Там, где заканчивается темнота

Это началось много лет назад - 300, а может 400 - Йесон уже и не помнит. Тогда мир был еще совсем другим. Ким Чонун был таким молодым и наивным, что и вспомнить смешно. Он очень любил жизнь, поэтому, когда она так внезапно оборвалась, душа не смогла найти покоя... Несчастный случай... Брюнет лишь хотел заступиться за девушку, а получил удар ножом в спину... За сумеречным порогом его уже ждала Тень. Боги смерти - так назывались эти темнокрылые существа, которые приняли неупокоенную душу на службу взамен на воспоминания. Стирание памяти - обязательная процедура для новообращенных. Чонун и не был против - зачем она трупу. Став Ангелом, он получил свое новое имя и первое задание: должен был забрать жизнь одного талантливого мальчишки, чуть младше себя самого. Все прошло хорошо, несчастный даже осознать не успел - смерть была внезапной и почти безболезненной. Наверно, Йесон даже и не вспомнил бы об этом, не повторись это снова. Годы шли, тысячи душ он проводил в загробный мир, сбившись со счета уже на первом десятке. Но спустя четверть века история повторилась: шатен, двадцати лет от роду, талантливый и очень добрый юноша, подающий большие надежды. Йесон узнал его сразу, как только увидел. Теплый взгляд карих глаз, чуть грустный, легкая полуулыбка на мягких губах - все как в первый раз. Это было несложно: подстроить несчастный случай и проводить новую душу на ту сторону. Только легкое недоумение от происходящего закралось в душу. Тогда он был совсем еще юным Богом, многого не понимал, о многом не задумывался, принимая работу, как данность. Даже когда в очередной раз получил указание "помочь" одаренному студенту отправиться на тот свет, брюнет без задней мысли исполнил это. Правда тогда он первый раз заговорил с ним. Чо Кюхен, - это имя глубоко засело в памяти Синигами. Кюхен не боялся Смерти, а Смерть... Раз в 25 лет она забирала его себе. Это было похоже на проклятый День Сурка, менялось лишь время и души, которые нуждались в Пути. Другое же оставалось неизменным. Однажды Йесон задал вопрос Всевышнему: почему все происходит именно так? Почему этот человек, достигнув определенного возраста, должен умирать? Ответ был коротким: судьба, расплата за прошлые прегрешения. Можно ли изменить судьбу? Йесон и не пытался. Он начал ждать их встреч. Нет, он, конечно же не хотел забирать жизнь талантливого юноши, но это была единственная возможность встречи с ним. На этот раз было больно: больно не Кюхену, а ему самому, оттого, что он делает. Парень только начал жить, влюбился словно мальчишка. Он торопился на свидание, но прогулка под луной была недолгой: в темном переулке на влюбленных напали. Он лишь пытался защитить девушку, но у хулиганов был нож. Холодная сталь до рукояти вонзилась в спину студента, вырывая из легких булькающий хрип. Тогда случилось то, что никогда не должно было произойти: память Ким Чонуна стала возвращаться к Йесону. Волна за волной хлынули воспоминания, разрывая остатки человеческой души в клочья. Он вспомнил все: детство, дом, семью, первую и последнюю любовь. И смерть... А вместе с этими воспоминаниями вернулись и чувства, главным из которых было, пожалуй, сожаление, неприкрытое жалостью к самому себе и своим поступкам. Теперь в нем стало слишком много от человека, слишком много доселе недоступных мыслей окутало его одурманенное беспамятством сознание, а вместе с этим пришло и понимание, что история повторится вновь... Через 25 лет... * * * - Кюхен! Кю! Ты меня вообще слушаешь?! - Прости, Вук. Слышу я твои восторженные вопли, только ничего не понял. Прости. - Вот всегда ты так! Вечно утопаешь в собственных мыслях! – рыжеволосый парень шел бок о бок со студентом, придерживая двумя руками лямку рюкзака на плече. Он был на голову ниже Кюхена, хоть и старше, хрупкого телосложения и с неестественной для парня в самом рассвете сил бледностью на щеках. Пожалуй, только хитрые искорки во взгляде делали его интересным и привлекательным. Занятия вот-вот закончились, и он тут же нагнал лучшего ученика. - Так что ты хотел? - Напомнить тебе хотел. Скоро Рождество, ты уже решил, с кем проведешь эти праздники? - Нет. Не хочу ничего. Да и настроение совсем не праздничное. Сессия на носу, а тебе лишь бы погулять. - Ну прости, что я не такой примерный ученик, как ты! - Забыли. - Ты сейчас куда? - В библиотеку. - Ты серьезно?! - Ким Рёук, давай начистоту, что тебе от меня надо? - Ты как всегда проницателен, - лукаво улыбнулся Рё. - Тут просто реферат... - Тему пришлешь сообщением, - больше разговаривать со старшим не было желания. Они никогда не были хорошими друзьями, так, взаимовыгодный союз: Кюхен помогает ему в учебе, а тот таскает ботаника по шумным компаниям развеяться (друзей-то у шатена, к слову сказать, совсем не было - все считали его парнем со странностями, еще и заучкой). Правда, второе происходило крайне редко из-за характера Кю - интроверт, которому комфортнее в окружении книг, нежели людей. Быстро спустившись по лестнице, он преодолел длинный коридор с несколькими дверями, ведущими в аудитории, и вышел на улицу. Библиотека в университете была маленькой, пусть книг и было достаточно для обучения, но парень чаще посещал городскую: среди высоких полок с потрёпанными корешками переплетов, в тишине, пропитанной запахом бумаги и клея, он чувствовал себя уютнее. Погода совершенно не радовала. Порывы ветра сбивали с ног, а безоблачное утром небо теперь затянули черные тучи - вот-вот начнется дождь. Холодно. Плотнее укутавшись, парень добрался до остановки, дождался нужного автобуса и уже спустя минут пятнадцать был у входа в главную библиотеку города. Когда он был здесь в последний раз? Кажется пару дней назад, но ощущение, будто вечность прошла. Оставив верхнюю одежду в гардеробной, он поднялся на второй этаж, в отдел мистической литературы - еще одно увлечение молодого человека, о котором мало кто знал. Кюхена с детства привлекали рассказы о загадочных местах, призраках и неупокоенных душах. Дома даже хранилось несколько альбомов с вырезками статей о паранормальных явлениях, необычных происшествиях и тому подобном. Проведя ладонью по книжной полке из темного дерева, он улыбнулся приятным ощущениям и глубоко вдохнул аромат старины. Этот угол был одним из самых темных и тихих, сюда практически никто не приходил, да и сама библиотека почти не обновлялась, здесь можно было найти очень старые книги с пожелтевшими от времени страницами и поизносившимися переплетами. Именно ради них он приходил сюда чуть ли не каждый день. - Так, где-то здесь, - парень привстал на носочки, дотягиваясь до самой верхней полки и от усердия облизывая губы. Конечно можно было взять лесенку, но в более оживленный зал идти за ней совершенно не хотелось. - Еще немного... Чуть-чуть... - одно неосторожное движение, и вот стеллаж уже летит на него, с грохотом таща за собой другие, подобно фишкам домино, выбрасывая свое тяжелое содержимое на голову студента. Больно... На шум тут же сбежались зеваки-посетители и сотрудники, которые тут же принялись доставать молодого человека из-под груды дерева и бумаги. Кюхен совершенно не понимал, что происходит: в ушах стучала кровь, заглушая гудящие вокруг звуки, в глазах плясали тени, раздваиваясь, растраиваясь и вновь сливаясь воедино, ныл затылок, и начинало здорово подташнивать. Зарывшись пальцами в волосы на онемевшем затылке и почувствовав под пальцами липкую влагу, он отрешенно выставил ладонь перед собой – кровь. По телу прошлась мелкая дрожь. - Эй, парень, ты в порядке? Как себя чувствуешь? – перед лицом шатена склонилось пестрое пятно. Больших усилий стоило ему сфокусировать взгляд и понять, что перед ним седовласый мужчина в сине-желтой форме – сотрудник. - Не знаю… - Кажется, его здорово приложило по голове, - раздалось в толпе. - Я видела кровь! - Давайте быстро в подсобку его, там есть аптечка! Больше всего на свете Кюхен ненавидел именно эти моменты. Бессилие, слабость, неспособность самому отвечать за себя и сборище людей вокруг. Будучи ребенком, он много раз попадал в переделки, рискуя лишиться конечностей или даже жизни. Сломанная рука, зашитый подбородок, две клинических смерти – это далеко не полный список всего, что когда-либо происходило с ним. Он был одной сплошной проблемой, но, несмотря на это, Смерть словно обходила его стороной. Наверно именно тогда он и начал увлекаться тем, что не поддается логическому объяснению или законам природы. Не помня, как оказался в комнате для персонала и как ему оказывали помощь, парень быстро оделся и направился домой, если так можно было назвать небольшую комнату в общежитии от университета. Своего жилья в Сеуле у него не было, а ездить к родителям каждый день в пригород было делом затратным, и по времени и по средствам. Сунув замерзшие руки в карманы и ускоряя шаг, Кюхен направлялся по заученному за три университетских года адресу. Высокий воротник совсем не спасал от пронизывающего ветра, который с остервенением гнал опавшие листья по земле и растрепывал каштановые волосы. В непогоде чувствовалось что-то угрожающее, странное предчувствие грызло изнутри…. Конечно, это можно было списать на травму головы и помутнение рассудка, но черная тень промелькнула совсем рядом, за его спиной, заставив обернуться. «Показалось». Он поднял глаза к небу: темно-сиреневые тучи на секунду показались ему багровыми. По телу пробежал холодок. Слева раздался громкий писк клаксона. Шатен повернул голову и тут же отпрыгнул в сторону – легковушка едва успела остановиться рядом с ним. Парень шумно выдохнул. - Идиот! По сторонам смотри! – из авто высунулся мужчина средних лет, махнул рукой и, еще раз возмущенно бибикнув, сорвал машину с места. Кюхену стало совсем не по себе. Спиной все явственнее ощущалось чужое присутствие. "Паранойя", - подумал парень и быстрее зашагал вдоль по улице – до его комнаты в университетском общежитии осталось совсем чуть-чуть. Еще немного, и он будет в безопасности. Он верил в это. Надеялся. Снова за спиной мелькнула тень. На этот раз парень не оборачивался, он знал, что она идет за ним. Чувствовал. Тот, кто должен умереть, всегда понимает, что Смерть пришла именно за ним. Кюхен читал об этом, поэтому сомнений не оставалось. Пугаясь собственных ощущений, он перешел на бег. Вон там, за углом, уже виднеется его корпус. Еще один поворот, ворота, лестница на третий этаж и он дома. Призрачная надежда ускользала прямо у него на глазах, расползаясь болью в груди от быстрого бега и от осознания невозможности изменить судьбу: на него с бешеной скоростью неслась слепящая фарами громадина.