Расскажи мне о любви

Примечание: в сей главе присутствует POV Обложка к главе в примечаниях автора.

Ещё в раннем возрасте, я знала, что окружающие люди меня ненавидят. Всё это было видно в их взгляде. В первый раз я обратила внимание на взгляд моей одноклассницы, которая всегда относилась ко мне нейтрально. Мы учились в начальной школе. Я достаточно многим нравилась вокруг. Точнее, мне так казалось. В зелёных глазах той девочки, я видела злость и ненависть к себе. Но я не сразу это поняла. Затем я стала обращать внимание на других людей, которые меня окружают. Возможно, у всех одинаковые глаза? Нет, глаза были разные. Но взгляд, смотрящий на меня маленькую, был практически один и тот же. И я совершенно не понимала, как я могла вызывать у людей такую к себе ненависть, будучи совсем маленькой? С возрастом всё стало проясняться: зависть подруг, которых я никогда не считала настоящими подругами, я просто проводила с ними время от скуки; богатство моей семьи; моя ранняя мудрость и интеллект; моя недоступность и уверенность. Я научилась жить в ненависти людей. Меня это даже забавляло, хотя я постоянно строила из себя глупышку. Таким образом, я стала так повышать свою самооценку. Потому что все эти люди только и могли делать, что ненавидеть меня, а сделать что-либо боялись из-за статуса моей семьи, из-за моего отца. Наши отношения в семье были очень строгими. Мои родители практически не проводили время вместе, не разговаривали друг с другом. Я иной раз задавалась вопросом: как они вообще поженились? А затем привыкла к такой обстановке в доме, главное, как я думала, что они не ссорились и не ругались. Вообще, меня с родителями связывали только кровная связь и наш дом. Но это не значит, что мне не хотелось с ними общаться. Я постоянно считала, что мешаю им. Знаете, что заставляло всех кругом восхищаться мной и завидовать мне? Наверное, моя решительность, уверенность, категоричность. Возможно, моя излишняя продуманность. Прежде, чем что-либо сделать или сказать, я наперёд думала о том, что случиться затем. Иногда эта способность меня здорово спасала даже в общении с агрессивными моими ненавистниками. Но в один миг всё разрушилось. Я была разбита вдребезги и потеряла саму себя. В один день мои родители разошлись. Не было каких-либо ссор и криков, всё прошло мирно и тихо. Наверное, именно тогда я убедилась в том, что они никогда не любили друг друга, и вообще вряд ли родители планировали моё рождение. Развелись они по причине нового, как оказалось, жениха матери. Да, а через пару дней они поженились. С отцом я виделась очень редко. И наши встречи не длились и часа. Обычно мы встречались по причине того, что мне нужны были деньги. Отец даже не приезжал на мои дни рожденья, просто посылал свои подарки. Почему-то раньше я считала это вполне нормальным, мне так казалось. Но на самом деле я ужасно обижалась на него. Пускай я и жила в одном доме с мамой, но видела я её нечасто. Зато хорошо слышала их голоса с моим отчимом во время секса. Это было так отвратительно, что я уходила ночевать к одноклассницам. Однажды моя мама заявила за ужином, что ей придётся уехать на пару дней по работе в соседний городок. Я была этому не совсем довольна, так как мне вовсе не хотелось проводить наедине ночь под одной крышей с её новым мужем. В последнее время я стала обращать внимание, что отчим немного странно на меня смотрит, постоянно гладит мои волосы, трогает за колени. Уже тогда я будто услышала разбившуюся частичку самой себя. Я чувствовала, что рассыпаюсь на части. В тот день после школы я сразу решила, что отправлюсь домой к Локи, а переночую у очередной одноклассницы. — Ты домой не собираешься? — я увидела своего отчима, курящего эти противные сигареты. Тогда он выглядел так же, как и в другие дни: черные волосы, зализанные назад, а одна прядь вечно сбивалась и лезла в глаз, его дебильная ухмылка, которая вечно меня раздражала, прищуренные глаза серого цвета и изношенный коричневый костюм. Просто отвратительно. — Ну, что ты молчишь? — он ядовито засмеялся. От его смеха меня аж затрясло. — Садись в машину, давай, домой поедем. Я послушно садилась в машину. Хотя в голове мой же голос кричал, что нужно послать его на три буквы и уходить. Я уже отчетливо понимала, что я теряю саму себя. Где же была в тот момент моя уверенность? Моя стойкость, моя уверенность? Я же с лёгкостью могла уйти, да и сказать ему пару «ласковых» слов. Однако я не произнесла ни слова. Мне казалось, что я вот-вот разревусь. В тот вечер пришли его друзья. Отчим попросил меня помочь накрыть на стол, а затем я быстро ушла в свою комнату и заперлась там. Они так громко разговаривали, что мне удавалось услышать некоторую часть их беседы. Одна из них касалась меня. — Да уж, с хорошенькой девчушкой живёшь, завидую, — хриплым голосом говорил один из стариков. — Ей только исполнится шестнадцать, да? А уже сформировалась. Я старательно зажмурила глаза, чтобы быстрей уснуть и не слышать больше ничего. Поспала я всего лишь на пару часов. Проснулась от жуткой жары в комнате. Я приоткрыла окно и вышла из комнаты, заметив, что стало слишком тихо. Мне захотелось выпить холодной воды. Вдруг я заметила своего отчима одного за столом. Его взгляд казался мутным от большого количества алкоголя. — Не спится? — спросил он хрипло. — Пить захотелось. Как только я опустошила стакан и с негромким звоном поставила его на стол, почувствовала, как отчим стал гладить мои руки. — Ты такая красивая, Люси. Я так переживаю за тебя. За то, что какие-то подонки могут с тобой сотворить. В момент он встал и быстро прижал меня к холодильнику, отчего я ударилась головой. Отчим стал резкими движениями трогать и мять мою грудь. Я поморщилась от того, что мне противны его прикосновения. И стала отпираться, пытаться как-то его оттолкнуть, но всё это было бесполезно. Отчим оказался слишком сильным и крупным. Одной рукой он содрал с меня пижамные шорты и резко вошёл в меня двумя пальцами. По щекам без остановки текли слёзы. Текли слёзы от бессилия перед ним, от моей слабости, от обиды, от боли и страха. В один миг я ударила его ногой, спешно натягивая свои спущенные шорты и в такой удачный шанс — выскользнула из рук отчима. Но убежать далеко — не успела. Он ловко схватил меня за ногу, потянув на себя, отчего я свалилась на пол. Отчим сел на мою спину, я закричала. Через минуту он схватил одной рукой меня за волосы, поднимая мою голову, а второй рукой заставил проглотить какую-то таблетку. Кажется, меня здорово надули. Не такой уж отчим был и пьяный, видимо. Через несколько минут я почувствовала какое-то помутнение, поняла, что плохо вижу. Меня вдруг охватила невероятная слабость. Мне было уже тяжело сопротивляться отчиму и кричать. Он это сразу заметил и ловко стянул с меня всю одежду. Я помню приглушённую тупую боль. Я стонала под ним. И помню, как он расплывался в моих глазах от того препарата и нескончаемых слёз. Проснулась я совершенно голая на полу в кухне. Подо мной на полу были пятна крови и мелкие остатки спермы. Я почувствовала рвоту и побежала в туалет. Затем встала под душ и горько-горько плакала. Я не знала, где в тот момент был отчим, да и мне не было это интересно. Мне просто хотелось умереть. Все мои лучшие качества пропали с того дня. Я стала совершенно неуверенной, неуклюжей. Я потеряла всех своих «подруг». Я сравнялась с серой массой. Перестала быть яркой. Я перестала быть той, кем была. Как-то подобное повторилось. И тогда я решила рассказать всё матери. Вместо разговора по душам, утешений — получила только огромный синяк на лице. Моя мать так сильно была одержима этим куском дерьма, что просто не поверила родной дочери. Я перестала появляться дома даже днём. Ночевать тем более. Временно жила у всех, кто впускал, под предлогом, что все мои домашние уехали отдыхать, а одна оставаться боюсь. Иногда всё доходило до того, что пару раз ночевала во дворе или, когда мне удавалось, пробиралась в школу. Да, до такой степени я не хотела появляться дома. А как-то раз я решила встретиться с отцом и всё рассказать ему. — Я сделаю вид, что не слышал этого. – Вот, что сказал мой отец, узнав, что его дочь изнасиловал уже не первый раз один мерзавец. Объяснил он это тем, что об этом наверняка быстро узнают остальные и это загрязнит нашу фамилию. Поэтому сказал мне молчать и терпеть это. Ведь это может и распространить в нашем маленькой городке и мой отчим, тогда итог будет тот же. Это было невыгодно для моего отца. Единственное, что обрадовало меня совсем немного, что он будет не против моего переезда в столицу после школы, так я и сбегу отсюда. Издевательства со стороны отчима продолжались. Последний наш секс был самым ужасным, хотя это даже сексом не назовешь. Среди ночи я проснулась в своей кровати от того, что этот козёл пихает в меня свой вонючий член. Это было безумно больно. Чувство, будто меня разрывает на части. Вся в слезах под утро я ушла к Локи домой. Я плакала у него до рассвета, придумав быль о парне, который мне якобы изменил. На следующий же день мы с Локи уехали из родного города. Прошёл месяц, как теперь мы с ним стали жить в столице. Я изменилась. Я старалась вернуть себя ту, из прошлого. Но мне это сделать не удалось. Меня посещало чувство ненужности. Я прекрасно знала, что никому не нужна. Даже Локи. В любой удобный момент или случай, он легко бы отказался от меня. А я бы не удивилась. Но мне наплевать. Сейчас я рада тому, что нахожусь на несколько тысяч миль от родного города. Я никогда туда не вернусь. _____________________________________________________________________

В следующей главе: С утра Люси вновь обнаруживает в кровати Драгнила. Блондинку уже начинает это раздражать, и она на эмоциях сильно бьёт Нацу. Хартфилия понимает, что мужчина злится из-за этого и сейчас случится что-то непоправимое. Тогда Люси запирается в ванной комнате на ключ и вздыхает спокойно. Но не стоит ей забывать, что это дом Драгнила, где нельзя спрятаться от него.