Дороги...

      Слегка обгрызенная с одного бока луна лениво освещала землю, время от времени стыдливо набрасывая на свой серебряный лик серую вуаль облаков. Свежий ветер трепал ветки деревьев, роняя капли с молодых клейких листьев. В низинах и среди кустов ещё лежал кое-где снег, серый и просевший, но на пригорках земля уже просохла, покрылась зелёной травкой и даже первыми цветами, зябнущими от ночной свежести.       Городское кладбище в это время года выглядело неуютным и заброшенным, в щелях между могилами с прошлого года осталась прелая листва, торчали сухие пучки травы. Высохшие или полусгнившие остатки букетов, после последнего поминального дня, прилипли к могильным камням. В темноте особенно зловеще выглядели старые могилы с покосившимися памятниками. Иногда из нагромождения веток выглядывали то почерневшая от времени фигура скорбящего ангела, то крест Единого Бога, то острый зуб обелиска — такие в виде стилизованного меча обычно ставили на могилы военных. Среди надгробных плит со свежими или давно стёртыми временем именами пробиралась темная фигура. Долгополое одеяние цеплялось за траву и ветки, сметало пыль с памятников, шуршало по засохшим цветам. Длинная вытянутая тень скользила по могилам, добавляя жути городскому кладбищу. — Весна уже, могли и порядок навести, грязи-то как в хлеву, горрррожане, мрак вас побери! — проворчал человек, когда особо наглая ветка чуть не выколола ему глаз, оставив длинную царапину на щеке.       Человек зашипел от боли, стирая кровь не очень чистым платком, вытянутым из мешочка на поясе, но задерживаться, чтобы обработать рану, не стал. Его путь закончился на границе старого и нового кладбища, где можно было встретить и захоронения столетней давности, и свеженькие, только вчерашние. У могилы одного такого покойника человек и остановился. Смахнул с соседнего камня засохший букет, скинул с плеч мешок и стал вытаскивать оттуда разнообразные орудия своего ремесла: заострённый кол, плошку для мёртвой крови, пузырьки и флакончики, баночки с мазью, трёхгранный кинжал, верёвку, пучок свечей, замызганный клочок ткани, кроличью лапку, окаменелую от времени баранку, мешочки с какой-то травой и потрёпанную книгу. — Да где же? — шипел с досадой человек, на второй раз перетрясая собственные запасы. Потом звонко хлопнул себя по лбу, обозвал болваном и вытащил из поясного кошеля связку амулетов. Выбрал один в виде перевёрнутой пентаграммы, повесил себе на шею, приготовил кинжал и начал нараспев произносить слова древнего, почти забытого языка.       По мере проговаривания, земля на могиле вчерашнего покойника стала шевелиться, словно расходясь в разные стороны. Сначала из глубины показалась рука, обтянутая рыхлой, чуть тронутой тлением кожей. Затем вторая, следом высунулась облепленная сырой глиной голова и, наконец, среди развороченной могилы поднялся весь покойник целиком, только ступни остались в глубине земли. — Красааааавец! — протянул с восхищением человек, разглядывая ценный экспонат. — А ну, дай рученьку! Да не эту, другую!       Некромант (ну вы же понимаете, обычные люди по ночам по кладбищу не шастают) деловито отпилил мизинец с левой руки, кинул его в пустую баночку и плотно прикрыл крышкой. Потом шустро зажег пять свечей, поставил их вокруг качающегося покойника и выудил из кучи всякого добра кол. — Bono sis animo*, — выкрикнул некромант и, как только покойник упал навзничь, всадил тому кол в грудь, — надеюсь, что я не промахнулся, как в прошлый раз.       Человек совершенно по-детски шмыгнул носом, пробормотал что-то про проклятую простуду, мрак её забери, посыпал мертвеца крест-накрест солью и начал напевно выговаривать длинное заклинание. Всё повторилось в обратном порядке — покойник, теперь уже с дополнительным украшением в груди, погрузился обратно в землю, могильный камень, поёрзав, уместился на прежнем месте, правда, чуть криво, но кому какое дело, правда? А некромант, тем временем, спокойно собрал всё свое имущество обратно в мешок, полюбовавшись напоследок на отрезанный палец. — Слааааавненький экземплярчик!       Сильный порыв ветра пробрался под мантию и заставил некроманта передёрнуться от холода. — Бррр, холодина, — человек подул на озябшие руки и сунул баночку с пальцем в мешок. — Пора в тепло, пора. Где ты, уютный трактир и горячее вино? Отзовись, противный!       Некромант широко зевнул, снова помянув мрак, повинился, что не ночью стоит его поминать, и, критически осмотрев поле деятельности, широкими шагами направился к выходу. Поправлять покосившуюся могильную плиту он не стал, решив, что родственникам покойного и так сойдёт, пусть вообще скажут спасибо, что шатуна упокоил, да ещё и бесплатно. Хотя с магистрата некромант собирался содрать стандартную плату, тем более что и доказательства у него имелись, тот же палец, если что.       Трактир для постояльцев средней руки нашёлся уже на третьей от кладбища улице. Под порывами ветра покачивалась вывеска с изображением жирной и пьяной свиньи в залихватски сдвинутой на сторону шляпе. Надпись гласила «Висиолый кобанчиг», и некромант ухмыльнулся, помянув недобрым словом грамотея, сделавшего кучу ошибок в двух словах. И где нашли только такого! Сквозь неплотно прикрытые ставни пробивался свет, слышались пьяные выкрики и пиликанье гармошки. Дверь перед самым носом некроманта широко распахнулась, явив ему и другим желающим пьяного в дупель купчину. О принадлежности к торговому сословию говорила серебряная бляха с изображением весов, болтающаяся на уровне пупка. — Быыыываааали дниии весёооооолыиииииииии, — заорал купчина во всю глотку, сделал шаг вперед и чуть не свалился в широкую лужу у крыльца, да задержался рукой за столб.       Некромант вежливо посторонился, ожидая продолжения и, поняв, что купчина намеревается обнимать столб ещё долго, обошёл живописную группу стороной и ступил в душное нутро трактира. Желающих провести прохладный весенний вечер в тёплой компании оказалось немало, почти все столики были заняты. Вышибала, скользнув по чёрной мантии нового посетителя, поморщился, но завернуть не посмел: гильдия некромантов славилась мстительными и обидчивыми адептами**. — Сюда, господин некромастер, — пригожая подавальщица, скромно потупив глазки, проводила посетителя в уголок, где стоял небольшой стол, — чего изволите? — Мне нужен горячий ужин и комната на ночь, — некромант не торопился откидывать на спину капюшон.       Подавальщица быстренько перечислила, какие комнаты сейчас свободны, озвучила их цену и предложила на ужин капусту с мясом. — Хорошо, принеси пока горячего вина с пряностями, да пусть приготовят в комнате горячую ванну.       Рагу было сытным и вкусным, вино неплохим, подавальщица не ленилась, и некромант расслабился, откинулся на стену, посматривая по сторонам. Трактирщик, против обыкновения худой и длинный, выглядел усталым и больше сидел за стойкой, чем обслуживал посетителей. Некромант присмотрелся, увидел фиолетовую повязку на рукаве и кивнул сам себе — по стране ходило моровое поветрие, похоже здесь кто-то недавно умер. Свеженькие покойники, вопреки расхожему мнению, мало интересовали некроманта, и он, чувствуя, что вот-вот уснёт, спросил, где его комната. Подавальщица кивнула на лестницу, назвала номер и сунула большой ключ.       Горячая ванна, мягкая и чистая постель примирили некроманта с выбранной профессией, осталось только плату за упокоенного шатуна вытрясти у магистрата и будет совсем хорошо. ***       Комната была похожа на пережившую стихийное бедствие. На стуле криво висела замызганная по подолу мантия, стол был завален атрибутами некромантского ремесла, на полу кое-где виднелись высохшие мыльные пятна, ванна, стоявшая у стены, была наполнена грязной холодной водой. Возле кровати, на которой сейчас располагалась завернутая в одеяло тушка, криво стояли добротные сапоги. С постели доносилось мерное посапывание, вот оно поменяло тональность, тело зашевелилось, некромант потянулся, разминая затекшие во сне, конечности и пропел: — С добрым утром тебя, Фиахайд!       Полуденное яркое солнце с укоризной заглядывало в окно, намекая, что у добрых людей уже давно день в разгаре, но некроманта это не смутило — по его мнению, когда встаешь, тогда и утро. А уж тем более это касалось его, работа-то преимущественно ночная, хотя нигромантией*** он мог заниматься в любое время суток. Некромант откинул в сторону одеяло, явив миру голубые в горошек короткие подштанники, из-под которых торчали голые костлявые ноги, покрытые короткими светлыми волосами.       Вообще весь облик молодого человека, а ему на вид едва исполнилось двадцать пять, не подходил для адепта гильдии некромантов: очень светлая кожа, усыпанная веснушками — они красовались не только на носу, но и щедро украшали плечи, орехового цвета глаза, длинные загнутые ресницы и яркий румянец. Именно таким часто изображают принца на белом коне в каком-нибудь готическом романе. Впечатление слегка портили тонкие губы и кривой шрам, оставленный вурдалаком на правой щеке. Левую украшала подсохшая царапина, полученная ночью на кладбище. Некромант почесал живот, потом запрокинул руку и попытался достать зудящее место на спине, не дотянулся и с досадой пофыркал, наклонившись к постели. — Ну, так и есть! — с торжеством воскликнул он, царапая пальцем кровавую полосу на простыне. — И тут клопы, ненавижу…       Он пошептал что-то тихонько и с удовлетворением прислушался к тихому шороху. Взгляд, брошенный под кровать, доказал, что заклинание сработало, как надо, и все незваные соседи откинули лапки. Жаль только, что с вечера он был такой уставший, что забыл проделать это действие, редко, но такое бывало.       Медный кувшин, наполненный холодной водой, сиял начищенными боками, полотенце было свежим, а завтрак, прикрытый холщовой тряпицей, вкусным, так что вышел из комнаты некромант в гораздо лучшем настроении, чем когда он обнаружил клопов.       Нижний зал в это время дня был почти пуст, только в углу меланхолично пережёвывал краюху хлеба бродячий проповедник. Вонь от давно нестираных портянок заставила некроманта поморщиться, и он, кинув на стойку мелкую монету, скороговоркой пробормотал, что, может, останется ещё на одну ночь, и выскочил на свежий воздух.       Под ногами чавкало, на крышах орали воробьи, выясняя, кто главнее, за дуплянку дрались скворцы, за ними внимательно наблюдал большой чёрный кот с разорванным ухом.       У коновязи переминалась с ноги на ногу каурая лошадка, а её хозяин, не протрезвевший с вечера, целовал бархатную морду и объяснялся в вечной любви. Фиахайд брезгливо обошёл стороной пьянчужку — он терпеть не мог таких, что допиваются до того, что даже собственное имя забывают, и, покрутив головой, определился, в какой стороне магистрат. Ошибиться было трудно, ибо на главной площади города возвышалась старинная башня, оставшаяся еще от времён рыцарских войн. Давно ушли в небытие носители доспехов и их прекрасные дамы, а мрачные донжоны по-прежнему несут свою службу. Правда, их частенько приспосабливают подо что-нибудь другое, то под водонапорную башню, то на верхней площадке дежурят пожарные, то ставят голубятню. В этом городе там красовались большие часы. Стрелки на них как раз показали час пополудни, сопроводив это мелодичным звоном, и некромант ускорил шаги. Обычно в это время все городские службы отправляются в ближайшие трактиры на обед.       Ему повезло, бургомистр как раз выходил из дверей, и его удалось вернуть назад. Конечно, довольным тот не выглядел, но некроманту на это было наплевать. — Вчера ночью на городском кладбище был упокоен шатун, — поставил в известность бургомистра Фиахайд и предъявил в качестве доказательства отрезанный мизинец в банке.       Бургомистр сбледнул и пролепетал, что он ничего об этом не знает, заказа на упокоение не было, а потому не пошёл бы уважаемый некромастер куда подальше. — Статья пятая закона тридцатого о взаимодействии гильдии некромантов с городскими властями, — скучным голосом проговорил Фиахайд. Ему до смерти надоели жадные бургомистры, готовые удавиться за десяток серебряных монет. — Но заказа не было, — пытался спорить бургомистр. — Статья третья закона о магических гильдиях: «В случае обнаружения нечисти член магической гильдии обязан поставить в известность ближайшую контору или упокоить её самостоятельно, если у обнаружившего имеется соответствующая квалификация», — Фиахайд едва удержался от зевка, вот вроде бы и выспался, а то ли на солнышке разморило, так и тянет прилечь.       Бургомистр скис окончательно и, воровато оглянувшись, полез открывать магический шкаф. Нырнув в его недра почти до половины, он отсчитал там положенное вознаграждение и, внимательно проследив, как некромант небрежно ставит в ведомости закорючку вместо подписи, подвинул тому кучку серебра. — Благодарю, — Фиахайд небрежно смахнул оплату в кошель и, вежливо поклонившись, откланялся.       Бургомистр остался переживать оскудение городской казны и поругивать родственников шатуна, не упокоивших его вовремя и за свой счёт.       На улице было почти жарко, не по-летнему, конечно, но солнышко припекало, и Фиахайд даже размотал шарф. За что и поплатился почти сразу — раскашлявшись от сквозняка, гулявшего по площади. В центре, на главном месте любого города, в этот день было необычно многолюдно. Причина такого скопления народа обнаружилась на лобном месте, которое традиционно использовалось для различных зрелищных действий, начиная от казни и заканчивая выступлением бродячих артистов. На этот раз это было скорее первое, чем второе. На помосте стоял обнажённый по пояс молодой парень с наглыми зелёными глазами, руки у него были стянуты вокруг столба, рядом в котле остывала густая смола, и стоял мешок с перьями. Помощник палача, надрывая горло, перечислял прегрешения парня, сопровождаемый его же комментариями. Некромант подошёл поближе, пытаясь понять, что происходит. Перед ним неохотно расступались, но Фиахайд упорно пробивался сквозь толпу, пока не увидел стайку почтенных матрон. Заводилой была полная женщина с лицом, покрытым крупными красными пятнами. — Шарлатан! — орала пятнистая дама. — На кол тебя посадить мало! — На кол! — поддержали её подруги. — Дамы, дамы! — тщетно пытался успокоить разгневанных женщин какой-то стражник.       Некромант послушал немного перебранку и поинтересовался у толпы, что случилось, а получив ответ, буквально потерял дар речи, не зная, что ему делать, смеяться или поддерживать претензии дам. Дело было очень простым: парень оказался новым лекарем, присланным буквально пару десятков дней назад. Поначалу горожане были им довольны, он показался знающим, давал неплохие советы и даже вылечил жену бургомистра от мигрени, ту самую, пятнистую. Фиахайд подумал, что, скорее всего, женщина страдала от собственной мнительности, чем действительно болела. И всё было бы хорошо, но тут произошло сразу несколько событий, которые, в конце концов, и привели лекаря на лобное место к котелку со смолой.       Сначала уехал на свадьбу к племяннице старый лекарь. Потом к молодому пришла жена бургомистра и потребовала у него омолаживающую настойку, дескать, слышала она о такой от задушевной подруги. Парень посмеялся про себя, но памятуя советы наставников, сделал для дамы отвар ромашки с добавлениями ещё нескольких травок. Кто же знал, что у женщины была непереносимость парочки компонентов и наутро после принятия внутрь отвара, вместо омолаживания она обнаружила на лице уродливые красные пятна. А дальше дело техники — заявление стражам порядка, арест и в итоге приговор. Лекаря собирались обмазать смолой, обвалять в перьях и в таком виде выставить из города, отобрав лицензию на занятие медициной. — Кхм… — Фиахайд негромко откашлялся и поднялся на помост.       Народ притих, разглядывая зловещую чёрную фигуру: некромантов традиционно боялись и без особой нужды старались не связываться. — Кхм,— Фиахайд окинул взглядом толпу и скучным голосом поставил всех в известность, что забирает приговорённого себе. — А зачем он вам, господин некромастер? — робко спросил кто-то из толпы. — На декокты**** пущу, — оскалился в ответ Фиахайд.       Вопросов больше не было, на руку парню шлепнули магическую печать принадлежности, и некромант увёл приговорённого с площади. Зачем ему понадобился лекарь, Фиахайд и сам не знал. Ну да ладно, может хоть простуду вылечит. _______________ *заклинания нагло сперла из книг про Гарри Поттера, самих книг не читала, слизнула отсюда. http://hoggp.ucoz.ru/forum/2-1608-1 Ритуалы упокоения призраков, покойников и прочей нечисти взяты отовсюду, начиная со «Сверхъестественного» и заканчивая разными компьютерными играми. Прошу не обвинять меня в плагиате, так как их тоже слизнули, ещё раньше меня. **Адепт (лат. adeptus — достигший) — последователь, обычно ревностный приверженец какого-либо учения, идеи, знания. Понятием может определяться не только отношение к учению, личности или организации. У меня - принадлежащий к определённой гильдии. *** нигромантия — способ гадания, который предполагает общение с душами умерших др.-греч. νεκρο-μαντεία означает вопрошание душ умерших о будущем. В основе данной практики лежит убеждение в том, что мёртвые обладают особым могуществом и могут покровительствовать живым. ****декокт (устаревшее) - значение слова Декокт по словарю Даля — м. лат. взвар, отвар, навар, снадобье.