Замочная скважина

Порой ему казалось, что он своими действиями будто подглядывает в замочную скважину. Приятного в этом было мало, но всё-таки эти нехорошие поступки вошли в привычку. Когда он потерял себя – непонятно. Он утратил ощущение границ собственного цинизма и испорченности того, кто стал его наркотиком. Наркотиком опасным и запретным. Монитор сияет приглушенным светом, а на экране то, что ему не стоило бы смотреть. Вот, его возлюбленный. Такой красивый и изящный. Его обнажённое тело, смуглое от загара и невероятно пропорциональное, красиво контрастирует с сильными, на его фоне практически белыми руками. Людвиг куда бледнее своего любовника. Он словно гора мышц, а потому в его объятиях Феличиано кажется ещё более тонким и хрупким. Несмотря на внушительную комплекцию, Людвиг всегда проявляет нежность. Трогает с трепетом и долей тревоги, словно любовник соткан из тончайшего хрусталя. Словно он может сломаться под слишком сильным напором. А Феличиано просто тает от этих медленных, почти что ленивых ласк. Он то и дело выгибается и томно стонет. Его стройные ноги смыкаются на талии любовника, пятки то и дело касаются бледных ягодиц. Тонкие руки то обхватывают сильную шею, то сжимают крепкие плечи, то скользят по бокам, невесомо касаясь кожи подушечками пальцев. Людвиг любит долгие ласки. Он любит, когда любовник начинает умолять его о большем. Любит слушать его звонкий голос, видеть полные желания карие глаза, чуть приоткрытые пухлые губы, которые так и просят о поцелуе. Он не любит спешку и не любит грубость. Он и вообразить себе не может, что Феличиано можно причинить боль. Ни в коем случае! Только тонны нежности и масса обожания. Ведь Людвиг любит его больше жизни. Он видит эту пару на экране. Видит, как его младший брат нежно берёт своего возлюбленного. Видит, как изгибаются их возбужденные тела. Это красиво даже с точки зрения эстетики. И он знает, кто и зачем прислал ему это видео. Уже не в первый раз. - Ты прекрасен, - шепчет он в пустоту собственной комнаты. – Ты так хорош… Стоны становятся всё громче, движения всё быстрее. Он видит лишь перекошенное от удовольствия лицо Феличиано и его руки, что так отчаянно сжимают плечи Людвига. Он двигает рукой по своему напряжённому члену в унисон движениям брата. Едва лишь вскрикивает итальянец, кричит и он сам, уже не обращая внимания на то, что его младший брат продолжает двигаться, всё ещё неудовлетворённый. Оргазм накрывает его с головой, заставляя вцепиться рукой в мягкую обивку дивана. Это как всегда потрясно, и, как всегда, этого слишком мало. - Что же ты делаешь со мной, Фели… Ему уже не стыдно от того, что он подсматривает. Этот стыд прошёл ещё после первого его подглядывания в своеобразную замочную скважину. Нет стыда, есть лишь одно слепое желание, которое одолевает его все те дни, что он находится в командировке. Желание, с которым он больше не может бороться… - Плевать на дела… - выдохнул он после недолгой паузы. – Завтра же вернусь домой. Людвиг проснулся по привычке ранним утром. И, как обычно, первым делом он обнаружил устроившегося на нём любовника. Феличиано всегда спал нагишом, и к этому очень скромный немец уже давно привык. Парнишка блаженно жмурился и шевелил губами, словно видел во сне нечто прекрасное. Немец невольно улыбнулся, но любоваться подолгу на возлюбленного он не мог. Аккуратно выбравшись из-под него, стараясь не разбудить, мужчина поднялся на ноги и поспешил в ванную. Утренняя пробежка вошла для него в привычку ещё с детства. В то время, как старший брат отсыпался после очередной пьянки с друзьями, он вставал ни свет ни заря и спешил в парк. Бегал он не меньше двух часов, такова была его норма. Гилберта всегда бесил чрезмерно правильный образ жизни, но Людвиг не был намерен порицать себя за это. Он не потреблял алкоголь, ел только здоровую пищу и строго по расписанию, был пунктуальным и в высшей степени порядочным. А вот Гилберт был его полной противоположностью. Он обожал шумные пьянки и гулянки до упада, ел что придётся и мало волновался о том, что о нём подумают. Однако стоит отдать ему должное – он всегда следил за своим внешним видом и выглядел с иголочки. Хотя порой его патологическая уверенность в том, что он самый неотразимый и крутой парень в этом мире просто бесила. Мало кто мог предположить, что Людвиг младше Гилберта. Он был выше и куда более внушительной комплекции, вообще выглядел взрослее и вёл себя так, словно старший из братьев именно он: то и дело ругал брата за те или иные грешки и пытался поставить его на путь истинный. А Гилберта это вполне устраивало, потому как он никогда не любил быть в ответе за что-либо. Людвигу было двадцать три года, Гилберту – двадцать восемь. Гилберт успел повстречаться с сотнями девушек и молодых людей, а Людвиг прослыл заядлым однолюбом. Его первый роман начался два года назад, когда он, вчерашний выпускник престижного университета, устроился на работу в крупную компанию и начал свою карьеру. В той же компании работником числился итальянец по имени Феличиано Варгас, один из внуков владельца корпорации. Этот парень не очень-то и нагружал себя работой, благо фамилия и дикая любовь дедушки это позволяли, а потому сперва вызвал в душе трудолюбивого немца полнейшее недоумение. Итальянец был старше на два года. Он ни к чему не стремился и просто плыл по течению, ни о чём не волнуясь. И по совершенно непонятной причине этот чудак стал просто путаться у Людвига под ногами, то и дело угощал его всякими вкусностями и пытался пригласить на свидание. Людвиг, человек совершенно не сведущий в любовных делах, то краснел, то бледнел и сходил с ума от волнения, но всё же поддался обаянию Феличиано. И в итоге не прошло и месяца, как они стали жить вместе. Феличиано был просто невероятно мил. Он всегда шутил и весело смеялся, порой мило краснел и смешно надувал губки. Вполне понятно, что Людвиг сразу влюбился. Влюбился всерьёз и надолго, просто покорённый его невинностью и чистотой. К его неожиданности, у Феличиано был, пусть и небольшой, по его словам, опыт в отношениях. Их первая ночь прошла просто идеально. Людвиг проявил себя, как настоящий романтик. Ужин при свечах, тихая музыка и признание в любви. Всё как в кино. И жить с итальянцем было очень комфортно. Он прекрасно готовил и обеспечивал домашний уют, дарил возлюбленному тепло и полные страсти ночи. Это была именно такая жизнь, о которой мечтал Людвиг. Роберто Варгас, дедушка Феличиано и непосредственный начальник Людвига, на радостях повысил подчинённого в должности и даже пару раз приглашал к себе на званный ужин. Его нисколько не смущало то, что внук живёт с мужчиной. Вообще, семья Варгас придерживалась вольных взглядов. Сам Роберто после смерти жены стал жить с мужчиной, как и его самый старший внук, с которым Людвигу приходилось пару раз пересекаться. Порой Роберто своим разгульным образом жизни напоминал Людвигу Гилберта, но, несмотря ни на что, начальник ему нравился. Так же ему нравились эти почти семейные посиделки с ним и его многочисленной роднёй. Ему нравился его Феличиано и жизнь с ним. Ему нравилась его работа и всё, что с ней связано. Чего ещё можно желать, в самом деле? Когда он вернулся домой после пробежки, Людвиг сразу уловил приятный аромат с кухни. Феличиано был просто волшебником, когда дело касалось кулинарии. - Людвиг? Немец невольно улыбнулся, услышав его голос. - Да, я вернулся. Варгас тут же примчался его встречать. Его темно-каштановые волосы топорщились, извечная прядка по обыкновению торчала. На нём его любимый фартук с рюшками, даже слишком милый для взрослого мужчины, коим итальянец по сути являлся. - Ты не представляешь, кто к нам приехал, - восторженно воскликнул он. Людвиг немного напрягся. - И кто же? - Гилберт! Он только сегодня вернулся из Торонто и первым делом приехал к нам! - Хмм… Немец хорошо помнил, что брат должен был вернуться из командировки только в конце месяца. С чего бы он приехал так рано? - Ты рад? – спросил Феличиано. Он просто сиял, а потому Людвиг не смог не улыбнуться ему в ответ. - Конечно, рад. В тот же миг в прихожей показался Гилберт. - Брат! Он тут же кинулся на шею Людвигу, в точности как итальянец за минуту до него. Тот, не смотря на все возникшие вопросы, был рад его видеть. - Здравствуй, брат. - Разрешено ликовать и радоваться, я снова в Европе, - сказал Гилберт, освободив Людвига из своих крепких объятий. – И сегодня я снова буду есть нормальную европейскую еду, а не долбанные канадские блинчики. Пошли быстрее за стол. Немец лишь улыбнулся. - Вы идите за стол, а я сперва в душ схожу, - мягко отозвался он. – Я приду через десять минут. - Окей. Гилберт приобнял Феличиано, и они вместе вернулись на кухню. А Людвиг в то мгновение впервые заподозрил что-то неладное. Но все сомнении быстро растворились в непоколебимой уверенности в том, что ни Гилберт, ни Феличиано никогда его не обманут и не предадут.