Непредвиденные обстоятельства

Вечеринка была в самом разгаре. Белль искренне радовалась возвращению фей, и настроение у нее было заметно лучше, чем в последнее время. Она даже выпила немного вина с Эммой и Крюком. Регина и Генри разговаривали с Голубой феей, показывали ей волшебную книгу сказок. Они все еще верили, что смогут найти автора и убедить его написать счастливый конец для исправившейся злодейки. Вот только не все злодеи заслуживают счастливый конец… «Нет-нет, не думать о Румпеле! Только не здесь!» Белль замотала головой, отгоняя непрошенные мысли. Все эти люди любили ее, но их жалости она не хотела. Как раз в этот момент Регина и Генри оставили Голубую фею, и она поманила Белль к себе. – Я хотела поблагодарить вас, Белль, – сказала она с улыбкой. – Вы так много сделали для нашего освобождения. –Ну что вы! Я всего лишь нашла нужного человека, – Белль улыбнулась в ответ и фея ласково взяла ее за руку. – Если вы еще никому не рассказывали, – произнесла она вполголоса, наклоняя к ней голову, – я не хочу выдавать ваш секрет, но не могу не поздравить. Вы уже были у врача? Белль в недоумении подняла глаза. – У врача? – Да, не стоит пренебрегать обследованием, даже если вы чувствуете себя хорошо. К тому же они смогут уточнить срок. Я вижу около семи недель, но… В этот момент с улицы донесся зловещий вопль. Через минуту бар «У Бабушки» опустел – все посетители высыпали наружу, чтобы увидеть новую напасть Сторибрука. Все, кроме Белль. Она так и осталась сидеть за столиком, словно оглушенная словами Голубой феи. «Около семи недель? А я все не могла понять, почему меня тошнит по утрам... Я беременна!» Люди стали возвращаться в бар, что-то шумно обсуждая. В их голосах звучал страх. Семейство Прекрасных, Регина, феи и Крюк окружили столик Белль. – Вы видели эту мышку с крыльями? – Регина была скорее возмущена, чем напугана. – Она что, из шляпы вылезла? Заклинание должно было освободить только фей! Вопрос был обращен к Белль, но ответила Белоснежка: – Это тоже в некотором роде – фея. – А давайте ее опять в шляпу загоним, а потом разберемся, – предложила Эмма. – Белль! – Что, простите? – вздрогнув, подняла голову Белль. – А, нет, второй раз шляпа не сработает… Я пороюсь в библиотеке, может быть, что найду. Только сначала проясню один очень важный вопрос… Девушка быстро встала, подхватила сумочку и пальто, протиснулась к выходу. Одевалась она уже на улице, быстрым шагом направляясь в сторону городской больницы. *** Белль стояла в холле библиотеки и разглядывала фотографию, сделанную на УЗИ. Ей никак не удавалось разглядеть на ней ребенка, но он там был. Малыш. Дитя ее и Румпеля, еще одно дитя истинной любви. Во всяком случае, ей так казалось… Она опустила руку и медленно погладила низ живота. Ей вдруг представилось, как Румпельштильцхен подходит к ней сзади и, обняв, нежно кладет свою ладонь поверх ее. «Белль, милая, ты не представляешь, как я счастлив!» – звучал у нее в ушах хриплый от волнения любимый голос. Разыгравшееся воображение нарисовало их совместный поход в магазин детских вещей. А потом она представила, как Румпель достает деревянную резную колыбель, многие годы пылившуюся в углу подсобки его магазина. Изящный взмах рукой, – и она становится лучше новой, а внутри оказываются белоснежный матрасик и одеяльце, отделанные тончайшим кружевом. «Я думаю, нашему принцу или принцессе здесь будет очень удобно». Слезы душили Белль. Она опустилась на стул у окна и зарыдала, почти так же отчаянно, как тогда, когда Румпель погиб у нее на глазах, забрав с собой своего непутевого и опасного отца. Да, насчет Румпельштильцхена можно было ошибиться в чем угодно. Но одно Белль знала наверняка: он был бы самым лучшим отцом на свете. Если бы она дала ему такую возможность. *** Румпельштильцхен материализовался прямо в спальне Белль. Он знал, что в это время она наверняка спит, и не мог отказать себе в этом свидании. Сегодня днем он, невидимый для всех, стоял у стеклянных дверей библиотеки и видел ее слезы. Сердце его разрывалось от боли. Он едва справился с собой и остался на месте, хотя все его существо рвалось внутрь, к ней. И в этом немалым подспорьем была уверенность, что, явись он туда, она его немедленно выставит. Была и еще одна странность. Он не умел читать мысли, но за долгие годы практики научился сходу и на приличном расстоянии считывать человеческие эмоции. В слезах его любимой не было горя. В них было сожаление и тоска, но еще больше света и какого-то непонятного предвкушения счастья. Мысль о том, что она нашла, полюбила кого-то другого была для Румпельштильцхена невыносимой, но он не мог просто от нее отмахнуться. И вот он смотрел на свою спящую девочку. Сон ее был тревожен, она вздрагивала и что-то бормотала, ее голова металась по подушке. Румпельштильцхен поднял с прикроватного столика книжную закладку и повел рукой, собирая в нее все тревоги Белль. Девушка облегченно вздохнула. Щеки ее чуть порозовели, на губах заиграла улыбка. Она опустила свою точеную белую руку на одеяло и погрузилась в спокойный здоровый сон. О, как она была хороша в этот миг! Румпельштильцхен чувствовал, как комок подкатил к горлу и на глаза навернулись слезы. Слезы! Те самые, которыми плакала Белль несколько часов назад! «Она скучает по мне, – не веря себе, прошептал маг. – Значит, она по-прежнему меня любит. Но сможет ли она снова простить меня?» В одно мгновение он понял, что не стоит приступать к осуществлению их совместного с ведьмами плана, едва проникнув в город, не выяснив, что произошло здесь в его отсутствие. Он нежно и невесомо коснулся губ девушки и исчез в облаке фиолетового дыма. В следующее мгновение Белль открыла глаза, резко села в постели и приложила палец к губам. – Румпель? Ощущение присутствия было невероятно сильным. Она даже чувствовала исчезающий в воздухе аромат его одеколона. Он был здесь? Но это невозможно! Она медленно и лениво скользнула обратно на подушку, снова проводя пальчиком по губам. Наверное, это был сон. Он пришел к ней во сне, а она так хотела его увидеть, обнять, что вырвалась в реальный мир. Надо просто снова уснуть и на этот раз быть осторожнее…