Там, где заканчивается темнота

Убедившись, что друзьям больше ничего не угрожает, Хичоль оставил их вдвоем, сославшись на обилие накопившихся дел, хотя их было не так уж и много – просто хотел сделать Йесону приятное. Хотя, что скрывать, на самом деле он просто надеялся, что его друг наконец разберется в своих чувствах к мелкому и поймет причины своего желания спасти его. Кюхен как всегда принял душ, переоделся в простую старенькую футболку, поизносившиеся спортивные штаны, но не менее от этого любимые, и улегся под одеяло, оставив из освещения только ночник на прикроватной тумбочке. За все это время человек и Ангел ни разу не обмолвились ни словом, будто бы планам Хичоля назло. Мягкий свет освещал лишь часть комнаты, другая же оставалась в липком полумраке. Именно там и расположился Синигами, словно бы нарочно выбрав темную сторону, подстать себе – он одиноко сидел на подоконнике, пустым взглядом глядя куда-то за темно-лиловый горизонт, за которым исчезали последние лучи холодного солнца. В таком образе он больше был похож на человека, который потерял краски прежней жизни, чем на могущественного Бога Смерти - о настоящей сущности говорили только черные крылья, ниспадающие до самого пола. Кюхен же молча уставился в потолок, подложив руки под голову. - Прости, что заставляю тебя волноваться о себе, - парень первым нарушил тишину, глубоко вздохнув. Йесон промолчал, утопая в собственных мыслях. Несмотря на внешнюю отстраненность ко всему произошедшему и наигранное эмоциональное спокойствие, в его голове сейчас был самый настоящий сумбур. «Неужели это все? Вот так просто?» - думал он, но червячок сомнений все сильнее подгрызал основу его уверенности в том, что все в порядке, ведь не бывает так, чтобы ответ на давно интересующий вопрос был совсем рядом, даже в старых-добрых сказках. Здесь явно что-то не так. И потом, даже если они нашли оберег, как говорит Кюхен, и не о чем беспокоиться, Канин и старейшина так просто этого не оставят. И Канина теперь стоит опасаться больше всего. - О чем задумался? – заметив, в каком состоянии сейчас Ангел, поинтересовался шатен, просто чтобы не дать утонуть своему спасителю в водовороте собственных мыслей. Если и тонуть, то только вместе. - Ни о чем таком, спи, - мягко ответил Ангел, повернулся, наконец, в сторону Кюхена и тепло ему улыбнулся. От такого простого жеста, направленного в его адрес, сердце студента наполнилось теплом и симпатией к такому далекому и одновременно близкому существу. - А я думаю о том, что все это было лишь мое больное воображение, - в ответ улыбнулся Кю. - Нет, вероятнее всего, сон. Сумасшедший сон… - последние несколько дней на самом деле были для парнишки чем-то из разряда фантастики, но на этом ведь жизнь не закончится? - Как бы я хотел, чтобы это все оказалось сном, - на тяжелом выдохе произнес Йесон, уголки его губ опустились, и он вновь повернул голову к окну, за стеклами которого уже кипела ночная жизнь большого мегаполиса. И вновь на какое-то время тишина заполнила небольшое помещение – каждый думал о чем-то своем или просто не желал нарушать этого хрупкого спокойствия. - Теперь ты уйдешь? – не выдержав, осторожно спросил Кюхен. Пусть для чужих глаз этого и не было заметно, но он крепко сжал простынь вспотевшими ладонями и стиснул зубы, боясь услышать положительный ответ. До этого момента Йесон не задумывался об этом, в голове были лишь мысли о спасении подопечного, об угрозах, его подстерегающих, о том, что еще нужно предпринять, чтобы окончательно оградить студента от опасностей и спасти его жизнь. Но, какой бы суровой правдой не были слова Кю, он прав: миссия выполнена, Кюхен в безопасности и ему больше ничего не угрожает. По сути, это конец их совместного пребывания. Бог Смерти должен вернуться «домой», а Кюхен – забыть все, что связано с синигами и жить долго и счастливо нормальной человеческой жизнью… Шатен расценил молчание Тёмного как согласие. - Не уходи… Каменное сердце Ангела издало глухой стук, а потом будто замерло, ожидая, что будет сказано дальше. Грудную клетку сдавило, не позволяя вымолвить хоть что-нибудь. - У нас же есть еще несколько дней! – вспылил Кюхен, вскакивая с кровати и сжимая кулаки – молчание Йесона действовало ему на нервы своей обреченностью. Он привязался к нему, привык, что он всегда рядом. Пусть Ангел и был надоедливым, вездесущим занудой, но… в конце концов, он единственный близкий ему человек, пусть и человеком он является условно. Он тот, кто утешит, подставит свое плечо в нужный момент, поддержит, защитит, тот, с кем Кюхену спокойно и тепло. Парень на секунду представил, что будет, когда Синигами уйдет. К горлу подкатил комок, стало трудно дышать из-за накатывающих всхлипов. Он не хочет вот так просто отпускать его – сердцу будет пусто. - Я должен уйти, ты же знаешь, - наконец выдавил из себя Йесон, слова дались ему непросто. Он и сам не хотел уходить, хотел бы остаться со своим Чо Кюхеном навсегда, только вот понимал, что это невозможно, и рано или поздно им все же придется расстаться. Лучше сейчас быть твердым и решительным, иначе потом будет сложно. Может, стоит прекратить все это прямо сейчас? Йесон никогда не любил расставания, проще было уходить по-английски, не прощаясь, просто быть лишь мгновением чьей-то жизни, чтобы никому не причинять затруднений. Так было при жизни, это никуда не делось и сейчас. - Я знаю, но… останься со мной хотя бы на эти несколько дней, – в словах младшего слышалась мольба. - Ты ведь не обязан говорить им, что уже спас меня. Можно же подождать до часа икс, а потом все выполнить. Я ведь не готов еще расстаться с тобой. Ты ведь… - Хорошо. Кюхен не мог поверить в услышанное, ведь он уже мысленно подготовил еще несколько предлогов, чтобы темнокрылый остался, думал, что придется пускать в ход все свое обаяние или, на крайний случай, "щенячьи глазки". Но Ангел ответил согласием, не дожидаясь всего вышеперечисленного. В душе парня творилось в этот момент что-то невероятное. Радость накатила на него волной, он чувствовал себя почему-то самым счастливым человеком на свете. А еще немножечко дураком, ведь так широко улыбаться для него совсем не нормально. Но когда первая волна сошла, в сердце закрались сомнения: что если Йесон чего-то не договаривает? И почему он так быстро согласился? - Ты правда никуда не уйдешь, не попрощавшись со мной? - Правда. Я уйду только тогда, когда придет время. - Обещаешь? - Обещаю… - Тогда дай мне свою руку, - парень слез с кровати и подошел к Богу, выражение лица которого было похлеще, чем у Кюхена минутой ранее. Студент, по крайней мере, выглядел дураком от счастья, а этот рот раскрыл от непонимания того, что происходит. Но ничего не оставалось, кроме как подчиниться теплым, немного влажным ладоням мальчишки. Тот взял его руку в свою и соединил их мизинцы замочком. – Так мы, люди, закрепляем наши обещания. А теперь нужно заверить ее печатью, - он коснулся своим большим пальцем большого пальца Йесона и улыбнулся. – Готово! Теперь только попробуй сбежать от меня! Тебя тут же настигнет моя месть! Синигами улыбнулся, глядя парнишке в глаза, а когда тот растянулся в ответной улыбке, не сдержался и рывком прижал к себе, заключая в крепких объятиях. Чувство благодарности и нужности настолько охватили его, что он перестал отдавать отчет своим действиям и первым нарушил эту тонкую грань между просто смотрителем и подопечным и близкими друзьями. Хичоль, прилетевший оценить обстановку и заставший их в такой интимный момент, тут же спрятался за окном, исподтишка подглядывая за парочкой и потирая ручки, приговаривая «Целуйтесь уже, ну же! Ну!» Йесон первым нарушил личное пространство и первым же отстранился со словами «Извини». Сердце в груди все еще зашивалось гулким стуком. Он убрал руки с чужих плеч и спрятал глаза под черной челкой. Ему было стыдно за то, что не сдержал порыва, и тем более теперь он не знал, как отреагирует на это Кюхен. Откажется ли от своих слов и сбежит или?.. Ответ пришел сам собой вместе с крепким рукопожатием парня – тот, увидев, что Ангел чувствует себя виноватым, взял его ладонь и крепко сжал в своей в поддерживающем жесте. Взгляд его карих глаз говорил «Все в порядке. Я с тобой. Тебе не стоит ни о чем волноваться. Просто давай проведем это время вместе». - Эй, парень, у тебя зрачки расширены, - поняв, что «фильма для взрослых» ему не светит, Хичоль материализовался на подоконнике с ехидной улыбкой. – И знаешь, что это значит? - То, что темно? – хмыкнул студент, скрещивая руки на груди. Намеки блондина ему совсем не нравились. - Неа, мальчик мой. Научно доказано, что зрачки расширяются, когда смотришь на того, кто тебе нравится. И не смотри на меня так, будто не понимаешь, какую я выявил взаимосвязь между твоим взглядом и отражением этого олуха в твоих глазах. - Эй, я бы попросил! – не выдержал Йесон и чуть было не двинул своему начальнику. - Глупости говоришь, - отмахнулся Кю, наплевав на все рамки приличия, развернулся и пошел в сторону кровати. Одеяло из-за его резкого вскакивания оказалось на полу, поэтому пришлось поднять, положить на постель и аккуратно все расправить. - Может и глупости, только стал бы ты так вести себя, не будь это хотя бы на долю процента правдой? - Хичоль, не нагнетай. И так смутил ребенка. - Смутил? Хах, на себя посмотри, синьор-помидор. Что? Ребенка? Любви все возрасты покорны, дорогуша. В конце концов, я вас вообще не понимаю. Один рискует своей жизнью, пусть и не земной, ради спасения души другого, этот другой, в свою очередь, просит не уходить и смотрит на первого обдолбанным взглядом, и ни один из вас в душе не е.. кхм… знает, почему это происходит. Ребят, вы правда настолько слепые? Или тупые? Или и то и другое одновременно? - Хичоль, пес тебя за ногу! Заткнись! – Йесон схватил блондина за грудки и хорошенько встряхнул. Конечно же, его интересовало еще и то, с какого момента хён начал подслушивать, но об этом, пожалуй, он спросит с глазу на глаз. - Ладно-ладно, молчу. Отпусти, - серьезно произнес синигами, но как только его ноги коснулись пола, а грудная клетка почувствовала свободу, он тут же язвительно улыбнулся. – Но вы подумайте об этом на досуге. Адьёс! – щелкнув пальцами, словно иллюзионист в цирке, он тут же исчез, поселив в комнате чувство неловкости, которое едва-едва успело раствориться. Снова молчание. Шорох постельного белья и скрип матраса на кровати. Кюхен накрылся одеялом, повернулся набок и подложил руки под щеку, закрывая глаза. Думать о словах Хичоля совсем не хотелось, однако они никак не желали выходить из головы шатена. За одной мыслью шла другая, за ней третья, цепочкой водя хоровод в подогретом воображением сознании. Парень твердо убеждал себя в том, что ничего, кроме чувства благодарности и дружбы он не испытывает, но чем больше он думал о воспетых блондином чувствах, тем больше начинал верить в то, что ему действительно нужен Йесон. Кюхен прогонял от себя эти видения, жмурился, кусал губы, но никак не мог отделаться от этих мыслей. - Не обращай на него внимания, - тихо произнес Ангел, занимая свое прежнее место на подоконнике и направляя взгляд в окно. – Он всегда был таким, поэтому и думать о его словах не стоит. Он не прав. - Он прав, - спустя минуту бесплодных раздумий ответил студент и повернулся на спину, уставившись в потолок. Все вернулось на исходную, будто дежавю. Синигами вновь забыл, как дышать: неужели, Кюхен испытывает к нему подобные чувства? Сердце снова заколотилось, как заведенное, отдавая стуком в ушах, а парень продолжил. – Но прав он только в том, что нами движут какие-то чувства, иначе зачем тебе спасать меня, а мне просить тебя остаться? Только вот сомневаюсь, что здесь есть место любви, во всяком случае, с моей стороны. Я едва тебя знаю, хоть ты и говоришь, что мы встречаемся с тобой раз в 25 лет на протяжении нескольких веков. Но ты спасаешь меня… Зачем? Какой в этом смысл, если я человек и все равно рано или поздно умру? - У тебя есть мечта? - перебил Темнокрылый своего подопечного. - Не знаю, не думал, - Кюхен безразлично пожал плечами. - Но ведь были какие-то планы на жизнь? Как бы ты прожил ее, если бы не появился я и не сказал, что тебе пора умирать? - Наверно отучился бы, нашел достойную работу и с первой зарплаты купил бы родителям что-нибудь. Кто знает, может, накопил бы им на квартиру в Сеуле и попросил переехать, чтобы быть ближе к ним. Мама начала бы настаивать на том, почему я не женюсь, ведь она так хочет понянчить внуков. А я бы обрадовал ее тем, что уже нашел достойную девушку и решил разделить с ней всю жизнь. Думаю, она была бы очень этому рада. Но к чему такой вопрос? Теперь-то я вряд ли умру в ближайшее время, поэтому мои планы вполне осуществимы. - Ты правда хочешь жениться? – слова Кюхена оставили неприятный отпечаток, а ревность паучьими лапками прошлась по раненому сердцу, плетя паутину сомнений и страхов. Конечно же Йесон ни на что не претендовал, но все равно отчего-то было больно. Может, просто зависть? - Если найду ту, с кем хочу разделить остаток жизни, конечно же буду с ней. Ты какой-то странный сегодня. А сам-то о чем мечтаешь? - Изо дня в день я работал без нареканий, делая свою работу в срок. Весь наш мир – это четко отлаженный механизм, а мы, синигами, его винтики и гаечки. А потом появился ты, Чо Кюхен. С тебя все началось. Ты, подобно воде и воздуху, испортил винтик, покрывая его толстым слоем ржавчины, чтобы я стал менее восприимчив к исполнению своего предназначения. С каждым разом ты все больше и больше ломал меня как Бога Смерти, до тех пор, пока я окончательно не сломался и не решил пойти против системы. Я изменился, у меня появилось желание, которое затем переросло в мечту – спасти тебя, изменить твою судьбу, если это возможно. Каждый день я шел к этому, потому что мне надоело делать одно и то же, забирать твою жизнь, которая толком не успела начаться. Наверное, в какой-то мере я чувствовал благодарность к тебе, ведь ты помог мне вспомнить, кем я был до своей смерти, вновь ощутить прелесть человеческих чувств… - Но благодарность – это не любовь, - возразил Кю. - Наверно ты прав. Но я просто хотел сказать, что мое желание и есть причина твоего спасения. А теперь не забивай голову и давай спи. - Угу, - сонно протянул парень. Усталость навалила, как снежный ком, разум помутился, и шатен медленно провалился в сон - наверняка все это проделки его личного Ангела-Хранителя. - Мое желание и есть причина твоего спасения, - тихо повторил Йесон, убедившись, что Кюхен ровно засопел. – Только вот причина моего желания – это мои чувства к тебе…