Старый дом

Лето двигалось к своему завершению. В саду созрели яблоки. Близился вечер. Стайки мальчишек, облепив яблони, обрывали спелые плоды. Устроившись под дубом, за ними наблюдал юноша. К нему неслышно подошла девушка в белом шёлковом платье. — Что ты смотришь, Габриэль! — возмутилась она. — Прогони их. Они же переломают все ветки! — Добрый вечер, Эльза, — улыбнулся он в ответ. — Я не прогоню их, пусть рвут яблоки сколько хотят. А ветки всё равно сломаются под тяжестью яблок. — Признайся, Габриэль, тебя нравится, что в сад забираются мальчишки? — Без них в саду скучно. — Что ты будешь делать зимой, когда всё завалит снегом? — Ждать лета. Эльза улыбнулась и подошла ближе. — Тебе скучно, — сказала она. — Садись, — пригласил он, указывая на место рядом с собой. Девушка уселась на траву, расправила подол платья. — Эльза, ты знаешь, чего я очень, очень хочу? — Чтобы не протекала крыша в западном крыле, и сырость не портила стены, — предположила она. — Нет, не это. Эльза с удивлением посмотрела на Габриэля. Встретившись с ней взглядом, он поправился: — Не только это. Я хочу, чтобы в доме опять жили люди и дети. Много детей. — Ты мечтатель, — с пониманием произнесла девушка. — А знаешь, что я хочу? — Что? — Я хочу, — Эльза вздохнула и обвела взглядом сад, — я хочу, чтобы здесь снова росли розы. Везде. Много, много, много роз. Самых разных. Девушка ещё раз вздохнула и опустила взгляд на сложенные на коленях руки: — Я люблю розы. — Хочешь, чтобы их посадили у твоего крыльца? — Да, да, — с воодушевлением подтвердила Эльза. — Там раньше росли красные розы. Ты помнишь? — Я помню... Габриэль не успел договорить, в этот момент мальчишки поспрыгивали с деревьев и со всех ног бросились вон из сада. — Что случилось? — встревожилась девушка. — К нам кто-то приехал, — сказал хранитель, поднимаясь. — Кажется, у нас гости. Он подал руку Эльзе, помогая ей подняться. — Пойдем. Через открытые ворота, прошелестев шинами по садовой дорожке, к парадному подъезду медленно подъехал черный "Форд", за ним остановилась такая же белая машина. Прячась за кустом сирени, Габриэль и Эльза видели, как из первой машины вышел пожилой элегантный мужчина в строгом костюме. Он был слегка взволнован, суетливо одёрнул пиджак, пригладил ладонью седые волосы. К нему подошёл водитель второй машины — молодой мужчина лет тридцати. Он на ходу поправил узкий галстук и застегнул пиджак. — Вот этот дом, господин Ланге, — сказал пожилой мужчина и указал на здание позади себя, — пойдемте, я вам всё покажу. Как вы сами можете убедиться, — торопливо заговорил он, — этот особняк выстроен в стиле ренессанс. Построен в середине 16 века и на протяжении четырех столетий принадлежал одной фамилии. Дом ни разу не был перестроен или разрушен. Он благополучно пережил не одну войну. Мужчины поднялись по каменным ступеням и оказались перед закрытой дверью. — Но в последнее время дела семьи идут плохо, — продолжал говорить мужчина. Он достал ключ, открыл дверь и жестом пригласил господина Ланге войти, — поэтому мы вынуждены продать усадьбу. Пока мужчины стояли перед парадным входом, задняя дверь белого "Форда" открылась, и из салона выпорхнула пятилетняя девочка. Кареглазая малышка с россыпью черных кудряшек, в коротком клетчатом платье; она, прыгая от нетерпения возле машины, крикнула: — Папа, папа! Я тоже хочу посмотреть. Следом за девочкой вышла молодая женщина в светлом жакете и длинной юбке. — Энни, — она взяла девочку за руку, — не отходи от меня. — Папа, можно мне погулять? — девочка вертелась вокруг матери, держа её за руку. — Нет, ты можешь потеряться, — ответил господин Ланге, — лучше зайдите в дом. И не отпускай маму! — крикнул он и зашёл в дом вслед за провожатым. Мама с дочкой последовали за ними. — Пойдем скорее, Эльза, — позвал Габриэль, — у нас гости, их надо встретить как подобает. У черного входа их уже поджидал Петер. Он был при полном параде. Его одежда была сухая и чистая, сапоги начищены, на голове шляпа. — Габриэль, кто к нам приехал? — завидев хранителя, он поспешно снял шляпу. — Возможно, новые хозяева. — Что прикажете мне делать? — с готовностью спросил сторож. — Пока ничего. Оставайся здесь и посмотри, чтобы в саду никто не потерялся, а я пока покажу им дом. — Хорошо, — кивнул Петер и надел шляпу. Юноша и девушка вошли в дом. На верхней площадке парадной лестницы стоял Мартин. — К нам приехали покупатели? — обратился он к Габриэлю. — Да. Я сопровожу гостей, а вы оставайтесь здесь и, пожалуйста, никого не пугайте. Хранитель ушёл, а Мартин и Эльза остались стоять на лестнице. Им хорошо был виден весь холл, освещённый через открытые ставни окон. Мужчины уже ушли в глубь дома, а женщина и девочка задержались и, не спеша, рассматривали убранство зала. Эльза спустилась на несколько пролётов ниже, облокотилась на перила и следила за ними. — Мама, а там тётя, — сказала девочка, остановив взгляд на Эльзе. — Да это чей-то портрет, — увлечённая росписью на стенах, мама не заметила, куда смотрит дочка. — Пойдём дальше, — и она потянула Энни за собой. Взволнованная Эльза забежала наверх и вцепилась в руку Мартина. — Мартин, Мартин! Ты это видел? Ты понял? — горячо зашептала она. — Девочка видит, Мартин. Она нас видит! Скорее, скорее, надо рассказать Габриэлю! Девушка дёргала парня за рукав, заставляя сдвинуться с места. — Идем, идем. Надо найти Габриэля! Но искать хранителя не пришлось, он сам быстро вернулся. — Габриэль, Габриэль! — бросилась к нему Эльза. — Девочка, она нас видит! — Тише, Эльза, — он попытался её успокоить, — я знаю. Я уже всё знаю. И ещё, они хотят купить дом. — Дом покупают? — переспросил Мартин. — Возможно, — уклончиво ответил хранитель. — Габриэль, — взмолилась Эльза, — пожалуйста, сделай так, чтобы они купили дом. Пожалуйста, я очень тебя прошу. Ты посмотри, какая там милая девочка. Пусть она поселится здесь, пожалуйста. — И напустив на себя строгости, напомнила, — ты же сам хотел, чтобы здесь снова жили дети. — Ты так сильно этого хочешь? — уточнил Габриэль. — Что с тобой Эльза? — усмехнулся Мартин. — Ты же терпеть не можешь детей. — О чём ты говоришь, Мартин? Я не понимаю тебя, — возмутилась девушка. — Я только мальчишек не люблю. Но это же девочка. И она такая хорошенькая. Габриэль, я очень хочу, чтобы они жили здесь. Эльза обхватила руку юноши двумя руками и прильнула к нему. Попыталась заглянуть ему в глаза. — И ещё она тебя видит, — поддел девушку Мартин. — Я тебя понял, Эльза, — Габриэль попытался высвободить руку, — но давай мы спросим мнение Мартина. — Ты и без меня уже все решил, — улыбнулся молодой человек, — или я не прав? — Да, ты прав, — Габриэль вернул улыбку. — Они останутся?! В холл вернулись мужчины. Они продолжали начатый ранее разговор, и призраки замолчали, прислушиваясь к их словам. — Так что вы решили, господин Ланге? — Дому требуется ремонт... — Стоимость ремонта включена в скидку. — В доме никто давно не живет? — Господин Ланге, дом в хорошем состоянии, мебель антикварная, как вы смогли убедиться. Поместье занимает десять гектаров земли. Сад. — Сад в ужасном состоянии, — попытался придраться молодой мужчина. — Этому саду почти триста лет, он сам по себе реликвия. Но опытному садовнику не составит труда привести его в порядок. И к тому же, господин Ланге, — продолжал убеждать продавец, стараясь не выдать своего нетерпения, — это самое старинное поместье из выставленных ныне на продажу в таком хорошем состоянии. Я понимаю, вы конечно предпочли бы замок, но уверяю вас, вы скорее приобретёте развалины, а не дом. И те будут стоить в разы дороже. К отцу подбежала девочка. — Папа, — протянула она ручки. — Энни, — он подхватил ребенка на руки, — тебе нравится этот дом? — Да! Мы будем здесь жить?! — А ты этого хочешь? — Да, да, мне здесь нравится. — Тогда, пожалуй, я его куплю. Он отдал девочку подошедшей женщине. — Пойдемте. Люди вышли на улицу. Маленькая Энни резвилась возле матери. Мужчины остановились на крыльце. — Вы приняли окончательное решение, господин Ланге? — Да, я покупаю поместье, — молодой мужчина протянул руку для рукопожатия, — разумеется с обещанной скидкой. — Да, с оговоренной скидкой, — пожилой мужчина пожал протянутую руку. — Жду вас завтра утром к десяти у себя в офисе. — Хорошо. До свидания! Семейство Ланге село в машину. Женщина махнула на прощанье рукой. Машина развернулась, и они уехали. Оставшись один, мужчина с облегчением вздохнул, ослабил галстук и присел на нагретые за день камни. Он смотрел на погружавшийся в сумерки сад и с радостью думал о том, что ему наконец-то удалось продать дом, принадлежавший его семье на протяжении нескольких веков. Мужчину звали Альфред. Он был последним ребенком рожденным в этом доме. Здесь прошли его детство и юность. Но так уж получилось, что дом Альфред не любил. Окружённый слухами и легендами, наполненный странными звуками и тенями, старый дом пугал его с самого детства, заставлял чувствовать себя неуютно, вздрагивать от таинственного холода по ночам. Повзрослев, Альфред сбежал отсюда, обосновавшись в городе. А после загадочного исчезновения последнего сторожа, его родители насовсем покинули усадьбу и переехали поближе к сыну. Возвращаться обратно никто не захотел. Дом простоял пустой более четверти века, а Альфред все это время безуспешно пытался его продать. Но по каким-то непонятным причинам покупатели или вовсе не находились, либо отказывались от сделки после осмотра особняка. Словно кто-то неведомый препятствовал этому. Мужчина совсем уже было отчаялся избавиться от усадьбы, но по совету сына разместил объявление о продаже поместья в так вовремя появившемся новшестве — "всемирной паутине". Покупатель нашёлся на удивление быстро. Некий заокеанский господин, сколотивший состояние на торговле антиквариатом решил перебраться на историческую родину предков. Он искал подходящее местечко наполненное древностями, где бы мог жить с семьей. Ему понравился дом, устроила цена и ничто не отпугнуло. Завтра документы будут подписаны, и Альфред наконец-то избавится от последнего имущества некогда богатого и знатного рода, а у дома появятся новые хозяева. Мужчина поднялся, отряхнул брюки и, как бы прощаясь, огляделся вокруг. Его всё время не покидало ощущение, что на него кто-то смотрит. Он закрыл ставни, запер дверь, сел в машину и уехал. Вслед ему, провожая, смотрели четыре пары глаз. В них читались радость, сожаление, надежда и предвкушение. В камине ярко пылал огонь. В фужерах искрилось шампанское. Трое обитателей дома собрались в гостиной. Они бурно обсуждали произошедшее событие: говорили громко, эмоционально, не стесняясь высказывали своё мнение, перебивали друг друга. Вот только хранителя среди них не было. В этот вечер он предпочёл остаться один и укрылся от всех далеко в подвале дома, наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Теперь уже, спустя более четырех веков, никто из живых не знал, что при закладке дома в его фундамент был заживо замурован восемнадцатилетний юноша по имени Габриэль.