Оперная певица/Cantante lirica

*Автор решил добавить немного драйва *О* и разнообразия* Этот гребаный звонок вернул меня в реальность, и все внутри заклокотало от ярости. Я бы его поцеловал! Он уже почти отдался мне! А из-за звонка Фумино резко отскочил от меня, вырываясь из объятий. Кто бы там ни был, я его уже ненавижу! Обломать такое! Мне очень хотелось сейчас пойти, резко открыть дверь и набить рожу тому, кто смел нам помешать, но вспомнив, что на мне сейчас платье и парик, все мое раздражение прошло, сменяясь страхом. Мало ли кто мог прийти? А вдруг это его родители, я же не знаю, один он живет или нет? Это же будет позор, если меня так увидят! Блять, что делать-то? Фумино явно не знал, как ему поступить. Он кинулся в коридор и посмотрел в глазок. На его лице читалось недовольство и раздражение. Он взял ключи и пошел открывать, а я решил от греха подальше отсидеться в комнате, которую наконец-то смог нормально рассмотреть. Светлая краска на стенах, как мне показалось сначала, оказалась кремовыми обоями с тонким белым орнаментом. Сама комната довольно большая, но мебели в ней было немного. Большой диван, на котором я сидел, шкаф орехового цвета с раздвижными дверцами, пара стеллажей с кучей безделушек, несколько стульев да большое зеркало почти в целую стену, а рядом полки с косметикой и парфюмерией. Наверняка эта комната исполняет роль некоего зала для репетиций. На полу паркет, имитирующий структуру дерева. Наверное, певцам много платят, раз Фумино живет в квартире с таким ремонтом. Но я ему ни капли не завидовал, даже наоборот был очень рад за него. Я услышал, что входная дверь отворилась, и весь обратился в слух. – Я там что, весь день должна стоять, пока ты мне не откроешь? – услышал я недовольный женский голос, показавшийся мне смутно знакомым. – Я не знал, что ты сегодня придешь, – как-то робко ответил Фумино, – Предупреждай в следующий раз заранее. А вот это интересно! Кто там мог прийти, перед кем он так робеет? Я бы после такого точно бы ответил что-нибудь грубое, а если учесть, что этот кто-то пришел без приглашения, так я бы его вообще на порог не пустил! Хотя, мало ли, кто там. Субъект, как я понял, женского рода, что-то ответил, но отсюда мне было не слышно, что именно. Затем послышалась возня, после чего этот же голос подозрительно спросил: – У тебя кто-то дома? Блять, и как она догадалась? – С чего ты взяла? – как можно спокойнее поинтересовался Фумино. – Чужие ботинки. У тебя таких точно нет. О, да они еще и мужские! Таааак… Затем послышались шаги, дверь в комнату, где я сидел, распахнулась, и я увидел того, кто пришел. Это была тощая женщина лет шестидесяти, с кудрявыми серыми волосами, которые образовывали вокруг ее головы подобие пушистого шара. «Бабка-одуванчик» - это про нее. Но если так обычно говорят про характер, то она действительно была похожа на это растение. Огромный белый шарик на тощей ножке. Глаза прищуренные, немного злобные, немного подозревающие всех и вся. Белая вязаная кофта мешком смотрелась на ее тощем теле, серая клетчатая юбка, собственно, тоже. Она распахнула дверь и, увидев меня, застыла в немом изумлении. – Здрасьте, – только и сказал я, разглядывая вошедшую личность. – Это кто? – спросил одуванчик у Фумино, сверля меня глазами. – Подруга, – выпалил он, наверное, первое, что пришло ему в голову, – Зашла платье померить. Я в шоке переводил взгляд то на женщину, то на Фумино, который стоял позади нее: она загородила весь проход, и певец не мог пройти. Зашибись, мне еще и присвоили звание подруги! – Подруга? – недоверчиво спросила гостья, – В серых мужских носках? – Ну да, – искренне улыбнулся я, – А что, мне нельзя ходить в мужских носках? – Ты вообще молчи! – шикнула на меня эта женщина, а я сильно разозлился. Нет, ну она, вообще, кто такая? – Фумино, может, наконец, представишь нас друг другу? – с неприязнью глядя на одуванчик, спросил я. – Это Жоржета, – ответил Фумино. Ах вот, кто ты! Из-за тебя я тогда наорал на Фумино! Это ты не передала ему то, что я звонил! Это к тебе я ревновал… Ха, вот ведь умора! Я ревновал Фумино к вот этой вот бабульке! Не выдержав, я разразился смехом. – А что ты, собственно, смеешься, а? – злобно спросила у меня Жоржета и, не дождавшись ответа, так как говорить от смеха я не мог, обратилась к Фумино, – И вообще, почему вы в таком виде? Я еще понимаю тебя, ты певец, а этого трансвестита че в дом припер? Она домработница или собственница квартиры? Разговаривает с Фумино так, будто он ей по гроб жизни обязан. Отсмеявшись, я встал с дивана и пошел в сторону гардеробной комнаты. – Куда собрался?! – взвизгнула Жоржета и перегородила мне путь. – Женщина, уступи дорогу, – рявкнул я, но мои слова на нее особо не подействовали. Тогда я схватил за руку Фумино и, притянув к себе, впился в его губы. Он слабо дернулся в моих объятиях, ведь наверняка мой поцелуй был для него слишком болезненным, но другой выход из ситуации я просто не видел. Не прекращая поцелуй, я покосился на домработницу и, видя ее ошалелое выражение лица, быстро отстранился от Фумино, схватил его за руку и кинулся к входной двери, чуть не запутавшись в длинном платье. Оцепенение злобного одуванчика было недолгим, и она кинулась вслед за нами, но мы уже успели захлопнуть дверь, прихватив с собой свою обувь. И дабы она не успела нас догнать, мы вбежали в лифт и нажали на кнопку первого этажа. Только сейчас я сообразил, что мы до сих пор в дамских платьях. Назад я точно не попрусь, эта старуха невменяемая, но не ходить же в таком виде по городу! – Фумино, что нам делать? – спросил я, наблюдая за электронным счетчиком этажей. – Не знаю. Можем вернуться, – предложил он. – Да никогда! Она нас с тобой уроет! И, кстати, почему она так с тобой разговаривала? Что за хамство по отношению к хозяину?! – Она очень своенравная. А я ее до сих пор боюсь, – поежился певец, а я вздохнул. Нам придется в этом пойти на улицу? Фильм ужасов, а не жизнь! Бабки-одуваны, платья… – Ладно, сейчас другое важно. Как мы на улицу выйдем в таком виде? – Не знаю. Нам придется бежать очень-очень быстро, чтобы ни на что не нарваться… – задумчиво протянул он. В принципе, мы можем поймать такси, и тогда все будет нормально… наверное. Вот ведь позор будет, если меня так увидит кто-нибудь из знакомых! – Давай я позвоню в такси? – предложил я, и тут вспомнил, что вместе со своими брюками дома оставил еще и свой сотовый, – Блин, я же дома у тебя телефон забыл! Где здесь можно позвонить? – У коменданта внизу, – ответил Фумино. Лифт, наконец, остановился и мы вышли. Слава Богу, что сейчас внизу никого не было! Фумино подошел к стойке, наподобие той, что бывает в отелях и именуется Receptionом. – Здравствуйте, мне нужно вызвать такси, – сказал Фумино мужчине лет сорока в униформе, что стоял за стойкой. – Эммм… Секундочку, – ошарашенно промямлил комендант, переводя взгляд то на меня, то на Фумино. Затем он взял телефон, позвонил и, не прекращая на нас таращиться, вызвал такси. – Они приедут через двадцать минут к остановке трамвая, что здесь недалеко, – объяснил нам комендант. – Да вы хоть понимаете, что до нее еще добраться надо?! – взвился я, – Что это за такси такое, которое не может даже подъехать куда нужно?! – У них такие правила, – отозвался товарищ за стойкой, у которого на лице было написано «идиоты справок не дают». – Гандоны ваши таксисты, – фыркнул я, – Пошли отсюда! – сказал я уже Фумино, и почесал в сторону выхода. Да меня, блять, все бесит! Что это за хуета такая?! Я был настолько зол, что мне было пофиг и на мой вид, и на голубые волосы на моей голове, и на серые носки с серыми кедами, которые гармонично сочетались с этим платьем с голубыми розочками. Дверь отворилась, и я вышел на улицу, Фумино последовал за мной. – Давай, показывай, где эта остановка, – буркнул я. Мне не хотелось с ним так разговаривать, но я был слишком рассержен. Фумино повел меня по каменному лабиринту городских джунглей. Мне приходилось держать платье, чтоб оно не пачкалось в лужах, которые еще не высохли после дождя. Первые несколько домов мы спокойно прошли мимо и даже никого не встретили. Впереди послышался шум дороги, и я уже было вздохнул с облегчением, ведь передвигаться в подобном наряде было жутко неудобно, как вдруг за очередным поворотом мы столкнулись с бандой молодежи, примерно моего возраста. Их было человек семь, все ярко и вычурно одеты, с разными прическами и многочисленным пирсингом. – Стоять, шалавы, – перегородил нам дорогу один из парней с зелеными прядями до плеч, проколотой губой и бровью, и наглым видом. Видимо, главарь. Кожаная черная куртка была надета поверх кислотно-зеленой майки с надписью «Мы *бали медведя», кожаные штаны в обтяжку подчеркивали длинные и довольно стройные ноги, и вообще парень был довольно красив, если бы не его видон. То, как он держался, говорил, двигался, выдавало с головой его материальное положение. И, возможно, такая одежда была протестом против правил в семье, которые, наверняка, были строгими. Глаза зеленые, яркие, как цвет весенней травы. Я не успел опомниться, как уже был прижат им к стене. Я попытался вырваться, но его сила в несколько раз превосходила мою, и меня буквально сковал дикий страх, проникающий в каждую клеточку моего тела. Он приблизился настолько, что я мог чувствовать его сладковато-мятное дыхание. – Какой милый мальчик, – ехидно произнес зеленоволосый и указательным пальцем свободной руки провел по моему подбородку, – Почему же ты в платьице? А? – Ты лучше посмотри, какая с ним куколка! – ухмыльнулся еще один парень, прижавший Фумино к стене. У него были серые волосы примерно такой же длины, как у меня, и косая челка. На нем была черная байка с огромным количеством карманов и черные джинсы. Темно-синие, почти черные, глаза, смотрели нагло, выражая все свое превосходство над Фумино. Он приподнял ему подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза, а второй рукой обнял Фумино за талию, от чего певец стал пытаться вырваться еще сильнее. Меня затрясло от того, что кто-то лапает моего Фумино, и я сделал еще одну попытку освободиться, которая не увенчалась успехом. – Ну, куда же ты? Подружку свою решил защитить, да? – усмехнулся зеленоволосый и своим телом прижал меня к стене. Остальные пятеро парней заржали, явно забавляясь происходящим, а девушка, не разделявшая энтузиазма своего дружка, только равнодушно фыркнула. У всех из этой компании была вызывающая внешность, у одного из парней был даже ирокез синего цвета. Но она все равно выделялась из всей этой честной компании хотя бы потому, что была девушкой. У нее были очень длинные, до коленей, волосы такого же зеленого цвета, как и у того, кто меня сейчас прижал к стене. Они были собраны в тугой хвост на боку. На ней были джинсовые синие шорты и коротенькая сине-красная рваная майка, закрывавшая разве что грудь немаленьких размеров. Все волосы были заплетены в тонкие косички, на глаза приклеены зеленые накладные ресницы, которые были где-то на сантиметр длиннее уровня бровей. У нее тоже была челка набок, как и у того, кто держал Фумино. И при этом у нее были кислотно-зеленого цвета сапоги, доходящие до середины бедра, на высокой платформе. Она сидела на невысоком заборчике вдоль небольшой тротуарной дорожки, каким обычно ограждают цветочные клумбы. Всем своим видом она демонстрировала полное равнодушие, и при этом держалась очень высокомерно, чем тоже выдавала свое элитное происхождение. – Ну что, может, поразвлечемся? – плотоядно облизнулся тот, кто удерживал меня. Животный страх… Ни с чем не сравнимый страх, завладевающий твоим сознанием целиком и полностью, блокируя способность думать и вызывая лишь одно желание: спастись любой ценой. Я еще раз попытался вырваться, но у меня снова ничего не получилось. А самым поганым было то, что со мной Фумино, и, скорее всего, его так же изнасилуют, как и меня. Ну, если, конечно, к нам не прилетит супермен и нас не спасет. Я чувствовал свою беспомощность, и от этого становилось лишь противнее на душе. Что я за парень такой, если не смог защитить его? Презрение. Вот что я сейчас испытывал. Видимо, это отразилось и на моем лице. – Что, ненавидишь меня? – усмехнулся зеленоволосый, – сейчас ты будешь ненавидеть меня еще сильнее!