная мать. Мужчина в белом халате стоял за ее спиной. – Мама, я хочу петь, – внезапно выпалил ты. Петь? Ты сказал петь? Именно этого ты хотел? Да, хотел, желал до умопомрачения, до трясучки. Еще одно сильнейшее чувство. Желание. *** – Как тебя зовут? – Спросил высокий тощий мужчина, сидящий за роялем и с любопытством разглядывающий Фумино и его мать. – Фумино, – тихо ответил ты. – Умница! Иди ближе, и спой мне что-нибудь, – улыбнулся его будущий учитель. – Я…Я не знаю, что мне спеть, – тихо ответил ты. – Хм… – протянул учитель, – Давай ты споешь мне вот это, – учитель отдал Фумино какой-то листок с нотами. – Но…Он же не знает… – начала твоя мать, но в растерянности замолчала, так как ты вдруг запел высоким сопрано, и спел в точности по нотам, хотя до этого их вообще никогда не видел. Учитель был в шоке. Он растерянно смотрел, как ты своим голосом без особого труда выводишь мелодичные переливы, добавляя что-то свое в эту гамму звуков. – Скажите, она раньше когда-нибудь пела? – придя в себя спросил учитель, –Для своего возраста она спела просто идеально. Да и не только для своего. – Я мальчик, – улыбнулся ты, – Но если вам так уж нравится, то можете считать меня девушкой. Ты никогда не пел, но как только твой голос зазвучал, ты испытал новые эмоции. Они были совсем другими, по сравнению с тем, что ты когда-либо испытывал. Это были радость и неописуемый восторг. *** – Как тебя зовут? Ты ненавидел этот вопрос, ведь всегда все заканчивалось одинаково. Но ты все-таки заставил себя повернуться в сторону девочки, что задала тебе этот вопрос. – Фумино, – нехотя ответил ты. – Здорово, а меня Катрин, – девочка улыбнулась. Она была примерно твоего возраста и излучала такую радость, что поначалу ты даже не понял, что это за яркое и светлое чувство. – Ты очень красиво поешь, даже несмотря на то, что ты мальчик, – продолжила она. Ее слова тебя сильно удивили. В тебе впервые признали парня. От неожиданности ты даже выронил свои учебники. – С-спасибо, – удивленно произнес ты. – Знаешь, я давно хотела с тобой познакомиться. Здорово иметь такого друга, как ты. Впервые за много лет тебе предложили дружить. Даже несмотря на твою внешность и мужской пол. Ты почувствовал новое чувство, которое согревало твое израненное сердце. Это была надежда. Надежда на то, что еще не все потеряно. *** Всегда веселая Катрин теперь стояла перед тобой, закусив нижнюю губу и теребя край своей футболки, и старательно пыталась не встретиться с тобой взглядом. – Катрин, все в порядке? – спросил ты. – Фумино…Послушай…Нам придется расстаться. – О чем ты? – недоуменно спросил ты, видя, как Катрин еле сдерживает себя, чтобы не заплакать. – Я уезжаю в другой город, и в эту музыкальную школу больше не вернусь… – Катрин всхлипнула, –…Уже, наверное, никогда… Ее слова были подобны тысяче кинжалов, которые тут же вонзились в твое сердце. С Катрин ты дружил уже почти два года. Она ценила тебя таким, какой ты есть. Она стала твоим первым другом. Именно она подарила тебе новые эмоции, которых так не хватало, чтобы закончить эмоциональную мозаику в твоей голове. Радость, смех, счастье… Но теперь она говорит, что уезжает…Навсегда. Невозможно! Катрин всегда была рядом. И тебе казалось, что так будет все время… – Ты…Ты не можешь! Я не смогу без тебя! Я умру! – закричал ты, не замечая, как из твоих глаз катятся слезы. Ее, кажется, шокировали твои слова. Она и не представляла, что является для тебя всем. – Фумино…я ничего не могу сделать. Ты найдешь себе новых друзей, я уверена. Прости…– Тихо ответила она, сдерживая слезы из последних сил. Ты кинулся к ней и обнял. Вы стояли и плакали. – Прости, я больше не могу! – Сказала Катрин и, вырвавшись из твоих объятий, убежала прочь, оставив тебя наедине со своими мыслями. Она подарила тебе надежду. Она же забрала с собой все краски жизни… Ты и раньше чувствовал боль, но впервые смог ощутить ее настолько сильно. Ты больше не плакал. Никогда. И никогда больше не ощущал эмоций. Словно все те чувства, которые ты по ниточкам собирал в течение всей своей жизни, вдруг исчезли, оставляя после себя пустоту. За четыре года, которые прошли с тех пор, ты действительно никогда не плакал…До того момента, как вдруг в твоей гримерке появился Он…