Старый дом

В старом саду, под ветвями большого раскидистого дуба сидел юноша. Он с интересом наблюдал, как на берегу обмелевшего пруда, по колено в грязи, возились вездесущие мальчишки. Они бегали, шумели, толкались и смеялись, не замечая ничего вокруг и не опасаясь, что кто-нибудь прогонит их отсюда. И этот огромный сад, и дом, который он окружал, были давно заброшены. Последние жильцы уехали отсюда несколько лет назад, оставив усадьбу без присмотра. С тех пор заколоченный дом ветшал, а сад разрастался, превращаясь в непроходимые дебри. Со временем через обвалившуюся кое-где ограду сюда пробрались местные жители. Но если взрослые вскоре оставили в покое разорённый сад и неприступный дом, то дети обосновались надолго. Они часто здесь играли и лакомились ничейными фруктами. Летний день почти угас, наступил вечер. Ребятишки, набегавшись, отправились по домам. Вслед за ними юноша покинул свое место под дубом и, не спеша, направился в сторону особняка. Он подошёл к западному крылу здания, осторожно ступая, прошёл по прогнившим ступенькам деревянного крыльца, открыл дверь и скрылся в темноте дома. По пыльной дубовой лестнице поднялся на второй этаж, вошёл в просторную тёмную гостиную и, подойдя к низкому чайному столику, начал зажигать стоявшие на нём свечи. Юноша этот был дух. Он являлся хранителем старинного дома, а заодно и всей усадьбы. Много лет он заботился о них в силу своих возможностей. Поочередно зажжённые свечи постепенно осветили комнату с хаотично расставленной мебелью, накрытой когда-то белой тканью; высокие окна, закрытые ставнями, и громоздкий мраморный камин с притихшими на нём каминными часами. Взяв в руки тяжёлый бронзовый подсвечник, юноша отнёс его к камину и пристроил рядом с часами. Он не любил темноту и каждый вечер, зажигая свечи, старался хоть немного разогнать мрак, царивший в доме. — Ты опять весь день провёл в саду? — прозвучал позади него приятный баритон. Хранитель обернулся на голос и увидел стройного, бледного молодого человека в батистовой сорочке с тёмным пятном засохшей крови на груди, который только что незаметно вошёл через скрытую за портьерами дверь. — Добрый вечер, Мартин, — поздоровался юноша. — Да, я был в саду. — И добавил укоризненно, — опять ты ходишь по дому в таком неопрятном виде. Мартин махнул рукой и собирался что-то ответить, но хранитель перебил его: — Пожалуйста, Мартин, приведи себя в порядок, — мягко попросил он. Молодой человек послушался: провёл ладонями по груди и бокам, кровавое пятно исчезло, поверх сорочки появился светло-серый колет, так приятно сочетавшийся с голубизной его глаз; тряхнул головой, и спутанные волосы опустились на плечи светлыми волнами. Закончив преображение, он посмотрел на хранителя и улыбнулся. — Так намного лучше, — похвалил его юноша и улыбнулся в ответ. — Что ты там делал? — Мартин облокотился на бюро. — Я смотрел, как у пруда играли мальчики. — Что им могло понадобится у пруда, — произнес мелодичный женский голос, и в комнату вошла невысокая хрупкая девушка. — Они ловили в пруду лягушек. Добрый вечер, Эльза, — сказал юноша. — Добрый вечер, Эльза, — поприветствовал девушку Мартин. — Добрый вечер, — кивнула она в ответ. — Зачем им лягушки? — Я не знаю, но они не ушли, пока не наловили целое ведро квакающих тварей, — ответил ей хранитель, унося следующий подсвечник в дальний конец комнаты. — Эльза, девочка, убери со своей шеи эту отвратительную верёвку, — слегка наклонившись в сторону Эльзы, зашептал Мартин, — хозяин не любит, когда в гостиную входят в неподобающем виде. Девушка послушалась. Тонкими пальчиками она развязала узел на стягивавшей её шею верёвке, сняла и отбросила в сторону. Поправила чёрные распущенные волосы, стряхнула с платья землю и расправила кружева на рукавах и корсете. Затем подобрала подол и забралась в одно из двух широких кресел, стоявших у камина, подогнув под себя ноги. Расставив по комнате свечи, юноша сел в кресло напротив. — Доиграются они, утопит их хозяин пруда, — продолжила разговор Эльза. — Что ты, Эльза, — возразил хранитель, — он их не утопит. Зачем ему топить детей? Да вот и он сам идет к нам. Из-за приоткрытой двери послышались кашель и тяжёлые шаги. Дверь распахнулась, и в гостиную вошёл пожилой мужчина в мокрой и грязной одежде. Он остановился возле камина. — Кхе-кхе, — прокашлялся мужчина, — что за глупости ты говоришь, госпожа Эльза? Мне незачем их топить. Пусть себе играют, мне это только в радость. И добавил, обращаясь к юноше: — Габриэль, пожалуйста, сделай милость для старика, затопи камин. — Ха, это ты-то старик, — воскликнул Мартин, намекая на возраст мужчины, — по сравнению со мной, ты — юнец! — Пф-фе, — фыркнула Эльза, переводя взгляд с Мартина на разгорающийся в камине огонь, — дались тебе эти мальчишки, они только сад разоряют. Мужчина протянул руки к огню. — Мне дети в радость, — повторил он и тяжело вздохнул, — не пришлось нам с женой своих детей воспитывать. — Петер, ты повторяешься, — недовольно наморщила носик Эльза, — не начинай. Ей не хотелось в очередной раз выслушивать историю жизни Петера. Все они были давно знакомы и почти всё знали друг о друге, но поскольку кроме как о себе им не о чем больше было поговорить, то за общей беседой кто-нибудь невольно да начинал вспоминать о своей жизни и смерти. Вот и сейчас, разговор снова свернул на избитую тему. Старик Петер был последним сторожем в усадьбе. Со своей женой он жил в сторожке, от которой теперь остались одни лишь развалины и обязан был присматривать за домом и садом. Когда-то женившись по любви, он прожил в браке более тридцати лет. Но со временем прежние чувства к супруге позабылись, а ранняя смерть двоих детей ещё больше разладила их отношения. Петер начал пить и с каждым годом все больше, а напившись, частенько поколачивал жену. Из-за постоянного пьянства он терял одну работу за другой, пока за небольшое жалование не устроился сторожить поместье. Но и здесь он не оставил своих дурных привычек. Бедная женщина долго терпела такое отношение к себе, но когда её терпение окончательно закончилось, она избавилась от мужа. В тот вечер Петер вернулся домой изрядно выпив. Дома супруга незаметно подсунула ему ещё бутылку шнапса, которую он тут же почти полостью выпил. Совершенно опьянев и потеряв над собой контроль, Петер набросился на жену с кулаками. Он уже не искал повода, чтобы побить супругу, а просто вымещал на ней свое невезение, плохое настроение и неудавшуюся жизнь. Но в этот раз женщина увернулась и выбежала из дома. Он бросился за ней. Ночью, в темноте сада она могла бы легко спрятаться, но вместо этого забежала на мостки, доходившие почти до середины пруда, там он её и догнал. Схватил за плечо, развернул и ударил по лицу. Женщина вывернулась и изо всех сил оттолкнула от себя мужа. Пьяный мужчина упал в воду, хлебнул воды и утонул. Супруга его, обождав два дня, на третий заявила в полицию о пропаже мужа. В полиции расспросили женщину, осмотрели сторожку, обыскали сад, заглянули в хозяйский дом и обшарили пруд, но все безрезультатно. Обычно не глубокий пруд, сейчас был полон талыми водами, и тело не нашли. Опрос свидетелей также ничего не прояснил. В результате сторожа объявили пропавшим без вести. Вдова же, получив за мужа расчёт, уехала в неизвестном направлении, навсегда покинув это место. А Петер остался. Годы шли, пруд иногда мелел, но затянутое в ил тело так и не было найдено. Нового сторожа по каким-то причинам не наняли. Вместо этого хозяева усадьбы распродали часть имущества, закрыли дом и перебрались жить в город. Обратно они не вернулись, а старый особняк остался полностью на попечении хранителя. — Петер, не надо нам снова рассказывать о том, как ты любил свою жену, и как хорошо вы жили, — недовольно повторила Эльза. — Я любил свою жену, но Бог не дал нам семейного счастья, — бормотал старик. — Она тебя убила, — напомнила ему девушка, не понятно зачем. — Я ни в чём её не виню! — горячо возразил Петер, обернувшись к девушке, — она ни в чём не виновата. Она была прекрасной женщиной, — вздохнул он, а после тихо добавил, — алкоголь всему виной. — Да, да, — не поверила ему Эльза, — алкоголь; как будто это не ты бил свою жену. — Я был пьян, — попытался он оправдаться. — Ты всегда был пьян, сколько здесь жил. Я ни разу не видела тебя трезвым. — Я любил её, — упрямо повторил Петер, не найдя чем возразить. Он немного помолчал, что-то обдумывая, и язвительно поддел: — А тебя муж не любил, потому и убил. — Ничего ты не понимаешь, старик. Он любил меня. — О чем ты, Эльза? — встрял в разговор Мартин, — любил тебя?! Да этот старикашка любил всех молоденьких девушек подряд. И чем моложе, тем лучше. — Но женился он на мне! Я была его женой! — вспылила Эльза. — Я, а не какая-то другая! Но вдруг вспомнив о чем-то своём, она тут же сникла и, вздохнув, прошептала: — К сожалению, я не смогла родить ему наследника, и поэтому он захотел развестись со мной. — О, Эльза! Что ты такое говоришь? — воскликнул Мартин. — Этот старый греховодник вообще не мог иметь детей. Эльза, он за всю свою жизнь не зачал ребенка ни одной из своих любовниц, ни до того, как женился на тебе, ни после. Проживи ты с ним ещё десять лет и всё равно бы от него не родила. — Ах, Мартин, замолчи, замолчи! Зачем ты мне всё это говоришь, — девушка наигранно зажала уши ладошками и замотала головой. — Не ври, что ты ничего не замечала, — не унимался молодой человек, — он менял фавориток, как хотел, но даже это ему не помогло, он был неспособен иметь детей. И с тобой он собирался развестись вовсе не поэтому. Ты ему просто надоела, и он нашёл себе жену помоложе. — Знаю, — девушка резко остановилась, — и незачем мне лишний раз напоминать об этом. Совсем успокоившись, она пригладила растрепавшиеся волосы и принялась расправлять шёлковые розочки на корсете, делая вид, что разговор ей больше не интересен. — А, кстати, — поинтересовался Мартин, — почему ты отказала ему в разводе? Он же обещал тебе неплохое содержание. — Ничего ты не понимаешь, Мартин, — с грустью ответила Эльза, оставив своё занятие. — Я очень любила этот дом, и сад, и розы... Я хотела остаться жить здесь... — Вот ты и осталась здесь навсегда, — невесело усмехнувшись, подвёл итог парень. Петер кашлянул. Эльза тяжело вздохнула и отвернулась к огню. Ей было неприятно вспоминать о своей смерти. Она была огорчена тем, что ей об этом напомнили. Эльзу выдали замуж совсем юной, четырнадцатилетней девушкой. Уже тогда сорокалетний граф — её супруг, казался ей стариком. Но живя в полном достатке, в богатом красивом поместье, предаваясь праздности и светским развлечениям, она легко с этом мирилась. Так продолжалось десять лет, до тех пор, пока супруг не пожелал с ней расстаться. Эльза прекрасно понимала, что после развода, её не только выгонят из дома и лишат неограниченных трат, но и доступ в общество аристократов будет для нее закрыт. С этим она мириться не хотела, и на все предложения мужа отвечала категорическим отказом, в надежде, что он передумает. Для Эльзы всё закончилось поздним летним вечером. Старый граф накинул ей на шею веревку и затянул узел потуже. Тело он зарыл под крыльцом, что выходило в сад, где были посажены любимые цветы Эльзы. Убив супругу, граф пустил слух, что графиня сбежала с молодым любовником. В обществе поверили. После этого, не теряя зря времени, он отбыл в Новый Свет в сопровождении молоденькой пассии. Где и скончался спустя год, не оставив наследника. Всё его состояние, включая поместье, перешло к одной из фамильных ветвей графа. Новым хозяевам не было никакого дела до исчезнувшей графини. И только садовник, сам того не ведая, ухаживал за розами на её могиле. Эльза поёжилась от воспоминаний, как от холода. Габриэль встал, обошёл кресло, в котором сидела девушка и, утешая, положил руки ей на плечи. Эльза грустно улыбнулась. — Ты не любила графа, — произнес Мартин, думая о чём-то своем. — Что ты знаешь о любви? — спросил Петер, подпиравший плечом камин. — Не твоё дело, Петер, — огрызнулся парень, отвлекаясь от своих мыслей, — всё что надо я знаю. — Знаешь? Что ты знаешь?! Ты! Такой как ты! — Такой как я?! — Да, ты! Ты знаешь, что такое любовь?! Ничего ты не знаешь! — Я знаю, что такое любовь. — Ты врёшь! Откуда тебе знать? Любовь это... — старик замялся, подбирая нужные слова. — Любовь — это когда мужчина и женщина живут вместе в согласии, когда им хорошо вместе. Это радость от того, что любимую женщину обнимаешь. Это вот здесь щемит, — Петер ткнул себя кулаком в грудь, — когда о любимой думаешь. Это... это... заботиться хочется, — он отошёл от камина и размахивал руками, выражая своё негодование. — Что можешь знать о любви ты! Ты, не познавший любви женщины! Ты, имевший связь с мужчиной, — все больше распалялся Петер, — ты не способен любить! — Неправда, я знаю, что такое любовь! У меня был любимый, — грубо прервал его Мартин, выступив навстречу. — Это не помешало ему убить тебя, — съязвила Эльза. — Он тоже любил меня, — с горечью сказал парень, — только он не смог принять это. Он убил меня, надеясь избавиться от своих чувств ко мне. Но он ошибся. — Ты правда любил его? — удивилась девушка. — Я любил его. Да. Да я до сих пор люблю его. — Его же давно нет. Как можно любить того, кто убил тебя? — Я не знаю, — растерялся Мартин. — Только смерть не прекращает чувства. И он, убив меня, любить не перестал. Он умер от тоски по мне. Мартин умер почти триста лет назад. Он был заколот своим любовником — молодым графом, в приступе снизошедшем на него фанатичного раскаяния за их греховную связь. Осознав, что натворил, он спрятал тело в нише в своей спальне, заложив проём кирпичами и завесив гобеленом. Никто в доме не обратил внимание на исчезновение Мартина. А если кто заметил, то вида не подавал. Мартин хоть и обладал внешностью и манерами дворянина, был крестьянским сыном. Простолюдина и сироту никто не хватился. Но юный граф, убив любимого человека, не смог избавиться от своей нездоровой страсти к нему. Мучимый раскаянием он просил прощения у Мартина, молил Богов, сходил с ума и спивался, пока не покинул этот свет. — Ты должен гореть в аду, — прорычал Петер, — твоё место там. Почему ты здесь? — Заткнись! Это не твоё дело! — вспылил парень и сделал несколько шагав в сторону Петера. Сторож подобрался, собираясь ответить что-нибудь оскорбительное. — Стоп! Стоп! — Габриэль выскочил на середину гостиной, встав между двумя мужчинами. — Не надо угроз и оскорблений. Прошу вас. Иначе мы опять все разругаемся. — Он стоял, раскинув руки в стороны, и вертел головой то в одну, то в другую сторону, пытаясь заглянуть в глаза ссорящихся мужчин. — Хорошо? Мужчины замялись, они не хотели конфликтовать с хранителем, нехотя отвернулись друг от друга и вернулись на свои места. Желая окончательно сгладить ссору, Габриэль предложил: — А знаете что, друзья? — он хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание. — В погребе затерялось несколько бутылок хорошего, старого эсторского. Давайте мы с вами выпьем одну бутылочку. Хорошо? Не дожидаясь ответа, юноша выбежал из комнаты и через пару минут вернулся, держа в руках серебряный поднос, на котором стояла пыльная, в паутине бутылка и четыре хрустальных бокала. Габриэль поставил поднос на чайный столик, обтёр бутылку салфеткой, откупорил пробку и наполнил вишнёвой жидкостью первый бокал. — Мне вина не надо. Не пью я больше, — прокряхтел Петер, отходя от камина в сторону двери. — Поздно уже. Пойду я. С этими словами он, топая ногами, покинул гостиную, ни на кого не глядя и ни с кем не прощаясь. Габриэль проводил его взглядом и посмотрел на Эльзу, предлагая вино. Девушка отрицательно помотала головой, поднялась и также молча вышла следом за Петером. — Ты тоже уходишь? — спросил Габриэль Мартина. — Нет. Там слишком темно и одиноко. Я посижу здесь, с тобой. — Вина. — Юноша наполнил ещё один бокал и протянул его Мартину. Молодой человек оттолкнулся от бюро, взял предложенное вино, повертел бокал в руке, изучая напиток, пригубил и отошёл к камину. — Габриэль, — глядя на огонь, спросил он, — скажи мне, что ты будешь делать, когда этот дом совсем развалится? Что будет с тобой? С нами? — Нет, Мартин, этот дом никогда не развалится. Я слежу за ним, — ответил юноша, глядя в затылок Мартину. Молодой человек, не чувствуя на себе взгляда, смотрел на гаснущее пламя. — Он уже разваливается. Это вопрос времени. — Когда-нибудь здесь поселятся люди, дом отремонтируют и... — Ты веришь в это? — перебил его Мартин, резко поворачиваясь. — Этот дом никому не нужен! Его все стороной обходят. — Я надеюсь, — тихо ответил хранитель и опустил взгляд. Мартин залпом допил вино, быстрыми шагами подошёл к юноше. — Габриэль, — он пихнул ему в руки пустой бокал, заставляя посмотреть на себя, — это старый, прогнивший дом. Кому он нужен? — Мне нужен, — еле слышно прошептал он в ответ, но Мартин его услышал. — Я пойду к себе. До вечера. И он ушёл. Юноша вздохнул, допил своё вино и поставил оба бокала на столик. Он опять остался один. Как не было это странно, но Габриэль любил дом, оберегал и сохранял его, и он точно знал, что никогда его не покинет. Взошедшее утром солнце медленно поднялось над садом, осветило крышу и фасад здания. Тоненький лучик сквозь щель между ставнями проник в гостиную и попытался разогнать темноту. В комнате никого не было. Толстый слой нетронутой пыли покрывал всё вокруг. В рассеянном солнечном свете был виден только маленький столик с оставленной на нём недопитой бутылкой красного вина и четырьмя пустыми бокалами, отражавшими радужные блики на поверхность стола.