Оперная певица/Cantante lirica

Ехали мы молча. Он, потому что был занят обгоном машин, а я, из-за того, что всеми силами цеплялся в сидение автомобиля. Мне казалось, что если я отпущу руки, то сразу же улечу в лобовое стекло. Лайз ехал с просто бешеной скоростью! Я не решался посмотреть на спидометр, но мне казалось, что машина выжимает из себя не меньше, чем 140. Сначала было безумно страшно, перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь. Но потом меня охватил дикий восторг, и я, словно употребив сильнодействующий наркотик, начал как безумный хохотать. Лайз улыбнулся и сказал мне: – А сейчас, малыш, ты узнаешь, что значит настоящая скорость! Лайз нажал на педаль газа, и мы рванули со скоростью, раза в два превышающую нашу первоначальную. Мы уже выехали на главную трассу нашего города, в которой было аж восемь полос в одну сторону, поэтому, собственно, он и смог развить бешеную скорость. И поначалу все шло прекрасно, если бы только не его игра в «шашки», а на такой скорости мне казалось, что каждая секунда будет последней, но остановить его было выше моих сил, ведь это просто нереально: чувствовать, как ты в буквальном смысле летишь! Но потом у нас появился злостный конкурент в лице черной блестящей машины, очень похожей моделью на машину Лайза. Когда он попытался обогнать впереди идущую черную машину, она лишь прибавила скорости, не давая нам выехать вперед. – Вот, значит, как? Поиграть решил, котеночек? – презрительно сплюнул Лайз, адресовав слова явно к водителю черного автомобиля. Затем он нажал на какую-то кнопку, машина заревела и мы рванули с новой силой! Меня прижало к спинке кресла так, что я не мог даже пошевелиться. Мы стали постепенно сокращать дистанцию между нами и ненавистной черной машиной, но она вдруг резко вырвалась вперед. На лице Лайза читалось недоумение. – И у тебя есть турбо? Но…это невозможно! В глазах Лайза плескался безумный азартный огонек гонки. Ясно было, что пока мы не победим, Лайз ни за что не сдастся. Впереди показался светофор и поток машин, ждущих пока зажжется зеленый сигнал. Но Лайз этого явно не замечал, так как был увлечен заездом без правил. И, если он не остановится, то мы умрем! – Лайз, остановись. – Попросил я, но он меня не слушал. Тогда я заорал во все горло: – ТОРМОЗИИИИИ!!! Кажется, он меня, наконец, услышал и начал постепенно сбавлять скорость. Когда до потока машин оставалось совсем немного, он резко затормозил, да так, что я подался вперед и чуть не стукнулся об стекло. Наш черный соперник тоже остановился. Лайз посмотрел на водителя черной машины, тонированные стекла которой были уже опущены. Разглядеть того, с кем мы соревновались, я не мог, увидел только черную рубашку обладателя черного автомобиля. Лайз махнул ему рукой, сделал пару знаков, значения которых мне не понять, а затем, когда зеленый светофор наконец включили, мы поехали не по дороге, а к обочине рядом с заправкой. Черная машина сделала то же самое. Лайз выскочил из автомобиля и бросился на шею хозяину черной. Я тоже вышел и смог рассмотреть его. Это был высокий юноша, примерно 22-23 лет, очень красивый, весь одетый в черное. Только волосы были слегка подкрашены красным, что в народе называлось перьями. – Глупый, ты что же вздумал меня обогнать? – спросил брюнет у Лайза, одной рукой прижимая его к себе, а другой гладя по волосам. – Я же не думал, что это ты. У тебя раньше была другая машинка, вот я и не признал, – улыбнулся Лайз. – Да, ту старушку уже пора было давно снести в металлолом, а эту красавицу я только два дня назад приобрел на одной барахолке, – небрежно бросил обладатель черной машины, а я скривился. Господи, сколько пафоса-то! Прям так и лезет изо всех щелей! – Зато твою полосатую невозможно было не узнать, – продолжал брюнет, слегка дотрагиваясь до губ Лайза своими. – Ты вообще куда-то пропал, не звонишь уже неделю! – обиженно протянул Лайз, отцепляясь от него. Явно было сделано это для того, чтобы тот кинулся его утешать, что, собственно, и произошло. – Ну, котенок, у меня были дела. И потом, ты же наверняка соскучился теперь по мне, ведь так? – вкрадчиво проговорил брюнет, обнимая Лайза со спины и шумно вдыхая запах его духов, которые лично мне показались слишком сладкими. Так, а ничего, что за этой милой сценой наблюдает посторонний, то бишь я? И вообще, что я тут делаю? – Эм…Лайз, может… – начал я, но Лайз меня тут же перебил: – Ах да! Лео, познакомься, это Хром. Хром, это Лео, пишет статьи в наш журнал. Хром окинул меня заинтересованным взглядом, затем, продолжая обнимать Лайза, протянул мне одну руку, которую я пожал. – Не думал, что Лайз заведет себе такого… – Что ты, мы не любовники! – поспешил заверить его Лайз, – Он просто иногда пишет статьи, которые мы потом размещаем в «Час Х». Мы с ним сейчас по работе встречались в кафе, а теперь я везу его домой. Зашибись! Сейчас меня это пафосное чудо начнет ревновать к другому чуду, только полосатому! Куда я вляпался? – Ну, тогда ладно, – на удивление спокойно ответил Хром, в нем не было и капли ревности, просто интерес к моей скромной персоне. – Хром, мне нужно отвезти его домой, а то я чувствую, что ему здесь не так уютно, – промурлыкал Лайз, утыкаясь Хрому в грудь. Брюнет был выше его на полторы головы, я никогда не видел таких высоких и таких красивых людей. Хотя…было в нем что-то неживое, как будто вся эта красота была лишь силиконовой маской, за которой люди обычно прячут пустоту. Во всем чувствовалась властность и уверенность в своей правоте. И это пугало. Точно так же вел себя тот парень, который пытался меня изнасиловать. Брррр, даже вспоминать не хочется! Хром кивнул, а после, развернув Лайза к себе, глубоко поцеловал. Мне стало не по себе. Поцелуи – это дело интимное, и показывать их на людях не стоит. Хотя бы для того, чтобы не вызывать в одиноких сердцах негативные чувства. Кажется, заметив мое смятение, брюнет, не отрываясь от Лайза, посмотрел на меня насмешливым взглядом. Затем все-таки оставил губы главного редактора в покое. – Раз надо, значит надо, – равнодушно пожал плечами Хром, – Ты тогда отвези его, а потом приезжай ко мне. Хорошо? Лайз с радостью кивнул и на прощание поцеловал Хрома в губы. Я сел в полосатую машину, Лайз сел рядом, и мы поехали в сторону моего дома. – А вы с Хромом…Эммм…– я старался как-то деликатно спросить об их отношениях. – Мы любовники, – ответил Лайз, а я смутился. Ну не спрашивал я никогда о подобном! И вообще, какое мне дело? Дальше мы ехали в полной тишине, если не считать рев мотора машины и стука крови в моих ушах. Но Лайз вдруг неожиданно нарушил молчание: – Лео, мой тебе совет: найди себе кого-нибудь. А то так и будешь в девках ходить. Я пропустил мимо ушей ехидное окончание фразы и спросил: – А вы с Хромом как познакомились? Лайз грустно улыбнулся, и о чем-то задумался. – Он изнасиловал меня в своей машине, – наконец ответил Лайз. Я выпучил глаза: сразу вспомнился тот маньяк с зелеными волосами. – Кошмар какой! И ты до сих пор не боишься к нему подходить?! Взгляд Лайза потеплел. – Знаешь, это был мой лучший секс. До сих пор помню выражение его глаз. Немного расфокусированный, решительный, с маньячным блеском. А я еще тогда гадал, почему около меня остановилась такая дорогая машина, когда я стоял на обочине дороги и пытался хоть кого-нибудь поймать, – он улыбнулся, – Я тогда только начал работать в журналистской среде, и машины еще не было. Наверное, нас свела сама судьба. Пусть не самым красивым образом, но свела, –потом он немного подумал и добавил, – Хотя и это происшествие не было лишено доли романтизма. Я тогда, в свои 17, не мог помыслить о таком даже в самых смелых мечтах. Нет, он был не первым, но для меня это было так ново. И его поведение, и само событие, и обстановка. Я слушал Лайза и охуевал все больше и больше. Как можно нормально относиться к человеку, если первое знакомство произошло в подобной форме?! Это же немыслимо! Хотя его это вообще, походу, не смущало. У человека, что обладает такой специфической внешностью, и сексуальная жизнь должна быть необычной, чему я удивляюсь? Но мне этого не понять. Человек, можно сказать, надругался над тобой, причинив как душевные, так и наверняка физические травмы. Так как же можно после этого вообще иметь с ним какие-то отношения? Хотя это его жизнь, пусть хоть голым по городу разгуливает. Расценив мое молчание как-то по-своему, Лайз виновато улыбнулся. – Прости, что загрузил тебя. Просто так воспоминания внезапно нахлынули, вот я и разговорился. Не обращай внимание. Да, легко сказать, «не обращай внимание!» Впрочем, я, действительно, попытался выкинуть это из головы, а то моя бурная фантазия стала во всех красках вырисовывать бурные события тех бурных времен. Машина вдруг остановилась. А я и не заметил, что мы приехали. – Давай, действуй там. Как возьмешь интервью, набери, – напоследок сказал Лайз. – Спасибо, – поблагодарил я его, в основном за ресторан, а он мне озорно подмигнул. Я, смутившись, вышел из его полосатого автомобиля. Ну что поделать, ну смущают меня его слова или действия! Не привык я к такому! Развернувшись в сторону подъезда, я увидел трех бабулек, завсегдатаев лавочки, на которой они сейчас и сидели. У всех был такой вид, будто меня сейчас отвезла домой летающая тарелка. Да, теперь разговоров будет на неделю! Да и зачем ждать, чтобы я ушел, можно сейчас наговориться! Прям в моем присутствии. – Молодежь-то какая пошла сегодня, кошмар! Сначала на машинах друг друга подвозят, целуются в людных местах! А потом лампочки в подъездах выкручивать начнут? – проворчала одна из старушенций с кудрявыми седыми волосами. Кого-то она мне напоминает…А, вылитая Жоржета! – Да что там лампочки! Они же мусорят! Житья от них нет никакого! Помню, лет пять тому назад, я совсем еще была девчонкой, так вот в те времена люди по подъездам не шарились! – поддержала ее вторая бабуська в синем платочке, из-под которого выбивались сиреневые прямые пряди. – Во-во, и не ширялись! – продолжила первая. Я на их разговор мог только закатить глаза. Ну это же бабки, че с них взять? Только и делают, что перемывают всем кости да сетуют на жизнь. Я попытался сделать вид, что не услышал этого разговора, но тут первая и, как я понял, самая бойкая и отчаянная из троих, перешла на личности. То бишь на меня. – А Лео-то, каким тихим мальчиком казался. А тут, то одну девку домой приволок, то теперь на парней переключился! А дальше лампочки пойдет выкручивать? – Да ладно тебе, – подала голос третья и, достав из недр своей цветастой синей юбки пачку сигарет, закурила, – Что ты к парню привязалась? Сама ж, помнится, годочков этак 50 назад, к себе домой одновременно троих мужиков водила. – А мы с ними чай пили! – взвилась первая, и сразу ясно стало, что они там пили не только чай и не только пили. Я, хихикнув, зашел в подъезд. Ох, героическая бабка, как эту, Жоржету №2, на место поставила! А я-то ее считал самой тихой из всех троих, а она огого! Хотя…да ну их всех!