Слишком разные

— Встретимся за завтраком, Том, — торопливо бросила Тереза и умчалась куда-то вдаль, часто перебирая ногами. «И куда это она так торопится?» — пронеслось у Томаса в голове, когда он неспеша завернул за угол. И тут… Томас увидел его. Ньют шел, о чем-то весело болтая с Минхо. Блондин мягко и бесшумно, с грацией пантеры ступал по мраморному полу. Выглядел он немного невыспавшимся. Об этом говорили темные круги под глазами и чуть растрепанные волосы, которые слизеринец все-таки пытался привести в порядок. Но несмотря на это, он был все так же красив. Небольшой румянец прекрасно контрастировал с бледной кожей. Рубашка, небрежно расстегнутая на две пуговицы сверху, чуть оголяла выступающие ключицы… Потом блондин поднял свои невероятно темные глаза прямо на Томаса и гриффиндорец понял, что ему необходимо бежать! Это было странно. Во взгляде слизеринца не было привычной теплоты или насмешки… Скорее… тревога? Неужели за Томаса? Бежать! Сцены вчерашнего вечера вспыхивали одна за другой перед глазами, заставляя реальность расплываться. Бежать! Томас развернулся и двинулся в обратном направлении, оставляя за собой этого странного паренька, сверлящего взглядом его спину. «Ничего, вот поворот. Теперь он не может меня видеть». Томас все летел вперед, сам не зная, куда направляется. «То, что произошло вчера было глупо, глупо, ГЛУПО!» Томас врезался в неторопливых, сонных студентов, за что получал презрительные окрики, но это не волновало его. Он бежал. Нет. Он сбегал. Он сбегал от своих проблем и назойливых мыслей. От светлых локонов. От ухмылки, расплывающейся на губах. От притягательных глаз. От этого чертового «Томми», от которого по телу аж дрожь проходила! Он сбегал от себя. Он просто не понимал, что с ним такое, черт возьми, происходит?! Томас вдруг остановился и попытался оглядеться. Здесь уже не было снующих повсюду студентов. Не было никого, кроме него самого и огромного гобелена, на котором какая-то красивая девушка, с длинными рыжими волосами, пыталась дотянуться до края горизонта. Томас закрыл глаза и откинулся на стену. — С тобой все в порядке? — раздался вдруг странный взволнованный голос. Томас открыл глаза и увидел, что рядом с ним никого нет. — Кажется, я схожу с ума! — раздраженно прошептал Томас и вдруг услышал чей-то мелодичный смех. — Я здесь, глупый! Понимаю, наверное, не каждый день с картинами болтаешь! Томас повернул голову на звук и столкнулся взглядом с нарисованной девушкой. Ее изумрудные глаза как-то хитро, с прищуром смотрели на Томаса. — С тобой все в порядке? — ее взволнованный голос раздался в ушах Томаса переливами колокольчиков. «Какая она красивая!» — подумал он, осматривая такой юный и гибкий стан. Что-то в ней показалось Томасу таким знакомым…, но он никак не мог понять, почему. — Да. Все в порядке. — Ты врешь, — поморщила она носик. — Я не хочу, чтобы ты врал мне! » На вид лет девятнадцать, не больше!» — Хорошо, я… — ЧТО Я?! Что ты хочешь этим сказать?! — Я не знаю, что со мной происходит… — Может ты влюбился? — просто спросила девушка, а Томас почувствовал, как ее слова, усиливаясь в десятки раз отдаются в голове. Влюбился, влюбился, ВЛЮБИЛСЯ! — Нет! — Закричал он, срывающимся голосом. — Судя по твоей реакции, как раз таки наоборот, — рассмеялась она и Томас не смог сдержать ответной улыбки. — Просто расскажи мне, какая она? Томас усмехнулся, представляя себе эту самую ЕЁ и закрыв глаза, медленно начал: — Ну… она ростом чуть выше меня. Светлые волосы. До самых плеч. Невероятно выразительные глубокие глаза. Когда я в них смотрю, то могу поклясться, что заглядываю в саму Вселенную! Полноватые губы… Пытается делать вид, что ей на все наплевать, но я чувствую, что вся ее жизнь — одна сплошная черная дыра! И все эти проблемы ее засасывают и засасывают… Она слишком гордая, чтобы попросить помощи, а я слишком никчемный, чтобы вытащить ее оттуда! И чем дальше она проваливается туда, тем больше мне хочется схватить ее за руку! — Тогда просто протяни руку и схвати, — тихонько, чтобы не выбить парня из своих размышлений, сказала девушка. Томас резко распахнул глаза и уставился прямо на нее. Он уже и забыл, зачем он начал все это говорить. И, неужели, он на самом деле так думает? — Я не могу, — тяжело выдохнул он и вцепился в волосы. — Все так сложно — Я знаю, — прошептала она. — Но тебе стоит сказать ей о своих чувствах. Пока есть такая возможность, — девушка отвернулась от Томаса и снова бросила взгляд на горизонт. В голове вертелась тысяча вопросов, но он спросил лишь: — Как ты умерла? Девушка печально вздохнула и посмотрела на гриффиндорца своими глубокими, как вода глазами. — Как тебя зовут? — Томас. — Это очень печальная для меня история, Томас, — и когда парень уже подумал, что она не ответит, девушка опустила голову и начала свой рассказ.

***

Когда-то давно, когда я была еще совсем молодой колдуньей, я часто практиковала природную магию. Четыре стихии, каждую из которых мне хотелось узнать и обуздать! Но больше всего на свете меня притягивала вода. Мне хотелось познать ее, научиться понимать… Как-то раз, я шла по берегу и услышала чье-то тихое пение. Чей-то прекрасный голос пел: » Шаги ее легки, а на сердце камень…». Я начала оглядываться, но так никого и не увидела. Лишь вдалеке слабо колыхалась вода. Я стала приходить туда все чаще, в надеже услышать этот голос снова. Он не оставлял меня, являлся во снах и, снова и снова выводил: «Шаги ее легки…» Я стала приходить туда каждый вечер, но голоса не было. Однажды, я решила проплыть до островка, что располагался близ противоположного берега. Это был такой маленький островок суши, рядом с цветущими лилиями. Я все плыла и плыла, но с каждым метром все больше отчаивалась услышать хоть что-нибудь. Я доплыла. Но ничего не произошло. Я устало опустилась на берег и свесила ноги в воду. Эта тишина давила. И тогда я рассердилась и крикнула: — Я слышала, как ты поешь! И я знаю, что ты меня слышишь! И тут… о чудо! Снова раздался этот голос. Было в нем что-то абсолютно неземное! — Слышу. Он был такой уверенный и настолько красивый, что я растерялась и снова начала озираться по сторонам. — Где ты? Выйди ко мне, чтобы я могла тебя видеть! — Я не могу, — все так же уверенно отвечал голос, но в нем слышались какие-то странные нотки. — Почему? — Глупо спросила я. — У меня нет ног. Мне стало страшно, но я все-таки попросила: — Покажись мне. — А ты не испугаешься? — неуверенно спросил голос. Я закрыла глаза и вспомнила ту песню… — Нет, — ответила я. — Покажись мне. Сначала ничего не произошло, по потом… вода будто зашевелилась. Что-то начало стремительно приближаться ко мне. Я в испуге отскочила от берега, когда прямо там, где только что свисали мои ноги появилась голова. — Привет, — сказала она, улыбнувшись. Это была девушка. Лицо ее было столь прекрасно, что у меня перехватило дух! Точеные скулы. Большие, широко распахнутые голубые глаза, насмешливо глядящие на меня из-под пушистых длинных ресниц. Длинные вьющиеся светлые волосы, переливающиеся от голубого до зеленого в лучах солнца… И белая лилия, так ловко вплетенная в локоны. Так странно. Она аккуратно приподнялась на локотках и обнажила стройную фигуру, уходящую глубоко под воду. На ее спине была россыпь родинок, а там, где должны быть ноги, смутно проглядывалось что-то большое и однопалое… «Хвост!» — испуганно поняла я. Передо мной совершенно точно была самая настоящая русалка. И она была прекрасна. — Привет, — заплетающимся языком, ответила я. — Что ты здесь делаешь? «Тебя ищу». — Провожу исследования, — ответила я и увидела, как она шевельнула хвостом, заставляя воду взволнованно качнуться. — Что за исследование? — Я наблюдаю за водой, — Какой глупый ответ! — Как же ты наблюдаешь за водой, сидя на берегу? Я неуверенно сглотнула и опасливо покосилась в ту сторону, где, как мне показалось, должен был быть хвост. — Тебе страшно? — с какой-то тоской спросила она. Я посмотрела в ее голубые и невероятно глубокие, как омут, глаза и сказала: — Нет. Я неуверенной походкой приблизилась к берегу и опустила туда ноги. Незнакомка даже и не думала отплывать от меня. Это было ужасно странно! Больше всего на свете я хотела познать воду, и кто, как ни русалка, мог бы помочь мне в этом?! Но я боялась, что случайно могу коснуться ее хвоста и от этого, просто не выдержу и закричу. Но я медленно опускалась в воду. Вот я уже по пояс была в воде, а она не сводила с меня своих наблюдательных глаз. — Поплыли вперед? — спросила она, будто проверяя меня. — Поплыли. И мы плыли. Она могла бы скрыться под водой и быстро достичь того берега, но она медленно, без особых на то усилий, плыла рядом со мной, все так же тщательно наблюдая. Я изо всех сил старалась не обращать на это внимания и делать мерные гребки, но потом я не выдержала. — Почему ты так смотришь на меня? — я смотрела прямо перед собой, стараясь держать ровное дыхание. В ответ послышался лишь заливистый смех. — Давай к тому камню? — Усмехнулась она, вскинув тонкую руку над водой и показывая куда-то в сторону. — Угу, — промычала я. Я совершенно выбилась из сил. «Еще один гребок и я утону». Меня охватывала паника, но она тут же рассеялась, когда я коснулась лодыжкой мягкого ила. — О, Мэрлин! Какое блаженство! — промурлыкала я, опускаясь на него обеими ногами. Я неспеша вышла к этому, как оказалось, просто огромному булыжнику, стоящему посреди воды и, обхватившись за него руками, залезла на самый верх. Я легла на спину, раскинув руки в стороны и с благодарностью наполнила легкие воздухом. — И на чем основываются твои наблюдения? — раздался вдруг голос прямо рядом со мной. Незнакомка сложила руки на каменном выступе и, положив на них голову, внимательно наблюдала за мной. — Просто… просто хочу знать… — пролепетала я, поднимаясь с камня. Мой взгляд скользнул по ее гибкому телу и уперся в то место, где спина плавно переходила в хвост. Он был покрыт крошечными чешуйками, переливающимися, под цвет ее волос, всеми цветами радуги, от голубого до фиолетового, от темно-красного до зеленого. Это было настолько прекрасное зрелище, что я не могла оторваться. — Нравится? — спросила она, усмехнувшись. — Очень, — прошептала я. Она удивленно вскинула бровь и спросила, как бы снова проверяя меня: — Потрогать хочешь? Я попыталась засунуть все свои страхи подальше и согласилась. Аккуратно ступая по каменным выступам, я снова залезла в воду. Девушка пронырливо оплыла меня и приблизилась практически вплотную, с каким-то трепетом заглядывая мне в глаза. Она аккуратно взяла мою руку под водой, заставляя меня содрогнуться и мягко, но настойчиво разжала мои пальцы. — Расслабься. Она повела мою руку вниз и положила куда-то ниже своего живота. Я ощутила холодное прикосновение к ее чешуе и испуганно замерла. Она настороженно наблюдала за мной. Я глубоко вздохнула и повела рукой вдоль неровного покрытия. Девушка невольно содрогнулась и я почувствовала, как в моем животе завязывается какой-то тяжелый узел. Я повела рукой вверх, медленной изучая ее тонкую талию, а она прикрыла глаза. Через секунду, мы уже целовались. Вот так это и произошло. Я приходила к ней на берег и, когда она приплывала ко мне, я дотрагивалась рукой до ее щеки и тонула в голубизне ее глаз. С каждым разом я влюблялась в нее все сильнее и сильнее, но никогда не говорила ей об этом. Одним прекрасным вечером, когда мы провожали закатное солнце, лежа на том самом маленьком островке, она посмотрела на меня и сказала: — Какие у тебя прекрасные ноги! Вот бы и мне такие же! Ее рука плавно поползла по моему бедру, заставляя кожу покрыться мурашками. Я нервно захихикала. — Не говори глупостей! Твой хвост прекрасен! — я аккуратно провела пальцами по скользкой чешуе. — Я люблю тебя. Меня как током прошибло. Это был первый раз, когда она сказала это. Я улыбнулась и отвела глаза. — Скажи, что тоже любишь меня. — Всему свое время, — сказала я, смутившись, и легонько поцеловала ее.  Дни, часы, минуты проведенные рядом с ней были самыми счастливыми в моей жизни… Пока кое-что не случилось. Один домовой из нашего поместья решил принести к ужину свежей рыбы и застал нас вдвоем. Он тут же сообщил об этом моему отцу. Отец рвал на себе волосы, бил меня, кричал. Говорил о том, что я позорю честь нашей семьи, а я плакала, лишь умоляя его не трогать ее… А он ударил меня по лицу и попросил заткнуться. Он запер меня на чердаке, в поместье. Наложил самые сильные чары, чтобы я не могла выбраться. В ту ночь я не могла уснуть. Я чувствовала, что должно случиться что-то плохое. Я пыталась выломать чертову дверь. Пыталась разбить окно. Но каждый раз, когда я его разбивала, оно склеивалось опять. Мои руки были изрезаны в кровь, но я разбивала окно снова и снова, пока силы меня не покинули. С утра дверь тихо открылась, позволяя мне покинуть свою камеру. Отец сидел за столом и читал газету. — Где она? — охрипшим голосом, спросила я. — Ты будешь очень рада узнать, что теперь всегда сможешь спокойно любоваться своей подружкой, даже не сбегая из дома. Я попросил лучших корабельщиков выловить ее. Признаюсь, долго она сопротивлялась. Пару раз даже чуть не сбежала. Задушила одного моряка и утопила другого… Но все-таки, дело сделано. Как только она перестала брыкаться, они разрезали ее пополам. Хрясь! И все. А теперь сделай мне чай. Мои ноги задрожали, а слезы покатились из глаз. — Ты врешь! — Крикнула я, срываясь на рыдания. — Можешь сама убедиться. Мы отрезали ее гадкий хвост и поместили его на стену в гостинной. Я с ужасом вбежала в комнату и увидела его… Прекрасный хвост, переливающийся от голубого до фиолетового, от темно-красного до зеленого, но теперь совсем блеклый и почти потухший… Я в ужасе закричала и начала бить стену, на которой висел хвост… Так нелепо приделанный и совершенно ненужный… Тогда я впервые в жизни я ударила отца. А потом повторила это. И сделала это снова. Мои руки снова окрасились во что-то красное, но мне было наплевать. Я кричала на него, спрашивала, где ее тело, но из меня вырывались только несвязные крики и он не мог на них ответить. Я отбросила его и снова вбежала в гостиную. Заклинанием перерезав трос, я освободила то, что осталось от моей возлюбленной и, прижав к себе ее останки так сильно, будто боясь, что и их у меня отнимут, я выбежала из чертового поместья. Я бежала к воде. Больше мне было некуда пойти. Я аккуратно уложила ее хвост на мокрый песок и со слезами, прочитав последнее в моей жизни заклинание, трансфигурировала его, обращая в стаю маленьких рыбешек, переливающихся всеми цветами радуги… От голубого до фиолетового, от темно-красного до зеленого… После этого я поднялась на край отвесной скалы. Слезы высохли солью на моих щеках и я закрыла глаза. — » Шаги ее легки, а на сердце камень…», — тихонько пропела я, улыбаясь. — До встречи, Миона, — Я сделала шаг.

***

В глазах у Томаса мелькнуло узнавание и он тихонько прошептал: — Ты Тена? Тена Риверфлауэрс? … Девушка, которую признали невменяемой, после избиения собственного отца и совершенного самоубийства… Она подняла на него свои зеленые глаза, из которых катились слезы. — Я не была сумасшедшей, Томас. Любовь не всегда бывает такой, какой мы ожидаем ее встретить. А они забрали ее у меня… — Тена закрыла глаза руками и приглушенно сказала, — А я так никогда и не сказала ей тех самых слов, которые стоило говорить каждую минуту, что она была со мной. — После чего, подняла взгляд и твердо сказала, — Именно поэтому ты должен сделать это. Томас посмотрел на эту красивую девушку и понял, кого она так трепетно ожидает уже который год, вглядываясь в линию горизонта. — Ты обязательно дождешься ее, Тена. И скажешь, что любишь ее. Тена ничего не ответила и развернувшись к воде, широко открыла глаза. — Я люблю тебя, — прошептала она в никуда. Томас тихонько встал и нетвердым шагом поплелся прочь. Именно сейчас он понял, ЧТО ему нужно сделать! Ведь это так просто! Ему нужно было найти Ньюта! Какой же он дурак! Все, что ему нужно сделать, это посмотреть ему в глаза и сказать, что он к нему испытывает. Томас снова осознал, что ему нужно бежать. Чувства разрывали его напополам: ему хотелось рыдать над историей бедной Тены, моля всех богов помочь ей, но еще ему хотелось смеяться, от того, что он такой дурак! Томас со всех ног бежал вперед, пытаясь вспомнить свой утренний маршрут. И тут… он увидел его! Наконец-то! Ньют! … Томас не заметил Терезу, с какой-то грустью посмотревшую на него, а только шел вперед, точно решив, что он сделает. Но тут к нему подбежал Чак и сильно сжал за плечо. — Томас, приятель… Надо поговорить. — Не сейчас, Чак! «Прошу, Чак! Не сейчас!!!» — Мне так жаль… — пробормотал он, выпуская его плечо. Томас непонятливо посмотрел на друга, но тот лишь потупил взгляд. «Да какая разница?! — подумал Томас, - Потом скажет, что он имел в виду!» И только Томас сделал решительный шаг вперед, чтобы сократить такое ненужное расстояние между ним и блондином, как чьи-то руки проворно обхватили Ньюта за шею, увлекая в поцелуй. Бренда с натиском жалась к слизеринцу, пытаясь слиться с ним в одно целое. Ее губы настойчиво целовали губы Ньюта, а Томас чувствовал себя Теной Риверфлауэрс, только что сделавшей шаг навстречу водяной бездне.