Оперная певица/Cantante lirica

*Я этой главой горжусь ^_^ Надеюсь, Вам она тоже понравится* Я вошел в квартиру и прямиком отправился в душ. Во-первых, потому что мне хотелось освежиться, а во-вторых, мне необходимо было обдумать всю сложившуюся ситуацию. Сделав воду погорячее, я некоторое время стоял под теплыми струями воды и наслаждался, ни о чем не думая. Но мысли об этом интервью вновь вернули меня с небес на землю. Как я скажу об этом Фумино? Он может подумать, что я его использую и встречаюсь с ним только ради собственной выгоды. А потом еще закатит скандал и бросит меня… От этой мысли я поежился и постарался отогнать неприятные ощущения. В конце концов, я могу ему все объяснить и описать сложившуюся ситуацию. Да он вообще может не захотеть мне ничего давать! В смысле, интервью, а не что-то там еще. Хотя, если рассматривать в эротическом смысле, то это было бы гораздо хуже, чем неполучение интервью. Черт! О чем я думаю?! Лео, куда ты катишься? Ну да, пообщаешься со всякими главными редакторами, их любовниками-насильниками и маньяками в подворотне, и ни о чем другом думать уже не можешь! Нужно выбирать, с кем контактировать. В общем, с Фумино нужно как-то поговорить, будет лучше, если я скажу ему об этом не напрямую, а деликатно намекну. Хотя, как об этом намекнуть, мне еще более неясно, чем как об этом сказать напрямую. Блин, уже голову сломал! Ладно, оставлю это пока. А то, как показывает практика, делать и говорить что-то нужно спонтанно. Ну, или, по крайней мере, у меня так всегда получается. Я выключил воду, вытерся и вышел из ванной абсолютно голый. Все равно в квартире никого нет, так что можно ходить так, как мне захочется. Но одетым мне все же больше улыбается, чем обнаженным, и я, недолго порыскав в шкафу, надел спортивные шорты и легкую майку. Пока с этими гавриками носился, прошла уйма времени! Кажется, сейчас уже вечер. Я посмотрел на часы, и точно: семь часов. Фумино сегодня поздно придет, я сам в прошлый раз с концерта часов в 12 вернулся. Если не позже. Да, отвык я от ничегонеделанья. Вроде бы с того концерта прошло-то всего ничего, а у меня такое ощущение, что это было ужасно давно. Да и с тех пор моя жизнь стала разнообразной. Яркой, что ли. Какой-то калейдоскоп событий. Так, мне сейчас необходимо чем-нибудь себя занять. Есть я пока вообще не хотел, так что решил не обременять себя готовкой. Может быть, стоит почитать книгу? У меня давно валялась литература по психологии, может, буду лучше понимать людей и их чувства? Да, пожалуй, так и сделаю. Но не успел я даже притронуться к печатному изданию, как в дверь позвонили. Для Фумино слишком рано, тогда кто это? Я отошел от шкафа и пошел смотреть, кто же мог прийти. Надеюсь, это не чокнутая Аяка! Я посмотрел в глазок и тяжело вздохнул. Нет, это не сумасшедшая соседка снизу, но в данном случае, лучше бы она. Нехотя я открыл дверь. – Лео, признавайся, твоих рук дело? – без приветственных слов набросилась на меня бабулька, так походившая на Жоржету и сидевшая на лавочке тогда, когда я входил в подъезд. Та самая бойкая бабуленция. Я даже имени ее не знаю. – Здравствуйте. Вы о чем? – вежливо спросил я. – Как это о чем?! Лампочки нет! Это ты ее выкрутил! – скорее утвердительно, чем вопросительно воскликнула она. – Да ничего я не выкручивал! – возмутился я такой откровенной клевете. – Конечно, не он, – фыркнула бабулька, – Сначала на машинах разъезжал, а теперь до лампочек дошло? А я же говорила! И кто меня послушал, а? Никто! А потом все ходят и в ножки мне кланяются! Ты, что же, думал лампочку безнаказанно стащить? А вот не выйдет! Я на седьмом этаже живу, и мне все оттуда видно! Она многозначительно указала пальцем на потолок. – Да как же вы со своего седьмого этажа видели, кто лампочку спиз…в смысле, украл? Ругательство чуть не слетело с моих уст, но я вовремя остановился. Знаю же, что при людях их возраста лучше подобными словами не расшвыриваться. – А вот этого не надо! – неожиданно возмутилась она, – Мое всевидящее око следит за всеми! А лампочку, кроме тебя, скрутить никто не мог! Ты же любовниц в квартиру табунами водишь! – Да каких любовниц?! – воскликнул я. – Разных! – ответила бабуся и, оттолкнув меня от дверного проема, зашла в квартиру. Я от такой наглости чуть не поперхнулся. – Что вы делаете?! – всплеснул я руками, ходя за этой наглой старушонкой, которая заглядывала во все углы и вообще не обращала внимание на мое присутствие. – Ну, и где вы прячетесь, а?! – провозгласила она, видимо, обращаясь к моим фантомным любовницам, которые обитают у меня в шкафах. Как известно, у любовниц, особенно невидимых, именно такой ареал обитания. – Что вы, вообще, себе позволяете?! Покиньте помещение! – А ты мне не тыкай! – потом она немного подумала, видимо, поняла, что перегнула палку и пафосно так изрекла, обращаясь и ко мне, и к моим любовницам, – Ладно, сегодня вы победили, но я еще вернусь! И тогда больше никто не сможет выкручивать лампочки в подъезде! Блин, где-то я это уже слышал…Не иначе, как в рекламе мокроты! Точно! Там еще такая тетка страшная зеленая пришла к мужику и поселилась в его доме! Вот умора! Наверное, эта старушонка играла в рекламе главную роль! Немного отсмеявшись, я пошел и закрыл дверь в квартиру, чтобы еще кто-нибудь не нагрянул. После этого я вернулся в комнату, лег на кровать и, наконец-то, открыл книжку с довольно любопытным названием «Пирамидальная личность». Не прочитал я и полстраницы, как меня начало клонить в сон, и я отрубился. *** Стоило Лайзу переступить порог его квартиры, как он тут же оказался прижатым к стене. – Хром, ты…ты чего? – пролепетал Лайз. Хром смотрел на него, с губ не сходила легкая улыбка, глаза не выражали ничего, кроме душевного спокойствия. Но Хром был великолепным актером. Он бы занял достойное место на поприще театрального искусства, если бы судьба не уготовила ему другую участь. – А теперь я хочу знать, что это был за мальчик, – спокойно произнес брюнет, на лице никак не отражалось то, что он чувствовал в данный момент. – Я же говорил, что он иногда пишет статьи в нашу… – договорить ему Хром не дал, так как залепил пощечину. Лайз испуганно на него посмотрел, – Хром, ты… Но ему опять не дали окончить фразу: Хром просто заткнул его своим глубоким, и, наверняка, болезненным поцелуем. Лайзу катастрофически не хватало воздуха, и только когда он стал издавать болезненные жалобные стоны, Хром оторвался от него. Пиджак был сброшен прямо в коридоре, сетчатая майка полетела вслед за ним. Хрому не составило особого труда взять Лайза на руки и перенести в свою спальню. Он грубо бросил его на кровать, наваливаясь сверху и прижимая его своим телом. – Хром, пожалуйста, не надо, – прошептал Лайз, испуганно смотря на Хрома. – Ты соврал. А знаешь, что бывает с теми, кто обманывает? – сладко произнес Хром на ухо Лайзу, – Их наказывают! – Я не вру! – воскликнул Лайз, после чего его еще сильнее вдавили в мягкое одеяло с длинным белым ворсом. – А это уже не ты решаешь, – зло усмехнулся Хром, а после последовал еще один поцелуй. Хром впивался в губы Лайза, как будто бы никак не мог насытиться ими. Лайз стонал от боли, а от этого Хром заводился еще сильнее. Вскоре хрипы Лайза превратились в полустоны, и Хром резко от него отстранился. – Плохих мальчиков нужно наказывать, ведь так? – прошептал брюнет, кусая мочку его уха и вырывая еще один хриплый стон. Затем он встал, подошел к шкафу и достал из ящика небольшой черный пакет. – Держи, – бросил он сверток перед Лайзом, – Я вернусь через пять минут. Хром вышел и, довольный собой и развитием событий, отправился в ванную. Он быстро обрызгал себя дорогим парфюмом и привел в порядок слегка взъерошенные волосы. Придирчиво осмотрев свое отражение, он довольно ухмыльнулся. О да, больше всего на свете ему нравилось играть. Что в жизни, что в постели. Подождав еще немного, он, наконец, вышел из ванной, но направился не в спальню, а на кухню. Лайз всегда был сообразительным мальчиком, так что он поймет, что ему нужно сделать с предложенными вещами. Сел Хром специально спиной ко входу на кухню. Через минуту послышался звук открывающейся двери, а затем и тихие шаги. Лайз и в этот раз проявил удивительную сообразительность. Хром почувствовал трение об свою ногу. Он посмотрел на Лайза и довольно улыбнулся. Лайз был абсолютно голый, только на полосатой голове был надет ободок с кошачьими ушами, а на шее пристегнут небольшой кожаный ошейник, какие обычно используют для домашних животных. Лайз поднял на Хрома ярко-красные глаза и с полной покорностью произнес одно-единственное слово, которое было подобно щелчку для Хрома: – Хозяин… Хром тут же поднял Лайза и уложил прямо на кухонный стол. Дорогущий китайский чайный сервиз полетел на пол и разбился на тысячи фарфоровых осколков. Хром навалился на Лайза сверху и завел ему руки над головой, дабы в полной мере насладиться видом своего любовника. Хром мог завестись от чего угодно. Но красные глаза, которые полностью выражали покорность, что бы он ни делал, игра в хозяина и домашнего питомца и, как ни странно, хриплый шепот Лайза действовали похлеще любого афродизиака. В штанах моментально стало тесно, и он решил отбросить абсолютно ненужный предмет одежды. Он начал покрывать шею Лайза поцелуями, иногда прикусывая кожу, а рукой дотронулся до его возбужденного члена. Тот застонал, подаваясь навстречу холодной руке брюнета. – Помнишь, что я говорил о наказании? – улыбнулся Хром. – Да…Хозяин… – хрипло выдохнул Лайз, запрокидывая голову назад и смотря в потолок. Хром и так с трудом сдерживал себя, чтобы не войти в него и, совершив несколько толчков, наконец, кончить. Но теперь сдерживать себя стало еще труднее, и он решил больше не медлить и прислонил указательный палец к его отверстию. Лайз расслабился, чтобы проникновение было не таким болезненным, но Хром резко ввел его, и «питомец» Хрома дернулся от боли. Брюнет надавил сильнее и, нащупав простату, слегка дотронулся до нее, отчего по Лайзу прокатилась волна удовольствия, заглушающая неприятные ощущения. – Нравится? – спросил Хром, с улыбкой рассматривая лицо Лайза. – Да… – прошептал тот, после чего снова вздрогнул, из-за второго пальца, что резко проник в него, присоединяясь к первому. – А так? – ухмыльнулся Хром, начиная медленно растягивать его изнутри. – Да… – снова выдохнул Лайз, с шумом втягивая воздух и закусывая нижнюю губу. Хром больше не в силах был ждать, его член пульсировал и желал разрядки, поэтому он не стал добавлять еще и третий палец, а решил войти так, с большим количеством смазки, которая очень кстати оказалась лежащей в ящике стола. Он вышел из него, и только собрался нанести смазку на член, как за ворот его рубашки схватилась дрожащая рука. – Войди так…Без смазки… – прошептал Лайз, с силой вцепляясь ему в плечо. Тюбик был отброшен на пол, Хром раздвинул ноги Лайза руками и приставил к его наскоро разработанному отверстию свой член. Резко вошел в него, отчего на глазах Лайза выступили слезы, и он выгнулся дугой, а Хром проник в него глубже. Немного подождал, пока Лайз расслабится настолько, что вхождение в него уже не будет составлять больших усилий, после чего начал двигаться. Каждый раз, задевая простату, он заставлял Лайза выгибаться и стонать от удовольствия, отчего сам Хром просто терял голову. – Сильнее… Еще… – просил Лайз, вцепляясь ему в волосы, а Хром делал все возможное, чтобы не кончить раньше него. Еще один толчок, и Лайз застонал, закрывая глаза, и Хром, наконец, тоже позволил себе разрядку. Выйдя из него, Хром без сил лег рядом, обнимая его и притягивая к себе. Потом, посмотрев на его лицо и увидев на нем синяк, который он сам и оставил, Хром встал, подошел к одному из шкафчиков и достал лейкопластырь с мазью. – Прости за то, что ударил, – прошептал он, аккуратно втирая лекарство и наклеивая полоску на синее пятно. – Все в порядке, – улыбнулся Лайз и потянулся за очередным поцелуем. Потом, отстранившись, как-то разочарованно протянул, – Быстро мы сегодня. Что я, что ты. Но я уж слишком завелся. – Надеюсь, тебе не было больно? – обеспокоенно поинтересовался Хром, убирая с его лица несколько черно-белых прядок. – Да ладно, все было классно. – Отмахнулся Лайз. Потом подумал и добавил, – Хорошо играешь, я почти тебе поверил. – Благодарю, – Хрому вернулись свойственное ему высокомерие и легкая усмешка, – Сходи помойся, вот только…Не снимай пока линзы, я обожаю, когда ты смотришь на меня в них. – Да знаю я, – фыркнул Лайз и, сняв ободок с ушками, бросил его на пол, после чего пошел в ванную. Включив воду, он залез под душ и, наконец, смог сорвать с себя свою театральную маску. Хром был отличным любовником, но для него Лайз был лишь очередной игрушкой. Пусть очень хорошей, дорогой, но все-таки игрушкой. Захотел – пошел и трахнул, надоело – взял и исчез. Да, Лайз мог всегда прийти к нему, и Хром был рад его видеть, но разве этого он хотел? Просто иногда появляться рядом, удовлетворять себя, а затем просто уходить? И пусть секс у них каждый раз не похож на предыдущий. По сути, секс – это просто удовлетворение себя, какая разница, как он будет проходить? Так нет же, даже он был наполнен причудливой игрой. Именно игрой, ведь каждая их встреча похожа на театральное представление, только без зрителей и поклонников, хотя их, наверняка, было бы немало. Лайз без сил опустился на холодную поверхность дна ванны, по лицу скатилась слеза. Хрому все равно, что чувствуют окружающие, будь то друзья, враги или любовники. И поначалу Лайз думал, что его будет устраивать такая жизнь. Но со временем чувство обиды и ревности, с которым Лайз ничего не мог поделать, росло. Да, Хрому хорошо с ним, но долго ли еще просуществуют такого рода отношения? И пусть они длятся уже четыре года, за которые Лайз смог лишь до беспамятства влюбиться в пафосного красавчика да привязаться к нему, он боялся, что очередной секс может стать последним. Но свои чувства он показывать Хрому не собирался и, умыв лицо прохладной водой и помывшись, он выключил воду и надел на себя счастливую улыбку, чтобы скрыть ту обреченность, что он испытывал уже в течение долгого времени. Сейчас Лайз снова выйдет на «сцену» и будет улыбаться. Впрочем, как и всегда.