Оперная певица/Cantante lirica

Ты стоял под ледяным душем, запрокинув голову кверху и закрыв глаза. Ты всегда любил именно такой способ собираться с мыслями: он, во всяком случае, был самым действенным. Чувства…Впервые за долгие годы ты начал ощущать перемены своего настроения. Еще немного, и ты совсем к этому привыкнешь. Привыкнуть легко, а вот снова отвыкнуть…Это пугало и радовало одновременно. Ты снова чувствовал жизнь, ощущал ее вкус. И все это благодаря Лео… Ты и не помнишь, когда ел что-то вкуснее, чем его овощной суп. Он был просто божественен! Ароматный, пряный и немного сладковатый из-за болгарского перца. Потрясающе… Неужели это ты? Ты восторгаешься? Едой?! Нет, тебя явно подменили. Настоящий ты не умеет радоваться. Ему недоступны такие простые радости, как восторженные отзывы о любимой еде. Его чувства давно похоронены в могилу души…Тогда почему вдруг ты ясно осознаешь потребность в твоих же собственных эмоциях? А когда в последний раз ты с кем-то вот так запросто разговаривал? Не по долгу службы, а просто вел с кем-нибудь ни к чему не обязывающий диалог? Кажется, это было в прошлой жизни…и ты до этого момента жил и не задумывался, что такое бывает. Точнее, ты просто этого не помнил…или не знал… Но сегодня ты вдруг осознал, что простая болтовня с кем-нибудь удивительно поднимает настроение. Хотя вроде бы ничего особенного и не происходит. Но на душе становится очень спокойно, возможно спокойнее, чем за многие годы твоей серой жизни. Пожалуй, это единственно правильное определение. Жизнь, окрашенная в яркие серые тона. С вкраплениями черных и белых моментов. Естественно, это не относится к выступлениям на сцене, когда каждый прописанный монолог исполнен палитрой цветов. Но то сцена. Жизнь совсем другая. Она ярко-серая. Но сегодня ты вдруг увидел, что твоя повседневная жизнь тоже приобретает разноцветные оттенки. Да, они еще не до конца вытеснили многообразие серого цвета, но постепенно начинают этим заниматься. Если рассматривать тебя как картину, то на ней ранее были только серые разводы, черные пятна и белые пробелы. Но сегодня на холсте появилось еще несколько оттенков совершенно других цветов. Они смешаны с общей серой массой красок, но все же выделяются. Небольшой зеленый островок примерно в самом центре – цвет зарождающейся в тебе жизни…Живой жизни. Существующие оттенки зеленого слишком многообразны. Есть цвет болота, изумрудный цвет…На твоей же картине жизни был светло зеленый, и он был бы очень ярким, если бы не было серых примесей твоего прошлого. Цвет юных листьев, что каждую весну радуют окружающих своим появлением… Рядом было еще несколько цветных областей желтого цвета…цвета солнца, смеха и радости. Но в смешении с серым он скорее походил на цвет твоих волос. Вроде бы совсем небольшие цветные лоскутки, но они вдруг раскрасили твою жизнь, делая ее почти разноцветной. И теперь больше всего на свете ты хотел, чтобы цветов стало еще больше, чтобы они, наконец, растворили в себе серые разводы, заставляющие тебя вспоминать неприятные моменты прошлой жизни и забывать, что значит чувствовать… Ты хотел, чтобы твоя жизнь была похожа на радугу… После того, как он спросил, почему ты стал петь, ты снова вспомнил события тех дней…Закружилась голова, и ты чуть не упал. На тебя снова свалился тот непосильный груз, что ты тягал в школе…И снова внутри ты почувствовал пустоту и одиночество. Но звук его голоса стал для тебя чем-то вроде щелчка. Ты вспомнил, что больше не один. Что он рядом. Вновь вернулась способность чувствовать…Но голова все-таки кружилась. Видя твое состояние, он решил домыть посуду сам, хотя там и оставалось-то всего ничего, к тому же, его рука…Но несмотря на это, он наотрез отказался дальше принимать твою помощь. Неужели он переживал за тебя? От этой мысли ты впал в ступор. На тебя всем и всегда было наплевать, а тут…Парень, который тебя совсем не знает. Парень, по имени… Стоп. Ты даже не знаешь его имени?! Тебе было очень неловко, но ты все же спросил его об этом. А он начал смеяться…И таким звонким и ярким был его смех, что ты не понимал, как можно так смеяться? Наверное, у тебя никогда так не получится… Но и тут ты ошибся. Вы говорили очень долго, хотя для тебя время пролетело почти незаметно. И тут он вдруг предлагает остаться у него на ночь. У него! Тебе! На ночь! Опять шквал эмоций захлестнул тебя с головой. Растерянность? Удивление? И…Радость? Ты радовался? Хотя, за остальными эмоциями ты не распознал это чувство. Слишком уж редко оно встречалось в прошлом. В настоящем вообще никогда. Сначала ты хотел отказаться. Ты вдруг ясно осознал, что тебя влечет к этому человеку. И пока не поздно, ты должен уйти. Чтобы не успеть привязаться. Чтобы больше никогда не испытать разочарования и душевной боли. Больше всего ты боялся именно этого. Потерять того, кто тебе дорог, как когда-то ты потерял Катрин. Но Лео был настроен решительно. Он вообще заявил, что ты уже согласен. Что ты испытал? Смятение и удивление... И вдруг тебе в голову пришла одна мысль. Боковым зрением ты заметил стул, на котором лежала подушка. Медленно, почти пафосно, ты отвернулся от него, затем быстро схватил подушку и бросил в Лео. Ты попал в самую точку, отчего вдруг захотелось прыгать и радоваться, как маленький ребенок. Ты практически никогда не играл со своими сверстниками, а точнее, они не хотели играть с тобой…Зачем ты затеял это странное и бесполезное занятие? Ты и сам не знаешь, просто вдруг очень сильно захотелось это сделать. А потом ты убегал от Лео. Это было так забавно и так просто, что ты стал смеяться. Именно смеяться. Ты и не помнишь, смеялся ли когда-нибудь. Но это было так…Необычно? Весело? Ты и сам не знаешь, как описать то, что чувствовал в тот момент. А уж когда он начал тебя щекотать, ты уже просто почти рыдал от смеха. Необычайная легкость, радость. Так хорошо тебе никогда, наверное, не было. А в довершение ко всему, ты поскользнулся и упал, увлекая за собой его. «Шантажист хренов» – думал ты, когда Он вздумал уговаривать тебя таким способом. Хотя ты на него вовсе не злился, даже наоборот. Ты просто веселился. Для тебя это было настолько дико, насколько для других таковой кажется, к примеру, ночная прогулка по кладбищу. В конце концов, ты сдался. Да и сдаваться особо не пришлось, ведь ты же хотел этого. Хотел быть с ним рядом… Выключив воду, ты вытерся полотенцем и надел на себя его майку. Да, она, конечно, была тебе, мягко говоря, великовата. Да ты в ней вообще почти что утонул! Посмотрев на себя в зеркало, тебе захотелось смеяться, настолько комично ты выглядел в этой безразмерной яркой шмотке. Вот! Она была именно яркая! Не серая, не черная и не белая, а кислотного зеленого цвета. Окинув себя взглядом еще раз, ты вздохнул и, наконец, покинул ванну. Наверняка он, увидев тебя в ЭТОМ, будет смеяться… Но зайдя в комнату, ты обнаружил, что Лео уже спит. Ты растерялся, так как не знал, где тебе лечь. Комната одна. На кухне, правда, есть большое кресло, но ты не представлял, как можно спать сидя. То есть… Тебе придется лечь с ним?! В одну кровать?! Немного постояв и оценивающе смотря на спящего Лео и свободную половинку кровати, ты все же решил, что само спальное место довольно большое, и ты на нем вполне поместишься. К тому же, внутренний голос так и шептал тебе, чтобы ты лег рядом…Неужели ты, действительно, хочешь быть с ним настолько…Близко? Вздыхаешь, потому что да, хочешь. Ведь он такой…Настоящий? Живой? Эмоциональный… Тихо подойдя к кровати, ты еще немного помялся, а потом лег рядом с Лео. Между вами было довольно много места, так что волноваться не о чем… Закрыв глаза, ты довольно быстро уснул. Еще вчера ты спал в одиночестве…А сегодня засыпаешь рядом с тем, кто тебе…нравится… *** Как же хорошо просыпаться, обнимаясь с тем, кто тебе нравится. Он такой теплый…Просто невероятно! И тепло его тела согревает меня не только физически, но и душевно…Я и не помню, когда просыпался с кем-то в одной постели. Все-таки, как же это здорово! Я, проснувшись, еще несколько минут понежился под одеялом, согреваемый его теплом, и, наконец-то, нехотя открыл глаза. Рядом со мной лежал Фумино, его светлые волосы разметались по подушке, придавая ему особенно милый вид. Он лежал, плотно прижавшись ко мне, я же своей рукой обнимал его хрупкое тело… Я…ЧТООООО?????!!!!!!! Меня словно окатили ведром ледяной воды, остатки сна, естественно, быстро улетучились. В полном шоке я смотрел на него, судорожно прокручивая в голове прошедший день. К счастью, не обнаружив там ничего непристойного и непотребного, я вздохнул уже более спокойно, хотя сердце мое так и норовило выпрыгнуть из груди. Да, блять, это меня смущает! Медленно и аккуратно я убрал свою руку, а потом тихо поднялся и встал с кровати. Фумино недовольно заворочался во сне, обнимая одеяло, вместо меня. Да…Ну дела…Наверное, мы ночью так, случайно оказались в таком положении…НЕ ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ, ПОНЯТНО?! Так, хорошо…Блять, опять подумал! Я же сейчас весь краской зальюсь, наверняка и так уже весь красный! Хорошо еще, что проснулся я раньше него, а то еще одного обморока с его стороны мне было бы не избежать! И я, придурок, даже не подумал вчера, где он будет спать! Хм…А ведь он сам лег. САМ! Уж не знаю, чего ему это стоило, но думаю, что несколько тысяч нервных клеток – это точно. Ладно, что ж делать… Я пошел на кухню, чтобы не мешать ему спать, и чтобы не думать о моем…эмм…пробуждении. Голод, кстати, давал о себе знать, и я решил приготовить завтрак. Хочу блинчиков! Сто лет их не ел. И варенье у меня тоже имеется, так что… Без труда замесив тесто, я поставил сковороду греться, а сам полез в холодильник за вареньем. Кажется, тут где-то было клубничное…Есть! Достав варенье, я взялся за выпечку самих блинов. Пекутся они довольно быстро. Наливая на сковороду уже пятый блин, я услышал тихие шаги за спиной. Обернувшись, я увидел Фумино. Распущенные локоны пшеничных волос ниспадали вниз, длинная майка, доходившая ему почти до колен, соблазнительно оголила его плечо. Он выглядел таким невинным и милым, что у меня наверняка потекли слюни. – Пахнет вкусно, – сказал он, потирая один глаз рукой. – С добрым утром, – улыбнулся я и поставил на стол тарелку с блинами. – А? – растерянно переспросил Фумино. Видимо, он еще не до конца проснулся, – С добрым. – Я решил блинов испечь…– отчего-то смущенно пробормотал я. – Люблю блины, – ответил мне на это Фумино, садясь за стол и уже буквально буравя взглядом тарелку с блинами. – Ешь, это тебе. Я сейчас еще напеку. Фумино тут же набросился на блины, и за несколько минут тарелка опустела. – Мммм…Спасибо, очень вкусно, – довольно облизнувшись, сказал он. – Не за что. Еще хочешь? – Нет, я уже наелся. Быстро допекая оставшееся тесто и расправляясь с завтраком, я предложил ему прогуляться. – Хорошо, я не против, – улыбнулся он. Очень непривычно видеть его улыбающимся, но мне он таким нравится гораздо больше. – И эта майка тебе очень идет, – добавил я, довольно улыбаясь. – Так и знал, что смеяться будешь, – беззлобно проворчал он, после чего ушел одеваться, а я остался убирать посуду. Когда я закончил, он уже был одет в свою одежду и ждал меня в коридоре. Я быстро зашел в свою комнату, надел синюю майку и черные джинсы, вышел к нему, и мы вместе покинули квартиру. Живу я высоко, на восьмом этаже, и мы решили воспользоваться лифтом. Выйдя из него, мы уже было направились в сторону входной двери, как сзади нас раздался робкий женский голос: – Лео, можно с тобой поговорить? Твою ж мать, только не это!