Слишком разные

Вот и начались по-настоящему тоскливые деньки. Серое небо, больше похожее на огромный потолок чем на кусок материи, нависало над головами студентов, и если не каждый день, то через день точно, одаривало их потоками холодного дождя прямиком за шиворот. Хлюп-хлюп-хлюп — это кроссовки Томаса рассекли очередную лужу, пока он в спешке, накрыв и так уже мокрую голову своей сумкой, направлялся прямиком к большим дубовым дверям. Еще пара шагов, и вот он наконец-то достигает заветной цели и, с благодарным трепетом вцепившись мокрыми пальцами в тяжелую ручку, делает толчок. Дверь послушно отходит, пропуская промокшего парня внутрь. Тепло разгоревшихся каминов приятно пробежало по его коже, заставляя Томаса немного содрогнуться. Он провел пальцами по лбу, убирая слипшиеся темные пряди, и осмотрелся. Вокруг сновали все кому не попадя, болезненно рябя в глазах беспорядочной восьмицветной радугой. Вон парочка смеющихся девчонок из Пуффендуя, а чуть подальше какой-то паренек, расхаживающий из стороны в сторону, словно маятник с какой-то до неприличия толстой книгой, сопровождающий каждый шаг мерным бубнежом. «Ох уж этот Когтевран!» — немного раздражаясь, подумал Томас. Кидая жадные взоры на все, что движется, но, видимо, так и не найдя того, кого искал, Томас решил направиться прямиком в Гриффиндорскую гостиную. Покрыв в два шага расстояние до большой центральной лестницы, он быстро взлетел по высоким ступенькам, оставляя за собой дорожку грязных следов. Мраморные ступени с огромной быстротой исчезали и снова появлялись под его ногами, но Томас, не останавливаясь ни на минуту, бежал все дальше, не забывая при этом перепрыгнуть через седьмую ступень, когда нога вдруг угрожающе нависла над ней. Тот, кто по незнанию, а может просто по растерянности наступал на нее, тут же проваливался внутрь лестницы, словно в желе: постепенно, сантиметр за сантиметром. Томасу совершенно не хотелось сейчас застревать в лестнице, у него было важное дело. Еще пара знакомых маневров и вот он уже стоит напротив портрета Полной дамы. Немного прокашлявшись, чтобы привлечь к себе внимание, Томас четко произнес: - Капут драконис. — А, Томас! Дорогой мой! — весело вторила ему женщина, неизменно облаченная в свое розовое платье. — Да на тебе же сухого места нет! Где же ты был? — Да так… Кхм… Ходил прогуляться. Подышать свежим воздухом, — пробормотал Томас и мысленно прибавил -А теперь отправляюсь на убийство! Очень жестокое и невероятно кровавое! — Неудачное же ты время для этого выбрал. Я всегда говорила, что прогулки под дождем — первый признак депрессии, да еще и бронхит можно подхватить! Ужас! Вот мы как раз только вчера с Клотильдой обсуждали, что большинство наших студентов должны бы уже по десять неизлечимых заболеваний иметь, благодаря собственной нерасторопности и глупости! Я говорю ей: «Кло, вот как ты думаешь, что было бы, не будь у нас такой чудесной мадам Помфри?» И знаешь, что она ответила? Нет, ну, подумать только! Она сказала… Такая уж она — Полная дама. Часами болтать может. Хотя ее можно понять, наверно это скучно, стоять здесь целыми днями одной и смотреть, как все живут той жизнью, о которой ты можешь лишь мечтать. Жизнью, отнятой у тебя столетия назад. Жизнью веселой и светлой, какая бывает лишь у детей… И при всем этом, ей абсолютно не с кем поговорить. Но сейчас Томас хотел лишь одного — поскорее попасть внутрь. — Эм… Так я могу войти? — Прервал Томас, разразившуюся монологом женщину. — О, конечно! — пролепетала она, озаряя парня лучезарной улыбкой. — И обязательно выпей горячего чая! Портрет тут же отъехал в сторону, открывая Томасу круглую дыру в стене, и он благодарно шагнул внутрь. Взгляд Томаса тоскливо пробежал по уютным красно-золотым креслам, аккуратно расставленным в общей гостиной. Как бы ему хотелось сейчас скинуть с себя мокрую одежду и плюхнуться в одно из этих кресел! Но сначала ему надо найти кое-кого. Кое-кого, кто получит от него хорошего нагоняя. Кое-кого невысокого роста с темными кудрявыми волосами, пухлыми щеками и так кстати, дрыхнущего на мягкой софе около камина. Томас, размахивая руками подбежал к мирно спящему Чаку и закричал ему прямо на ухо: — Чакки! Гривер тебя побери! Парень тот час же вскочил с софы и начал непонимающе озираться по сторонам испуганным взглядом. — А-А-А! ЧТО?! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — А то случилось, мой дорогой друг, что не было там никого! Не было! Я прождал около часа под чертовым дождем, но никто так и не пришел! Томас лихорадочно махал руками, заливая Чака водой со своей мантии. Взгляд еще несколько минут мирно спящего подростка начал приобретать осознанность, а губы стали расплываться в знакомой усмешке. — Томас, приятель! Не кипятись! Может она просто место перепутала. Чак изо всех сил старался не рассмеяться над доверчивостью своего друга. Какой же он все-таки чудак! — Я думаю, домик Хагрида очень сложно перепутать с чем бы то ни было! Признайся честно, ничего она тебе не передавала, да? Томас смерил Чака, как ему показалось злобным взглядом, от чего улыбка парня сделалась только шире. — Ну почему не передавала? — Начал он, медленно растягивая слова. — Передавала. Только может это звучало немного иначе. — И как же это звучало? Томас понимал, что еще немного и он взорвется, но его друг, будто бы не замечая нависшего в гостиной напряжения, продолжил так же медленно, поудобней устраиваясь на диванчике: — Ну она сказала что-то вроде: «Томас очень милый парень, но мне нравится другой. И сегодня у нас с ним свидание в пять, в Хогсмиде». Томас на секунду застыл, переваривая только что полученную информацию. — Я не ручаюсь за правильность сказанного, но смысл был такой, — Серьезно добавил Чак, глядя тому прямо в глаза. — Ах ты маленький гаденыш! Ты навешал мне лапши на уши, под дождь выгнал, а сам тут дрых! — Ну грубо говоря, да, — быстро проговорил Чак и бросился бежать, заливаясь веселым смехом. Томас бросился за Чаком, ставя перед собой цель во что бы то ни было поймать поганца. Стремительно огибая ало-золотые кресла и сбивая грязными ботинками махровый ковер, Томас несся сломя голову прямо за весело хохотавшим Чаком. Будто выполняя какой-то маневр, Чак перепрыгнул через маленький пуфик для ног и бросился бежать к горящему камину. Томас, не отставая, бежал за ним. Но только ему показалось, что беглец уже пойман, как парень резко увернулся от рук Томаса и бросился прямо под вытесанный из красного дуба тяжелый стол. Томас, решив не повторять этого хитрого маневра, вильнул в сторону и достиг конца стола чуть позже смеющегося подростка. Чак влево — Томас за ним. Все это дико напоминало детскую игру в кошки-мышки, от чего Томас становился лишь раздражительнее. Но вот Чак резко вильнул вправо, огибая красивый алый торшер и совершая огромную тактическую ошибку, как Томас снова сорвался влево, преграждая парню дальнейший путь. Чак не успел сообразить, что произошло и с разбега врезался прямо в Томаса. Одной кучей они с громким криком несвязанных ругательств повалились на еще теплую софу. Томас сильно, но все-таки аккуратно схватил Чака за мантию, тем самым пресекая любые попытки возобновить гонку. — Ай, Томас! Отпусти! Я не буду с тобой целоваться! Чак залился веселым смехом, все больше путаясь в полах собственной мантии. Томас не выдержал и тоже рассмеялся. — Ну ты и шенк, Чакки! — сказал он, отпуская своего друга. — От шенка слышу! — Ответил Чак, не прекращая хохотать. — И-и-и… Ты простил его через 17 минут и 24 секунды. Слишком быстро, Том, — Раздался за спиной знакомый женский голос. Томас повернул голову и увидел Терезу. Она опиралась на стену, сложив руки на груди и с какой-то совершенно не подростковой усталостью смотрела на мальчишек, хотя на ее губах и играла едва уловимая улыбка. — Только не говори, что ты тоже обо всем знала, — простонал Томас. — Знала, но не одобряла. Уже вся школа знает, что Соне нравится Уинстон. Только ты один все никак не мог снять свои розовые очки и перестать заливать ее колдографии слюной, — Закатив глаза, произнесла девушка. — Это неправда, — возразил Томас, чувствуя как щеки заливает стыдливый румянец. — А вот и правда! — Рассмеялся, уже стоящий рядом Чак. — Я видел ее колдофото у тебя под подушкой. — Ты еще и в моих вещах роешься? — Оторопел Томас. — Нет. — Серьезно ответил Чак, а потом добавил, — Ну может иногда. — В общем, я говорила ему, что ты будешь злиться, но Чак меня не послушал. — Ну спасибо вам, друзья! Спасибо большое! — Томас развел руки в стороны и, развернувшись стремительно зашагал к винтовой лестнице. — Томас, подожди! Том! — пыталась остановить его Тереза, но парень уже достиг развилки между мужской и женской комнатами и торопливо зашел внутрь, хлопнув за собой дверью. Парень чувствовал себя самым большим дураком. «Просто невероятно! Тоже мне, лучшие друзья!» — гневно думал он, стаскивая с себя мокрую одежду и сваливая ее горой на пол, около своей кровати. В комнате никого не оказалось и он смог позволить себе это маленькое роскошество. Томас быстро выбрал из своей одежды то, что было помято меньше всего. Это оказались простые серые штаны, которые ему были чуть велики и такая же простая футболка темного цвета с эмблемой «Пушек Пэдл», подаренная Чаком на его шестнадцатый день рождения. Вот же черт! Томас скинул подушку со своей кровати и отогнул край чистого золотистого матраса. Парень протянул руку и, аккуратно подняв маленькое изображение, поднес его к глазам. Томас прекрасно помнил, как попросил Колина Криви сделать эту колдографию для него взамен на журнал по уходу за метлами. Журнал было очень жалко, но оно того стоило. Колин отлично справился со своей работой. На колдографии была Соня. Это был ужин в Большом зале. Она откусывала кусочек от рыбной палочки, а потом, видимо услышав какую-то шутку от своих подруг, начинала смеяться. Это было настолько ощутимо, что Томас буквально слышал ее чистый и мягкий смех, разливающийся в ушах. Потом девушка поворачивалась к кому-то и тонкими пальчиками убирала непослушную светлую прядь со своих глаз. А потом снова откусывала палочку, и снова смеялась, и снова убирала волосы. Смотреть на эту милую картину можно было до бесконечности. Но сейчас она вызывала в Томасе совершенно иные эмоции. Парень вдруг резко вскочил и направился прямиком к маленькому окошку, нависающему над незаправленной кроватью Чака. Томас нервно дернул окно за ручку и оно со слабым скрипом подалось вперед, пропуская в комнату влажный и свежий воздух. Капли дождя все еще барабанили по оконному выступу, напоминая Томасу о его сегодняшней неудаче. Он со злостью посмотрел на смеющуюся девушку и резко, чтобы не успеть передумать, выкинул фото прямо под дождевые капли. Как только его пальцы перестали обхватывать глянцевую поверхность, Томас ощутил невероятную досаду, а так же невероятное желание выбежать на улицу и подобрать фото. Но парень тут же одернул себя, повторяя одно и то же слово из раза в раз, чтобы оно наконец-то уселось в голове: «Уинстон». Томас всегда думал об Уинстоне, только как о парне с сильными руками. У него не было ни привлекательной внешности, ни чувства юмора, ни вот такой вот классной метлы как у Томаса. Так что же Соня в нем нашла? Томас в отчаянии рухнул на кровать и с силой ударил по голому матрасу, вызывая тем самым недовольное уханье из клетки. Томас тяжело вздохнул. — Прости, Фредс. Сова ворчливо ухнула в ответ, гордо поправив выбившиеся перья. Томас просунул руку через маленькое окошечко внизу клетки и с трепетом погладил птицу по пестрым перьям, будто извиняясь. Фреди довольно ухнул, давая тем самым понять, что больше не сердится и жалобно посмотрел на Томаса. — Но там же дождь, Фредс. Как же ты полетишь? Фреди продолжал жалобно глядеть на Томаса не произнося ни звука. «На жалость давит» — усмехнувшись, подумал Томас. -Что ж, лети. Но как только поохотишься, возвращайся ко мне. Не задерживайся. Фреди радостно заухал, когда Томас начал аккуратно высвобождать птицу из клетки и с благодарностью клюнув на прощанье хозяина за палец, вылетел из комнаты, все быстрее пропадая в серой пелене дождевых капель, унылого неба и темной сини нависающих вдали деревьев. Томас не хотел отпускать друга, ведь без него тут и поговорить-то было не с кем. Но он понимал, что это не честно по отношению к желудку питомца. Окинув взглядом комнату, Томас решил убрать бардак, который учинил здесь. Нагнувшись над кучей одежды, он вытащил из кармана мантии волшебную палочку. Первым взмахом парень убрал грязные следы от ботинок, вторым — высушил одежду, третьим — убрал все в шкаф. Положив палочку на небольшой столик, он аккуратно застелил кровать и вернул на место подушку. Томас устало опустился на край кровати и прилег, закрывая глаза. По инерции его пальцы потянулись к изображению, спрятанному под подушкой, но там теперь было пусто. Парень лег на спину и подложив за голову руки, уставился в потолок. Послышался тихий скрип отворяемой двери. — Томас? — Неуверенно позвал Чак. Томас молчал. — Хватит дуться. Прости меня, чувак. Я не думал, что ты так серьезно все это воспримешь. «Ну конечно ты не думал!» — хотел сказать Томас, но снова промолчал. — Томас, ей Богу, если ты сейчас не ответишь, я за Терезой пойду и она заговорит тебя до смерти! — Начал угрожать Чак. — Она проведет тебе подробный анализ моих поступков и сделает вывод о том, что я такой дебил, потому что когда мне было три года меня перекормили морковкой, а потом мой сосед стал как-то странно на меня смотреть. И таких примеров миллион, дружище! Один краше другого! Томас не удержался и с его губ слетел смешок. — Дурак ты, Чакки! — Ну ты знал на что шел, — весело подхватил он. — Но на самом деле разговор у меня есть. Очень интересный. Томас тут же отбросил все свои обиды и резко выпрямившись уставился на Чака. — Что за разговор? Глаза приятеля заблестели озорным огоньком. — Спускайся в гостинную. Там сидит Тереза. Я не хочу повторять дважды, а такую новость она точно захочет услышать, уж поверь мне. Томас недоверчиво посмотрел на друга, но все-таки встал и медленно пошел к двери. Чак двинулся следом за ним, довольно потирая ладони. «Что же за новость такая?» — недоумевал Томас. — И снова он смог. — Строго сказала Тереза, однако на губах ее играла облегченная улыбка. — А то! Я снова прощен. — Весело заметил Чак. — Вся компания в сборе. — Но ты собрал нас, чтобы кое-что рассказать. И это кое-что… — нетерпеливо начал Томас, устраиваясь на диванчике рядом с Терезой. Чак довольно плюхнулся в кресло напротив друзей и выдержав драматическую паузу с улыбкой до ушей, начал говорить: — В этот торжественный момент, когда мы наконец-то собрались здесь, в этой прекрасной комнате, обогретой камином, все сытые и довольные, давайте возьмемся за руки, дабы укрепить этим наши кровные узы узами духовными. Да не совратит Лукавый нас в этот недобрый час. И позвольте же наконец заметить… — О, Чак! Не тяни же ты! — Рассмеялась Тереза, заметив нервную дрожь Томаса. — Ну хорошо-хорошо. — Согласился Чак. — В двух словах: У нас тут новенький скоро заведется. — И что же тут такого особенного-разособенного? — раздражаясь заметил Томас. Да, новенький, появляющийся не с самого начала учебы — это странно. Но ведь учебный год только начался, так что не было ничего такого удивительного в том, что какой-то шенк опаздывает на учебу всего на пару недель. — А вот тут, киски мои, начинается самое интересное, — нарочито медленно растянул Чак. — Этот новенький — крестник самого Северуса Снейпа.